21

Нана

– Что случилось? – Коротко выдохнул он.

Действительно, что? Меня похитили, угрожали изнасиловать и убить, я вырвалась, от страху перепрыгнула двухметровый забор, пробежала километра два в темпе марафонца и доехала до города на попутной фуре. Ничего страшного. Зато теперь я стояла на пороге квартиры и пялилась, молча, на его каменный пресс.

– Юлиана! – Илья сурово посмотрел мне в глаза, положил руки на плечи и легонько встряхнул.

Затем осмотрел лестничную площадку, втянул меня в квартиру и быстро прикрыл дверь.

– Меня зовут Нана. – Пробормотала я, медленно ступая вглубь коридора.

На тонких веревках, натянутых от ванной комнаты по направлению к кухне, прикрепленные деревянными прищепками висели фотографии. Черно-белые, разных размеров, нарезанные, очевидно, вручную. Длинные гирлянды из запечатленных моментов, которые уже никогда не повторятся. Десятки снимков, на которых все хорошо, много надежды, счастья и дождя. А еще сияющие глаза – мои.

Все то, чего больше не будет. Что мы потеряли. Что выцветет со временем, но обязательно останется в светлой памяти. Счастье, которое испарилось вместе со звуком «щелк» на кнопке фотоаппарата. Жизнь, которую мы себе нафантазировали в тот день, когда так отчаянно тянулись друг к другу.

– Нана? – Послышалось неуверенное за спиной.

– Да.

Я тебя тоже обманывала.

– Хорошо, что ты пришла, Нана.

Но я не могла обернуться. Шла вдоль веревки, разглядывая карточки, на которых дождь делал нас счастливыми. Он не смывал краски, он наполнял ими улицы: отражался от асфальта фонарями автомобилей, падал в лужи и взмывал вверх большими серебристыми пузырями, расчерчивал воздух нежными бриллиантовыми штрихами, острыми и тонкими. И даже черно-белые фотографии не могли этого скрыть – лишь подчеркивали.

И я не могла сдержать улыбку. Слезы, обжигая краснеющие щеки, катились горячими струйками по лицу. В ушах стоял тихий шум дождя, барабанившего по поверхности зонта. А в груди щемило оттого, что эти маленькие квадратики с воспоминаниями, висящие над головой на прищепках, были единственным, что у меня теперь осталось.

Все уничтожено. Всё. Мамины фото – там, в отчем доме, растоптаны и сожжены. Записки, фотографии, наушники – остались у похитителей вместе с рюкзаком. Меня лишили всего.

– Тебе это имя больше подходит.

Почувствовала его дыхание у себя за спиной, смахнула слезы и обернулась. Илья долго и тревожно рассматривал мое лицо.

– Что? Что такое? – Нахмурил лоб, коснулся нежно моего подбородка большим пальцем. – Не понимаю. – Наклонился и заглянул в глаза. – Что случилось? Где ты была?

Нужно брать себя в руки.

– Тебя ищут.

Его брови изогнулись.

– Кто ищет?

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

– Всё из-за твоего брата. Он у кого-то угнал машину. Его ищут, меня ищут… – Подняла руки и надавила пальцами на виски, пытаясь сосредоточиться. – Они похитили нас обоих, угрожали. Заставили его пойти и убить кого-то. Видимо, Кирилл не смог, потому что они теперь ищут его. Они хотели… – Мои руки сами потянулись к шее, обхватили ее судорожно. – Хотели…

– Что? – Хрипло спросил Илья, взяв мои руки в свои.

– Хорошо, что я сумела убежать оттуда. Иначе… – И слезы с новой силой хлынули из глаз.

– Все хорошо. – Он крепко прижал меня к себе. Приятный мужской запах успокаивал. Горячие ладони мягко опустились мне на спину. – Расскажи подробнее. В деталях.

– Нельзя здесь оставаться, у них есть этот адрес. И они могут приехать в любую минуту. Примут тебя за него и…

– Так, хорошо. Мы что-нибудь сейчас придумаем.

Вдруг сонную утреннюю тишину наполнил шум двигателей и визг шин. Илья разомкнул наши объятия, и мы вместе метнулись к окну.

– Черт…

У подъезда затормозили два черных внедорожника, из которых, озираясь по сторонам, вышли несколько крепких мужчин.

– Поздно, – тихо проговорила я, отходя в сторону, чтобы, изучая окна, непрошеные гости ненароком не встретились со мной взглядом.

– Нет. – Илья подбежал к шкафу, вытащил футболку, одним ловким движением надел ее. – Мы уходим.

Он схватил спортивный рюкзак, быстро покидал в него какие-то вещи, документы с комода, деньги из ящика стола, телефон. Затем накинул кожаную куртку, поднял ворот, обулся в легкие белые кроссовки и взял ключи с полочки в коридоре.

– Мы не успеем. – Выдохнула я. – Куда нам идти?

– Идем! – Скомандовал он, крепко обхватил мою руку и потащил за собой.

Прикрыв тихонько дверь, мы кинулись вверх по лестнице. Илья впереди, я – за ним, стараясь не отставать и не отпуская его руки. Когда мы, задыхаясь, поднялись на верхний этаж, снизу послышался топот.

– Тсс, – мой спутник приложил палец ко рту.

Я кивнула. Сердце билось в груди непостижимо быстро.

Поднявшись по приставной железной лестнице, Илья размотал проволоку на дужках, которые запирали деревянную дверцу, и открыл нам ход на чердак.

– Пошли, – шепнул, уступая мне дорогу.

Я быстро вскарабкалась и очутилась в помещении с низкими потолками и полом, засыпанным керамзитом. Повсюду из щелей в стенах, разрывая тьму, просачивались лучи утреннего солнца. Закрыв бесшумно дверцу чердака, Илья снова взял меня за руку и повел за собой.

– Сюда.

И мы побежали по хрустящим под ногами камешкам, стараясь не упасть и не наткнуться на вездесущие бетонные балки, служившие опорами для кровельной системы. Пробежав метров пятьдесят, я чуть не упала, подвернув ногу, но Илья вовремя меня подхватил за талию.

– Ты в порядке? Идти сможешь? – Спросил, тяжело дыша.

– Угу, – выпрямилась я, вставая на обе ноги. Он казался уверенным и спокойным, и мне это придало сил.

Мы снова побежали. Через несколько метров показалось небольшое отверстие в потолке. Дверь на крышу.

– Здесь ступеньки, осторожно. – Илья помог мне взобраться, толкнул рукой дверь.

Оказавшись на открытом пространстве, я тяжело вздохнула. Ну, и куда теперь? Похоже, мы в ловушке. Но Илья так не считал. Осторожно подойдя к краю, он бросил короткий взгляд вниз: на свой подъезд, соседний, затем покачал головой и указал:

– Туда.

И мы помчались к противоположной стороне крыши. Я еле поспевала за ним, но очень старалась. И без того уставшие ноги, молотили по поверхности крыши без устали.

– А теперь вниз. – Заявил Илья у самого края, довольно глянув через ограждение.

– К-куда? – Сглотнула я, чувствуя, как подгибаются колени.

Но все же подошла к краю и заметила жалкое подобие пожарной кровельной лестницы-палки, идущее вдоль стены. Обычная металлическая ручная конструкция с жесткими металлическими ободами по всей длине. Тоннель в никуда.

– Ты, верно, шутишь? – Спросила я, пятясь назад.

Мне хватит и одного взгляда с девятого этажа вниз, чтобы рухнуть в обморок, а уже лезть туда – ни за что и никогда. Уж лучше помереть от пули.

– Не шучу, – сказал строго, развернул меня к себе и положил дрожащие ладони мне на лицо. – Нана. Смотри на меня. – Мне нравились эти глаза. Янтарь, шоколад, редкие вкрапления золотистого коньячного. Они гипнотизировали, лишали воли. – Слушай меня.

– Ох…

– Все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Угу.

– Веришь?

– Да.

Он оторвался от меня и ступил на край крыши.

– Значит, не бойся. Мы спустимся. Другого выхода нет. Я пойду первым, буду тебя страховать. Поняла?

– Да. – Ответила еле слышно, глядя, как Илья, ловко устроившись на лестнице для самоубийц, начал спускать вниз.

– Значит, пошли.

– Угу, – промычала, в последний раз взглянув на прекрасный розовый рассвет, стелящийся над заводскими трубами на горизонте.

– Быстрее! – Напомнил он.

И я, встав на четвереньки, пролезла по ограждению и подползла к основанию лестницы. Меня трясло, как осиновый лист. Дыхание перехватило так сильно, будто после банки мятных леденцов.

– Нана, что ты любишь больше всего?

– А?

Переспросила, покрываясь потом. Сил обернуться и посмотреть на него не было. Спустила сначала одну ногу, нащупала скользкую ступеньку, потом спустила другую. Пальцы впились в край крыши.

– Музыку? Может, книги читать? Или что-то еще?

Я всхлипнула.

– Ты нашел не самое подходящее время, чтобы знакомиться со мной ближе.

– А ты отвечай. Забудь, где ты, что делаешь. Не смотри вниз, думай только о том, о чем я тебя спрашиваю.

– Хм. – Наконец-то, осмелилась перехватиться за перекладину. Сделала робкий шаг вниз на одну ступень. Пальцы до боли впились в железяку. – Музыку люблю.

– Отлично. – Подбодрил он. – Какую последнюю песню ты слушала?

Перемещая руки и ноги со ступени на ступень, я думала. Старалась вспомнить. Помнится, перед тем, как Илья пришел ко мне на чердак, и перед тем, как мы целовались… Я целый день слушала музыку, глядя в окно. Но какая песня была последней? Ах, да…

– Это был Джон Н.

Легкий порыв ветра взметнул мои волосы, заставил поежиться.

– Ты слушаешь Джона Н.? – Как ни в чем не бывало.

– Ну, в общем, да.

Разговор, и правда, отвлекал. Но мое тело продолжало трястись, как стиральная машина на отжиме.

– Здорово. Что у его музыки за стиль такой, я забыл? Инди-поп? Или северный соул, так?

– Да. Похоже.

– Так о чем была последняя песня, что ты слушала?

Зажмурилась. Невероятно. Нас вот-вот убьют, а этот сумасшедший выпытывает, что я слушала за день до смерти. Гораздо интереснее, что будет играть у нас на похоронах.

– Может, тебе еще напеть? – Съязвила.

– Неплохо бы. Только не останавливайся, спускайся.

Я преодолела еще несколько ступеней и осторожно посмотрела через плечо. Господь Всемогущий! Как высоко! Вот теперь меня уже лихорадило по-настоящему. Голова кружилась.

– Так о чем?

– Бодренькая такая. – Пробормотала я. – Про любовь.

– Ну, естественно. – Хмыкнул зачем-то Илья.

– Он пытается оставить свое прошлое позади, измениться, звонит ей. Хочет вернуть, просить остаться…

– Которая это?

– А-а-а-а-оу, – жалобно пропела я.

– А-а-а, – догадался Илья и тихонько поддержал: – I wanna give you my love, I wanna give you my heart…

– Нас застанут поющими и убьют…

– Значит, мы умрем, напевая. – Он усмехнулся, затем прочистил горло и уже серьезно спросил: – Когда ты видела Кирилла в последний раз?

– Когда главный безумец в их банде, какой-то старикашка, давал ему поручение убить кого-то.

– Хорошо. – Илья тяжело вздохнул. – Значит, мы найдем его. Только не переживай.

– Ага.

– Что еще ты любишь, Нана?

Мне больше не хотелось смотреть вниз.

– Танцевать.

Снизу послышался приглушенный звук. Он, что, спрыгнул? Я вцепилась в лестницу.

– Это замечательно. – Сказал Илья. – А теперь отпускай руки, я тебя поймаю.

– Что? Нет. Там высоко?

– Совсем не высоко. – Его руки обхватили мои щиколотки. – Видишь? Я держу тебя. Ну! Давай!

– Не могу… – простонала.

– Ты веришь мне? Если да, то прыгай.

И я отпустила руки и соскользнула вниз, прямо в его объятия. Знакомый запах, любимый голос, крепкие руки.

– Вот и все. – Услышав его голос, я открыла глаза. Илья поставил меня на ноги. – Надевай. – Протянул мне рюкзак, помог продеть руки в лямки, поправил. Затем потянул куда-то в сторону.

– Вон они! – Вдруг раздалось сверху.

Наши преследователи увидели нас с крыши.

– А теперь бежим! – Сказал Илья, и мы понеслись к стоянке.

Подбежали к оранжевому байку с черными «молниями» на боку. Тот казался внушительным, со здоровенным баком и был похож то ли на осу, то ли на какого-то хищного зверя. Илья ловко снял его с подножки, поставил, сел сам и приказал мне:

– Забирайся.

Легко сказать.

Но, подгоняемая со спины мужскими голосами и звуком моторов, я взобралась на него буквально в секунду.

Илья

Врубил зажигание, включил кнопку стартера, и байк ожил, свирепо зарычав.

– Обними меня и ни за что не отпускай. – Произнес прежде, чем тронуться.

Тонкие руки боязливо обхватили меня за талию. Почувствовал, как она прижалась грудью к моей спине, и только потом резко сорвался с места.

В боковых зеркалах уже виднелся хвост – за нами шли два черных внедорожника. Ну, что ж. Посмотрим, кто кого.

И я направил мотоцикл на центральную улицу. Днем на оживленной автодороге можно было бы легко оторваться от них, лавируя между машин, но в такой час, когда город только просыпался, это сделать было практически невозможно. Да и нас на байке было двое, а, значит, вероятность разбиться на скорости была слишком высока.

Выезжая на второй передаче, я разогнал мотик до ста километров в час. Включил третью, и стрелка легла уже на сто семьдесят. Даже немного забылся от резкого прилива адреналина. И вдруг почувствовал, как руки Наны крепче сжались на моем животе, а тонкие пальцы впились в кожу. Я ужасно боялся за нее, не хотел навредить, поэтому скорость больше не набирал.

Два внедорожника все еще висели на хвосте, громко сигналя. Редкие автомобили, попадающиеся на пути, шарахались, прижимаясь к обочине, едва завидев эту сумасшедшую гонку. Я трижды пролетел на красный, но оторваться так и не удавалось.

Вдруг раздался хлопок, и что-то сверкнуло по асфальту сбоку. Они стреляли по нам! В самом центре города, не боясь никого. Стреляли! Я понял, что нужно срочно сворачивать во дворы. Судорожно перебирал в памяти знакомые проулки без тупиков. Арки, узкие проезды, хоть что-то, что могло бы помочь ускользнуть.

Нужно было выбрать подходящий участок дороги, но слева бесконечно тянулись отбойники, а справа бордюры. Но, наконец, улучив подходящий момент, я притормозил немного и съехал с дороги прямо «под кирпич», понимая, что ничем хорошим это, скорее всего, не кончится.

Вчера мне удалось заметить, как на этой улице работал экскаватор – рабочие рыли здоровенную яму, скидывая землю с краю. Родившийся в моей голове план был совершенным безумием! Но он же и был нашим единственным шансом. Через пару десятков метров асфальт резко закончился, началась грунтовка. В ушах зазвенело.

Я уже видел впереди глубокую яму. Метров пять длиной. Она перекрывала всю проезжую часть и была огорожена сигнальной лентой. Под нами был не кроссовый байк, мы были не на треке и были вдвоем. А ведь шоссейник и так тяжелее, и его амортизация не предназначена для подобных экстремальных трюков или прыжков.

Но нам нужно было выжить.

Поэтому я выжал сцепление, переключился на пониженную передачу, вывернул ручку газа до упора, и мотоцикл максимально набрал скорость.

– Держись! – Крикнул, приготовившись.

Нана обхватила меня, что было сил, и прижалась щекой к моей спине.

Я зашел с того края, где насыпанная горой земля образовала меток – что-то вроде небольшого трамплина. И в следующее мгновение мотоцикл взлетел, теряя сцепление с землей.

Сознание нырнуло в знакомое ощущение полета, от которого захватывало дух, только теперь от этого зависела еще и наша жизнь. Под ногами промелькнули железные трубы на дне ямы и груда наваленного внизу инструмента. Сигнальная лента взметнулась в воздух, уцепившись за щиток.

Бах!

Мы опустились сразу на оба колеса. Высший пилотаж. Только удар получился настолько жестким, что я едва удержал байк на дороге. Проехав еще несколько метров, ощутил, как звенит в позвоночнике. Нажал на тормоз и обернулся.

Обе машины остались далеко позади – возле ямы. Мужчины выскочили и начали ругаться, решая, как объехать препятствие. Затем вдруг послышалось два хлопка, и мне чем-то обожгло плечо.

– Илья, – сжалась в комок Нана.

– Едем. – Ответил я и направил мотоцикл вперед.

Мы оторвались от погони, но не останавливались еще минут двадцать.

– Илья! – Перекрикивая ветер, позвала Нана и легонько постучала пальцами мне в живот.

Я не знал, куда ехать, где спрятаться и что делать дальше. И злился на самого себя, что не знал ответов на любые ее вопросы. Мне нужно было еще немного времени, чтобы подумать.

– Илья! – Снова крикнула она, отпуская правую руку и касаясь осторожно моего правого плеча. – Илья, у тебя кровь…

В этой суматохе я и не обращал внимания, что ужасно саднило в рукаве. Но раз рукой мог двигать, значит, – ничего смертельного. Когда понемногу начало спадать напряжение, боль все яснее давала о себе знать.

Снизил скорость, осмотрелся. Мы были в противоположном конце города – в одном из спальных районов. Многочисленные девятиэтажки, скромные магазинчики шаговой доступности, припаркованные во дворах малолитражки. Здесь было, где затеряться. Но нам необходимо было бросить мотоцикл и найти спокойное место, чтобы отдохнуть и перекусить. Или проверить мою рану. Ощущение было такое, что подкладка напиталась кровью и прилипла намертво к коже.

Метров через двести я свернул к большому автосервису. Остановил байк недалеко от мойки, заглушил двигатель. Нану не нужно было уговаривать слезть, она ловко спрыгнула, обошла мотоцикл и сразу бросилась к моей руке.

– Здесь дыра на рукаве. – Заметила хрипло.

Я слез с байка и взглянул на плечо:

– Просто царапнуло.

– Ты можешь двигать рукой?

– Да, ерунда. – Поднял локоть и тут же сморщился.

Немного больнее, чем ожидалось. Но вполне терпимо.

– Тебе нужно в больницу, – прошептала она, глядя, как тонкая струйка крови сбегает от моего запястья к ладони.

– Нет. – Это исключено. – Найдем какое-нибудь местечко поспокойнее и там разберёмся.

– Илья! – Нана подошла ко мне ближе.

Мне понравилось, как звучит мое имя из ее уст. Так словно на меня льются лучи тепла и света.

– Сейчас все решим. – Улыбнулся и взял ее за руку. – Идем, нужно спешить.

Мы подошли к ребятам в фирменных комбинезонах, которые, сидя на скамейке, пили кофе из железных кружек перед началом рабочего дня.

– Привет, парни. – После этих слов на меня уставились три пары глаз. – Чья это восьмёрка?

И указал пальцем на бежевого монстра, стоящего в конце площадки.

– Это Пашкина. – Послышался ответ.

– А кто из вас Пашка?

– Он там, – мотнул головой один из ребят, – в боксе.

– Спасибо.

Мы быстро прошли мимо автомойки и заглянули в гараж. Машина на подъемнике, рядом еще одна без двигателя, и ни одной живой души.

– Эй, – позвал я и легонько свистнул.

Раздалось ворчание, затем шорох, и через пару секунд из смотровой ямы показался молодой паренек. Лямки штанов на голое тело, татуировки с черепом и змеями на плече и груди, кольцо в носу, смешная шапочка на голове и руки в мазуте.

– Чего? – Спросил не особо вежливо.

– Твоя восьмерка?

Нахмурился.

– Моя. И?

– Не хочешь продать? – Предложил я. – У меня наличные.

Он посмотрел на меня недоверчиво, затем ловко вылез из ямы и подошел ближе. Я был немного выше, поэтому пареньку приходилось смотреть на меня снизу вверх.

– Нет, эта тачка бесценна.

Мне пришлось обернуться и посмотреть на чудо, которое было старше меня раза в два. Не шутит ли он? Да это ж груда железа.

– Тогда… может, обмен?

Парень усмехнулся и деловито сложил руки на груди. Видимо, приготовился торговаться.

– Вряд ли у тебя есть, что предложить мне.

Я сделал шаг назад и кивнул в сторону байка:

– Меняю два колеса на четыре.

– Honda?

– Угу. Литровый.

Его глаза загорелись.

– Не знаю… – протянул неуверенно.

– Давай, хотя бы на время, мне очень нужно тачка. Документы оставлю.

Молча обойдя нас, парень направился к мотоциклу. Мы с Наной переглянулись и пошли за ним следом.

– Вот это зверь… – С придыханием сообщил незнакомец, поглаживая ладонью бензобак. Затем обернулся ко мне. – Слушай, а ты машину-то водить умеешь?

– Не сомневайся. – Хмыкнул я. – А твоя восьмерка меня довезет?

– Обижаешь. – Он по-детски надул губы. – Я ж в автосервисе работаю, а не в цирке.

– Хорошо. – Пока Паша не передумал, я всунул в его руку ключи и документы. – Я сам тебя потом найду. – И протянул ладонь, ожидая ответных действий.

Парень порылся в карманах, достал маленький ключ и протянул мне.

– Ты только аккуратней с ней. – Взглянул на восьмерку и печально прикусил кулак, будто раздумывал, не погорячился ли.

– Если что, заберешь мой байк. – Заверил.

– Ладно. – Уже спокойнее.

– Ты хоть умеешь на мотике-то? – Уточнил я на всякий случай.

– Пф, – задрал нос Пашка. – Сначала Бог придумал два колеса, потом уже четыре.

Бог, значит. Ну, ладно.

– Этот байк мощный, имей в виду.

– Не переживай, – отмахнулся он, косясь на дыру на моем рукаве. – Права на «А» категорию у меня есть.

– Ну, в автошколе вас на чахотках учили ездить, а тут…

– Все будет нормально, – переведя взгляд на мотоцикл и погладив ручку газа, пообещал Пашка.

– Ну, ладно. – Я сжал в руке ключ.

– Тебя как хоть зовут? – Вдруг спросил парень.

– Илья.

Паша протянул руку, но, заметив на моей ладони кровь, понимающе кивнул, а затем хлопнул меня осторожно по левому плечу.

– Бывай, Илья. Удачи!

– Спасибо.

Мы развернулись и пошли к машине.

– Магнитолу снимай, когда выходишь! – Донеслось в спину.

Я обернулся:

– Хорошо.

– Ручка от стеклоподъемника в бардачке…

Понятно.

Нана крепче сжала мою руку. Ее присутствие – все, что мне было нужно. Рядом с этой девушкой мне даже удавалось забыть о боли в руке.

А это – я осмотрел бежевого железного динозавра из прошлого века – это все временные неудобства. Просто ерунда по сравнению с тем, что нас хотели найти и убить. Подумаешь, груда металлолома. На ходу, ведь.

Странно, но мы даже без приключений смогли доехать до шоссе, которое кольцом огибало город. Там мне на глаза попался маленький придорожный парк-отель. Номера с отдельным входом, кафе, автомойка, беседки. Тихий уголок, где нас вряд ли быстро обнаружат.

«Прованс» – значилось на вывеске. Он, и правда, напоминал маленький уютный клочок земли где-то в провинции. Простота, изящество и даже немного природы посреди шумного шоссе.

Едва я заглушил двигатель, Нана выскочила из машины и бросилась к багажнику. Я вышел следом. Вот, что она там искала – аптечку.

Но едва девушка приподняла белый чемоданчик с красным крестом на корпусе, как вдруг ойкнула – тот был слишком тяжелым. Открыв его, мы немало удивились – он до отказа был набит ключами и отвертками.

– Тогда мне нужно в аптеку. – Расстроенно сказала Нана, опуская руки.

– А здесь что? – Достал из багажника старый советский портфель.

– Аптечка! – Радостно воскликнула она, вытаскивая оттуда пакет с медикаментами и прижимая его к груди.

– Отлично. Тогда попробуем снять номер.

Оставив Нану снаружи, я приготовил деньги, спрятал окровавленную руку в карман и направился внутрь. Молоденькая регистраторша не стала задавать мне лишних вопросов, мельком глянула на права и, не став переписывать ни фамилию, ни мои данные, сграбастала купюры. Быстро пересчитав, выдала ключ и тут же уткнулась взглядом в телевизор, висевший на стене.

– Слава Богу, – обрадовалась Нана, увидев ключ в моей руке. – Пойдем быстрее, ты такой бледный.

Бледный? Да, у меня кружилась голова, но я хотел быть для нее сильным. Таким сильным и отважным, каким только смогу. И плевать, что мое тело теряло кровь – мне нравилось, что рядом Она. Таким пьяным и счастливым я еще не чувствовал себя никогда. Хотелось улыбаться и улыбаться бесконечно, пока скулы не сведет от этой дурацкой улыбки.

– Садись, – приказала Нана, закрыв дверь и пододвинув мне стул.

Я послушно опустился на него и начал снимать куртку.

– Господи… – В ее глазах читался испуг, а голос звенел тревогой. – Может, нужно было сразу в ванную?

О чем это она?

Долго недоумевать не пришлось: крови было гораздо больше, чем показывают обычно в фильмах. Сколько бы травм я не получал на треке, никогда не видел такого ее количества. Рука от плеча до пальцев вся в разводах, засохших пятнах и свежих ручейках крови.

Нана унесла куртку в ванную комнату и вернулась.

Вся футболка, начиная от подмышек и заканчивая спиной – все было в крови. Ремень джинсов – красные капли добрались и туда.

– Раздевайся, – скомандовала Нана, а затем бережно подхватила край футболки, – я помогу.

Осторожно отлепляя ткань от тела, она поднимала ее и тихо вздыхала. Заботливо придержала ворот, помогая мне вытащить голову и освободить руки. Я даже боли не чувствовал. Забывал обо всем, ощущая ее легкое дыхание на своем лице, наблюдая за трепетом длинных черных ресниц, вдыхая запах волос.

– Выстираю. – По-деловому сообщила она, скомкав футболку и положив на пол, мне под ноги.

Я повернул голову, чтобы осмотреть рану. Какая маленькая дырочка. И еще одна. Пуля прошлась по мягким тканям, разодрав поверхность кожи с двух сторон. Сущая ерунда. А вот запах спирта отрезвлял.

– Сейчас обработаем поверхность вокруг раны. – Предупредила Нана, щедро поливая кусок ваты пахучей жидкостью.

Моя отважная медсестричка.

– Ничего страшного не вижу. Артерии и вены не задеты. Но я бы лучше зашила. – Ворковала она, пока я сжимал зубы. – Потом забинтуем и, наверное, нужно будет приложить холод.

– Хорошо.

Мои мысли возвращались к Кириллу. В груди нарастало беспокойство. Раньше мы часто даже на расстоянии чувствовали, если с одним из нас происходило что-то плохое. Вот и сейчас мне казалось, что я слышу его голос, ощущаю переживания и страдания, которые он испытывает.

– Когда ты видела его в последний раз? – Спросил, стараясь дышать глубоко, пока Нана продолжала возиться с моим плечом. Сжал зубы.

– В его квартире. – Ответила она, не уточняя, кого я имел в виду. – Я пришла, там уже были эти люди. Они избили Кирилла. Потом нас обоих куда-то повезли.

– Прости меня. Я не должен был отпускать тебя. Разозлился, как последний идиот. А когда спустился, тебя уже не было.

– Жалею, что не послушалась тебя. – Нана шумно вдохнула и выдохнула. – Ты ведь говорил, что с ним опасно. Да я и сама догадывалась.

– Я сам с ним всю жизнь как на пороховой бочке. Мог поговорить, образумить, заставить, припугнуть. Но предпочитал закрывать глаза, чтобы просто не знать о его проделках. Не знаю, когда мы отдалились. И почему. Просто в один прекрасный момент Тим стал лучше понимать брата, и я уже стал не нужен. – Приподнял локоть, чтобы ей удобнее было управляться с бинтом. – Дай мне телефон, пожалуйста.

Она дала. Я набрал номер Левицкого. «Находится вне зоны действия сети».

– Отключен. Это только подтверждает, что они влипли вместе с Кириллом. Я так понимаю, что угнали машину не у простого смертного. Скорее всего, очень дорогую. Поэтому их и ищут такие серьезные люди.

– Да. – Нана присела передо мной на корточки, придирчиво оглядывая повязку. Кажется, кровь больше не капала. – Ему звонили ночью. – Сказав это, она смущённо опустила глаза. – Я поняла, что речь идет о машине. Потом он ушел, а вернулся только утром. Пьяный, вел себя… грубо. Мы поругались…

Мне было неприятно слышать это.

– Что хотели эти люди? Ты помнишь, куда они вас привезли? Их имена?

– Какой-то поселок, кругом коттеджи, большие дома. Самого главного все называли Геннадьичем. Полноватый мужчина, седой, с лысиной, все леденцы грызет. Он сказал Кириллу, что тот должен устранить кого-то, иначе нас обоих убьют. Охранники называли жертву Яцыком. Или Яцуком. Как-то так. Единственное, что я поняла – они все ждали известие о смерти, но Кирилл пропал. Пока решали, что со мной делать, я попросилась в туалет и выскочила в окно. – Нана закрыла лицо руками. – Потом бежала, бежала…

– Понятно. – Я встал, взял телефон. – Ты пока прими душ, я схожу за едой и сделаю пару звонков.

У меня внутри все кипело от злости. Схватил рюкзак, достал футболку, толстовку, быстро надел. Обернулся. Она стояла с окровавленной одеждой в руках и не решалась двинуться с места.

– Все будет нормально. – Подошел, убрал прядь волос ей за ухо, погладил по щеке. – Я тебе обещаю.

Она испуганно кивнула и прикрыла веки, наклоняя голову в сторону моей руки.

Моя красавица. Все обязательно будет хорошо. Но для этого нам понадобится все наше везение и еще немного смелости.

Нана

Только под душем позволила себе разреветься. Беззвучно так, тихо, словно отпуская боль на волю. Слишком много ее было в моей жизни, слишком много шрамов она после себя оставила. А сколько ошибок было сделано… Я уже совершенно не понимала, что и почему со мной происходит. Зачем все это именно мне, а не кому-то другому? Знала только, что кроме Ильи не могу ни на кого положиться, только с ним теперь чувствую себя в безопасности.

Его кровь стекала с моих рук розовыми струйками и, перемешиваясь с водой, теряла цвет. И на мое лицо пробиралась робкая улыбка. Я знала Илью и, кажется, не была знакома с ним совсем. Чувствовала и понимала без слов, но не представляла, как держать себя в его присутствии.

О, Боже… А как он смотрит на меня. На меня никто в жизни так не смотрел. Будто под кожу заглядывает и видит, как бьется мое сердце. Есть в нем что-то такое, в его голосе, взгляде, во всем его существе, что-то сильное, неотступное, настойчивое, отчего невозможно сопротивляться. И к черту границы, к черту страхи, сомнения…

– Может, поспишь? – Спросил он, когда я вышла из ванной комнаты, завернутая в халат. – Глаза красные. Ты устала.

– Не хочется. – Ответила, развешивая на спинке стула его выстиранную с мылом одежду.

Илья кинул друг на друга две подушки в изголовье кровати и, навалившись на них спиной, сел.

– Иди, поешь.

Только тогда я заметила в его руках стаканчики с кофе, а на постели пакет с едой из кафе.

– Спасибо, – откинув влажные волосы назад, присела рядом. Взяла стакан.

– У них хорошее кафе, но я взял все в номер. Не нужно нам лишний раз светиться.

– Что будем делать? – Спросила, отпив горячего напитка.

– Нужно понять, где искать Кирилла. – Он подвинул ко мне пакет. – Я звонил знакомому гаишнику, он раньше гонял с нами на треке. Короче, никто об угоне дорогой тачки не заявлял, но вот к сменному экипажу подходили какие-то ребята, запрашивали информацию о машине Кирилла, обещали бабки. Показывали его фото, просили поделиться инфой, если засекут где-то его тачку.

Я устроилась рядом с ним. Плечом к плечу. Стараясь не задевать рану.

– Болит?

– Не, нормально. – Илья принялся крутить в руках стаканчик с кофе.

Мне тоже было неловко.

– Где же нам теперь найти Кирилла?

– Я уже звонил Нине Орловой, он там не появлялся. – Илья осекся. – Ой, прости…

– За что? – Тихо пискнула я, теряя голос.

– Ну… вы же…

– Нет. – Мои щеки залились краской. – Странная ситуация… Вы, двое… чуть не свели меня с ума своими подменами, а я почему-то чувствую виноватой именно себя.

Илья молчал. Сидел, ссутулившись, и прожигал взглядом несчастный стаканчик.

– Так, значит… – Я не знала, как спросить о том, что беспокоило меня еще со дня вечеринки, а позже просто сводило с ума. – Карина – твоя девушка?

– Что? – Он повернулся ко мне. Выкатил глаза, нахмурился, улыбаясь. – Карина? Нет, мы с ней просто друзья. Даже не так – знакомые. Кто тебе такое ск… – Илья вздохнул и сердито сжал ни в чем не повинный стаканчик. – Все ясно. – И опустил взгляд.

Я поставила свой кофе на тумбочку и неуклюже повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Он качал головой, бормоча себе что-то под нос, затем посмотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле, важным для него. Будто кроме меня ничто, вообще, не имело значения.

Как же можно было сомневаться…

Моргнула, тихонько выдохнула и села обратно. Уставилась в потолок. Мне бы бежать отсюда. Бежать подальше от этих фокусов с подменами, которые сбивали с толку, но почему-то теперь совсем не хочется. Мне нравится эта тишина, эта комната, это молчание и глупая неловкость.

– Начнем все сначала? – Его бархатистый голос заставил меня задрожать.

Я прикусила губу. Сердце сжалось от мысли, что не обязательно возвращаться в тот день, когда все пошло наперекосяк. Можно просто прочертить новую дорожку и пойти по ней.

– Понимаю. Тебе нужно разобраться в себе. Вообще, соревноваться с братом – это самое ужасное, что можно представить. – Он на пару секунд замолк, затем продолжил. – Я не прошу тебя выбрать прямо сейчас. Вообще, не заставляю выбирать из нас. Просто ты нужна мне. Очень. И если ты любишь его…

– Нет. – Разве он не видел этого в моих глазах? В моей улыбке? В моих прикосновениях? – Не его.

Медленно повернулась, посмотрела в его лицо и собралась рассмеяться, но вышло нечто среднее между кашлем и икотой. Нахмурившийся, задумчивый, сбитый с толку, он выглядел таким забавным и милым. Самым красивым на свете. (3303c)

Вот это, наверное, самое правильное ощущение: он просто смотрит на тебя, а ты уже в невесомости. И сердце такое – большое, окрыленное, оно не помещается под ребрами, вырывается наружу и летит высоко к небесам. И его никто не держит. Нас не держит. Потому что мы летим вместе, и у нас одни крылья на двоих.

Не успела сказать больше ничего. Илья протянул руку к моему лицу, и я перестала дышать. Он долго смотрел на мои губы, потом на глаза, затем погладил пальцем по щеке. И в этот момент я поняла, что он согреет меня в любой холод, укроет от любого ненастья. Даже в темноте меня увидит, даже если ослепнет. Сам станет моим светом, если будет нужно.

И я закрыла глаза, чувствуя, как жар растекается по всему телу. Придвинулась ближе, не в силах терпеть. А когда его губы мягко коснулись моих, выдохнула со стоном.