24

Илья

– Дядь Сереж, – произнес, прижимая телефон крепче к уху. – Здравствуйте.

Мой автомобиль, шурша гравием, уже выехал на шоссе. Я направил его в сторону города.

– Привет. – Послышалось в трубке. – Илья?

Голос подполковника Донских повеселел. В последний раз мы виделись с ним на гонках ровно год назад. Он приходил посмотреть на своих бывших воспитанников: юные мотоциклисты, которых следователь помнил еще сопливыми пацанами, превратились в молодых мужчин и собирали всевозможные награды одну за другой на всех проводимых в стране чемпионатах.

– Да. – Я добавил скорости. – Мне нужно срочно с вами поговорить.

В трубке послышался кашель. Затем шаги. Хлопнула дверь.

– Что-то случилось? – Спросил он, понизив голос.

– Не по телефону. Нужно встретиться.

Думал подполковник недолго. Было слышно, как он затягивается сигаретой и выпускает дым.

– Приедешь ко мне в отдел?

– Нет. – Я добела сжал пальцы на руле. – Давайте встретимся… в мотошколе?

– Хм. – Хмыкнул следователь. – К чему такая конспирация?

– Мне очень нужна ваша помощь.

В трубке на пару секунд стало тихо. Затем послышалось мерное рычание его байка.

– У меня всего час времени. Еду.

– Спасибо.

Я убрал телефон в карман, несколько раз вдохнул полной грудью и выдохнул. Ну, вот. Пусть все получится.

Главное, что она в безопасности. Если меня не станет, Кирилл позаботится о ней. Несмотря ни на что, брат оставался единственным, на кого я все еще мог положиться. А Нана… Моя любимая, хорошая девочка. Ей не придется больше прятаться. Если все получится, она будет свободна.

***

– Мекка. – Произнес Донских, покусывая фильтр сигареты и задумчиво глядя на пустой трек. – Его все знают под этим именем. Совершенно отмороженный тип. – Следователю еще не было и сорока, но его смуглое лицо уже украшало множество мелких морщинок. Последствия не самой легкой работы и такой же судьбы. Пронзительные карие глаза оглядели меня оценивающе. – Другой бы просто попросил бабла за угнанную тачку. В качестве возмещения морального ущерба. Но этот… Мекке нравятся игры, понимаешь? Нравится наблюдать, рисковать. И что бы он ни вытворял, нам ни разу не удалось предъявить ему ничего серьезного.

– Я уже все для себя решил.

Донских прищурился, выпуская дым из сложенных трубочкой губ.

– Это смертельный риск, ты отдаешь себе в этом отчет?

– Да. Но у меня нет другого выхода.

– Я тоже ставлю на кон свою карьеру, если соглашусь на эту авантюру.

– Все получится. – Заявил решительно и протянул ему руку. – Я вас не подведу.

– Ну, что ж. – Следователь усмехнулся. Зажал сигарету меж зубов и крепко пожал мою руку. Отпустил, выкинул окурок на землю и выдохнул струю белесого дыма. – Ты всегда был по-хорошему отчаянным. – Покачал головой. – И невероятно смелым.

***

Машина на бешеной скорости неслась по направлению к центру города. До упора нажав на педаль газа, я пытался лавировать в потоке автомобилей. Мне требовалось сбросить куда-то скопившееся напряжение, чтобы максимально успокоиться перед встречей с врагом. До этого момента мы только бежали от него – теперь же я шел к нему сам, чтобы открыто посмотреть в лицо. Ему и своему собственному страху.

Клуб «Мекка» располагался на первом этаже большого торгового центра. Вход находился с торца, и был отделан в стиле выцветшего и слегка покосившегося кабака. Странный дизайн, но, похоже, заведение пользовалось спросом: стоянка была забита почти битком. Мне пришлось припарковаться у самого входа.

Нацепив черные очки, я вышел и проследовал к входу.

– Стой. – Один из охранников преградил мне дорогу. Бросил взгляд на неказистую тачку, на которой я приехал, затем на меня. Мрачно сдвинул брови.

– Начальство на месте? – Спросил я сухо.

И неожиданно почувствовал сильный толчок в бок, который отбросил меня в сторону. Выругался, стараясь сохранить равновесие. Выпрямился. Поправил футболку и гневно посмотрел на окруживших меня людей.

– Мы тебя по всему городу ищем, а ты, значит, сам пришел? – Удивился здоровенный бугай, появившийся в дверях.

Выше меня ростом, узкие глазки, нос как переспелая слива, подбородок раздвоенный, будто ему туда его же мошонку подвесили.

– У меня разговор к вашему шефу. – Начал я, когда незнакомец сделал шаг навстречу и бесцеремонно втянул меня внутрь, ухватив за шею, словно щенка.

Да. Манерами они здесь не блистали.

– Руки убери, – дернулся я. – Сам пойду.

И, игнорируя гнев на его лице, направился по темному коридору в служебное помещение.

– Юрий Геннадьевич просил его не беспокоить! – Поднялась с места крашенная блондинка в приемной.

– Сиди. – Махнул рукой бугай. – Этому подарку он будет рад. Давно его ждет.

Развернул меня, быстро похлопал по карманам, чтобы убедиться, что я без оружия, затем дернул на себя массивную дверь и втолкнул меня внутрь кабинета.

Плечо нестерпимо заныло. Не хватало только, чтобы повязка опять намокла. Сделав несколько шагов, я осмотрелся. Стол возле окна, закрытого плотной шторой, пустовал. Все помещение было погружено в неприятный тусклый свет с фиолетовым оттенком и заполнено сигаретным дымом.

Прямо напротив окна пожилой мужчина, закрыв глаза, возлежал на кожаном диване. Лицо его было расслаблено, руки сложены на груди. Он лежал без движения и лишь только изредка подергивал ножкой в такт тихой музыке.

– Шеф. – Позвал его яйцебородый.

Мужчина неохотно открыл один глаз. Затем, увидев меня, сразу оба. Улыбнулся, приподнялся, развел руками и сел.

– Здравствуйте, – выдохнул я, косясь на его помощника.

Если эта горилла еще раз протянет ко мне свои лапы, получит по морде.

– Да ты не из робкого десятка, я смотрю! – Воскликнул мужчина. Встал, подошел ко мне ближе. На вид ему было лет шестьдесят, ниже меня на голову. Плотный, лысоватый, в дорогом костюме и без галстука. – Ну, привет, дружок, присаживайся.

Бугай подкатил мне стул на колесиках. Я послушно опустился в него. Они оба разглядывали меня, очевидно, гадая, почему на моем лице ни следа от их «методов работы», хотя прошло меньше суток.

– Ох, и заставил же ты меня понервничать. – Сцепив руки за спиной, мужчина принялся ходить вокруг меня.

– Меня зовут Илья. – В горле пересохло, поэтому я кашлянул. – Илья Леманн. Кирилл – мой брат.

Он остановился и пристально посмотрел на меня еще раз. Свел брови на переносице, склонил голову набок.

– Я просил вас навести справки. – Не разжимая челюсти проговорил он, продолжая смотреть на меня. – Трудно было узнать, что у него есть брат?

И бросил злобный взгляд на охранника.

– Шеф, мы…

– Или это шутка такая?! – Взревел мужчина, снова уставившись на меня.

– Мы – близнецы. – Подсказал я, стойко выдерживая его взгляд.

– Твой брат крупно прокосячился. – Его рука нырнула в карман пиджака и выудили оттуда что-то шуршащее. Леденец. – Теперь Яцык усилил охрану. – Он развернул конфетку и положил в рот, фантик убрал обратно в карман. – Да мне бы раздавить вас обоих, как тараканов, вместо того, чтобы выслушивать…

– Я пришел к вам с предложением.

Его брови взметнулись.

– Каким? – Спросил с усмешкой. – Какое у тебя ко мне может быть предложение, пацан?

– Вы заказали моему брату убийство Яцыка. – Дождался его кивка. – Он облажался, но я могу все исправить. Сделаю всю работу за него, и вы от нас отстанете. Идет?

Он посмотрел на меня снисходительно.

– Почему сейчас мне это должно быть интересно?

Я расправил плечи, придал лицу суровый вид.

– Вам нужно избавиться от человека. Это мой профиль. Угонять тачки – для слабаков. Таких, как мой брат. Ваша ошибка в том, что вы сразу обратились не к тому.

– Интересно. – Ухмыльнулся мужчина, перекатывая во рту леденец. – Весьма интересно…

– Все просто. Я делаю эту работу, делаю красиво и в кратчайшие сроки. Завтра утром вы получаете требуемый результат, а я просто буду спокоен, что никто из ваших больше не тронет моего брата. – Теперь я позволил себе навалиться на спинку кресла и нагло улыбнуться. – Если вам понравится работать со мной, мы сможем продолжить наше сотрудничество.

Лицо мужчины недоверчиво вытянулось. Казалось, он размышлял о чем-то, надув губы.

– И…как он умрет? – Спросил после паузы.

– Ну… – Я закатил глаза, раздумывая. – Скажем…самоубийство. Подходит?

Шеф довольно кивнул и, взглянув на меня, прищурился:

– Оружие?

– Нет. – Отрицательно качнул головой. – Не нужно. У меня свой инструмент. И свои методы.

– Какие вы способные ребятки. – Он повернулся к своему подчиненному, скривился и прорычал: – На моей территории такие самородки работают. И почему я не знаю об этом?

Бугай виновато спрятал глаза.

– Надо отдать тебе должное. – Продолжил мужчина. – Ты меня приятно удивил. Вы с братом… разные: он слюнтяй, а ты вон какой… кровожадный. – Он сел на кожаный диван, вальяжно развалился, закидывая ногу на ногу. – Мне это нравится. Посмотрим, что выйдет.

– Поймите, я просто хочу разгрести это дерьмо. – Мой голос не дрогнул. – И таким способом возместить ущерб за неудобства, которые причинил вам Кирилл.

Мекка вздохнул:

– Ты, конечно, понимаешь, что мои люди будут следить за каждым твоим шагом?

– Разумеется.

– Ну, допустим, ладно. – Он хищно облизнулся. – Даю тебе добро. Попробуй. – Усмехнулся. – Мне даже будет интересно.

Мое сердце застучало сильнее. Надеюсь, было хорошо слышно, и Донских смог записать весь разговор. Самая опасная часть представления только начиналась.

Нана

Не знаю, почему обняла его. Наверное, почувствовала жалость. Говорят, подобное чувство может заставить людей сблизиться. Но на самом деле, это самое отвратительное и унизительное, что можно ощущать по отношению к мужчине.

Кирилл обнимал меня в ответ, дрожал всем телом, а я хотела, чтобы он прекратил ронять слезы и взял себя в руки. Мне не хотелось жалеть, мне хотелось злиться на него еще больше.

Неуклюже отстранилась и еще раз посмотрела в его лицо. Красные прожилки в глазах, бледная кожа. Даже разбитые губы были искусаны в кровь. И самое главное, в области виска темнела большая припухлость, щека отекла, а веки обоих глаз украшала пугающая синева. Больно было смотреть на него. Даже старая сечка на скуле от удара Ильи снова надулась и воспалилась.

– Как ты? – Спросил меня Кирилл, тяжело дыша.

Где-то за моей спиной слышался удаляющийся звук мотора, и сердце больно сжималось в попытке пережить отъезд Ильи.

– А ты как думаешь? – Опустила взгляд, села на одну из деревянных ступеней, ведущих к веранде. Положила рюкзак рядом, на деревянный пол.

– Я очень виноват перед тобой. – Сказал он.

Притворилась, что не слышала. Мне не нужны были его оправдания. Моя душа – там, с его братом. И все мысли о нем. Лишь бы вернулся живым, чтобы он там ни задумал. Пусть только все обойдется! Пусть!

– Мне нет оправдания. – Произнес тихо, подошел и присел рядом.

Ждал ответа. Но что мне нужно было ему сказать? Что прощаю? Или что он трус? Что подлец? И что мы теперь не вместе, и это совершенно очевидно?

Я просто сорвала травинку, намотала ее на палец и уставилась на речку, тихим течением стремившуюся куда-то вдаль. Наматывала, разматывала зеленый стебелек. Потом молча выкинула. Взяла новую травинку – какой-то тоненький колосочек, покрутила в руках, постучала по коленке, посмотрела на нее сквозь угасающий солнечный свет. И отбросила в кусты, сквозь которые проглядывали головки мелких полевых цветов.

Кирилл и Илья.

Как два бутона с одного куста. Один белый, чистый, благородный. С сияющими капельками росы, застывшими, как слезы, на нежных лепестках. Обласканный ветром, источающий свежесть, светящийся душевным покоем. Другой черный – распускает свой аромат, как силки. Заманивает, чтобы окутать, одурманить, а затем вонзить колючие шипы, сочащиеся смертельным ядом. Он питается кровью тех, кто рискнул однажды дотронуться, поэтому цветет пышно, сильно. Черный цветок. Черный стебель. Прекрасный и такой опасный.

– Ты меня просто бросил там. – Сказала, стараясь дышать, как можно глубже. Никак не получалось вдохнуть, как следует.

Господи, пусть с Ильей все будет хорошо. Помоги ему…

– Я думал, что ты все понимаешь. – Кирилл вскочил и встал передо мной. Наклонился. – Слышала ведь, меня заставили убить человека?

В его словах не было слышно раскаяния, скорее, упрек.

– Но ты не сделал никаких шагов, чтобы спасти меня. – Медленно подняла на него глаза. Перестала дышать, осознавая теперь на все сто процентов, что могла умереть этой ночью. – Ты же просто спрятал здесь свою задницу.

Эти слова вызвали у него взрыв эмоций. Кирилл был растерян, удивлен, рассержен. Взмахнул руками, поскреб щеку, начавшую покрываться едва заметной темной щетиной. Затем с размаху хлопнул себя по бедрам:

– Да я думал о тебе, не переставая! – Встал передо мной на колени, приблизил свое лицо к моему. – Боялся, что из-за меня ты умрешь. Но не знал, что сделать и как помочь. – Положил свои ладони на мои плечи, слегка встряхнул. – Никто не был намоем месте!

Взгляд его поблеклых глаз разрывал мне сердце.

– Ладно, проехали. – Ответила тихо, пытаясь отвернуться.

Он наклонился так, что его лицо оказалось невыносимо близко от моего. Ноздри раздувались от отчаяния, на скулах играли желваки. А я только и могла думать про себя: «такой же, но не Илья. Абсолютно такой же. Другой. Но не Он… Не Он…»

– Ты имеешь полное право считать меня ничтожеством. – Кирилл взял мою руку, приложил к своему сердцу. Оно колотилось, как ненормальное. – И я себя никогда не прощу.

У меня внутри все сжалось, в горле пересохло, голос превратился в тоненький писк:

– Ты – вор, Кирилл. – Смотрела в его глаза и понимала: там пусто. Я не видела в них себя. – Зачем тебе нужно было все это? – Медленно убрала руку. – У тебя же все было.

На пару секунд он, кажется, задумался. Попытался что-то осмыслить, найти ответы.

– Я… не хотел зависеть от отца. – Его лицо потемнело, пальцы сжались в кулаки. – Черт, да! Я дико жалею! – От тона его голоса мое сердце испуганно пропустило один удар. – Но это все было ради тебя!

Кирилл меня пугал. Эта резкая смена настроений пугала. То дикий, бешеный, не собирающийся оправдываться, то жалкий, растоптанный, молящий о прощении. Теперь он одним взглядом бросал мне вызов, давил, пытался сломить, обвинить.

– Ради меня? – Отвела назад локти, уперлась ладонями в его грудь. Оттолкнула и встала. – Да ты хоть раз спросил меня, хочу ли я этого?

Кирилл стоял, широко расставив ноги. Хмурил брови, превращаясь на глазах в каменную стену.

– Все, что я делал, было только для того, чтобы мы ни в чем не нуждались.

Я сделала шаг назад, всплеснула руками.

– И вот результат. – Покачала головой. – Нет никаких мы! Нет! – Всхлипнула. – А еще из-за твоих действий Илья оказался в беде.

У меня сердце от этих мыслей разбилось. По-настоящему. В груди вдруг заболело так, будто меня ножом пронзили, а лезвие вынуть забыли.

– Лучше скажи мне, как ты с Ильей оказалась? – Доброта исчезла из его глаз окончательно.

От этих слов кровь бросилась мне в лицо.

– Да никак. – Сглотнуть не вышло, горло сжалось от воспоминаний. – Сбежала от похитителей и побежала к нему. Чтобы спасти. Они бы его убили, думая, что это ты. А я не могла его бросить! – На меня накатила тошнота, я прижала руки к животу. – Если бы он умер, я бы… не хотела бы жить.- Указала на него пальцем. – А ты, Кирилл… Ты ни о ком не подумал! Даже родного брата не предупредил об опасности!

Его лицо покрылось тревожными морщинами, руки сжались, костяшки пальцев побелели:

– Я бы посмотрел на него, окажись он на моем месте.

– Да он и так сейчас на твоем месте, как ты не понимаешь?! – Сорвалась я. – Илья на все готов ради тебя. Рискует своей жизнью. – Я ненавидела себя за отчаяние, которое слышалось в моем голосе. – Ты никогда не искупишь своей вины, если он погибнет! Господи, да я такое пережила за последние сутки… А ты все стоишь и талдычишь «я, я, я»!

– Значит, ты теперь с ним? – В его глазах вспыхнул гнев, мышцы взбугрились от ярости. Будто это не Кирилл был, а кто-то другой.

– Да я всегда была с ним! – Это простое признание вывернуло меня наизнанку. – С самого первого дня! – Внутри рождалось чувство вины, но я продолжила: – Если бы не твои фокусы, мне все было бы предельно ясно сразу. – Покачала головой. – Ты зачем, вообще, другого человека вместо себя на свидание отправлял? Некогда самому было? Опять, наверное, с Тимом тачки угонял? Да? – Видя, что он хищной походкой тигра движется ко мне, сделала несколько шагов назад и натолкнулась спиной на дверь. – В этом весь ты. Для тебя это всегда было важнее. Чем семья, брат или я. Ты никого не любишь, кроме себя. Поэтому и не дал мне выбора, скрыл от меня правду. Не хотел, чтобы я знала про существование твоего брата!

Выпалила все на одном дыхании.

– Я не хотел тебя потерять. – Прошептал, подойдя отчаянно близко.

– Он бы вернулся за мной. Понимаешь? – Вздрогнула, глядя в его одичавшие глаза. – Если бы был жив, Илья вернулся бы за мной к этой банде головорезов. Обменял бы свою жизнь на мою, если бы понадобилось. А ты… тебя я даже не ждала. – Затаила дыхание, заметив, как он сжал зубы. – Знала, что не придешь. Что себя спасать будешь. – Это был удар ниже пояса. Кирилл даже не моргал, выслушивая мои обвинения. – Ты прости меня за эти слова, Кирилл. Они жестокие, безжалостные. Но я говорю их, потому что желаю тебе добра. И потому что злюсь. Если Илья умрет за тебя, я никогда не прощу.

– Нана, я тебя ему не отдам. – Сказал спокойно и ровно. Наклонился и обжег меня своим дыханием.

Так, что у меня чуть сердце не оборвалось. С усилием открыла рот и выдавила:

– Не нужно меня делить. Пожалуйста. – Уперлась лопатками в жесткую дверь, чтобы максимально отодвинуться от него. – Я никогда не планировала вставать между вами. Вы сами своей игрой не дали мне выбора.

С грохотом его руки обрушились на полотно двери с обеих сторон от моего лица. Я даже на секунду зажмурилась от страха.

– Я изменюсь. Слышишь? – Вонзился в меня взглядом, заставив перестать дышать. – Все брошу! – Наклонился к самому лицу. – Мне никто не нужен, кроме тебя.

Меня обдало запахом пота, смешанного с его терпким парфюмом.

– Я люблю его. – Сказала, пытаясь сохранять спокойствие. – И ничего не могу с этим поделать.

Шумно выдохнул. Напрягся всем телом.

– Я не хочу возвращаться в эту квартиру без тебя! Без тебя ничего не хочу, даже жить! Лучше убить себя. – Его пальцы сжались в кулаки, ударили по дереву.

– Нет. Ты этого не сделаешь. – Посмотрела на него с грустью. – Все будет хорошо.

– Без тебя не будет. – Теперь он был еще ближе.

Опасно близко.

– Все забудется.

В его глазах появился знакомый блеск.

– Никогда. Ничего уже не забудется. Я люблю тебя, понимаешь? – Теплые ладони легли на мои щеки. – Зверею от одной мысли, что он к тебе прикасался. Содрать с тебя вместе с кожей хочу его запах, следы его рук. Пальцы Кирилла сжались, причиняя мне боль. – Боишься меня?

– Нет.

Большой палец прошелся по стиснутым губам.

– Да меня это только сильнее заводит. – Кирилл наклонился и с силой прижался своим лбом к моему. Обжег взглядом. – Ты – моя. Ничья больше. – Его рука скользнула к моему затылку и сжала волосы. – Я с ума схожу от ревности, она меня сжирает заживо, уничтожает! – Не давая отстраниться, он схватил меня за бедра и ещё крепче прижал к себе. – Ты можешь сколько угодно бежать от меня, и все равно прибежишь обратно. Я сделаю все для этого.

И горячие губы с силой впились в мои.

– Он твой брат. – Крикнула, вырываясь.

И тут же он снова отчаянно притянул меня к себе. Его язык бесцеремонно проник ко мне в рот, и мы столкнулись зубами. Кирилл терзал меня, сминал, истязал своим поцелуем, игнорируя полностью любые попытки вырваться или закричать. Когда во рту уже появился металлический привкус крови, я принялась молотить его кулаками и царапать, как дикая кошка.

– Твой брат! – Воскликнула, тяжело дыша и извиваясь.

– Это меня и раздражает. – И я тут же была наказана новым глубоким поцелуем.

Он буквально вгрызался в меня, наказывал, истязал. Грубо выворачивал, заламывал руки. А я, визжа, продолжала толкаться, бить, орать и, наконец, материться. Трясла головой, но Кирилл снова и снова прижимал меня к себе и больно целовал.

– Нет! – Прорычала и вцепилась зубами в его разбитую губу.

Он взвыл, и хватка моментально ослабла.

Отшвырнула его руки, влепила пощечину, толкнула изо всех сил и побежала вдоль реки по тропинке. Злая, оскорбленная, запыхавшаяся. Лицо горело от его щетины и поцелуев.

– Нана! – Голос вдруг раздался прямо возле уха.

Догнал меня в два счета.

– Прости, прости, Нана. – Ухватил за талию, развернул к себе и с силой прижал.

По всему моему телу пробежала дрожь. Ладони, все еще горящие от удара, уперлись ему в грудь.

– Уйди, – пропищала беспомощно.

И, чувствуя, что он наклоняется ко мне, начала отмахиваться руками.

– Прости, прости. – Его ладони пробились сквозь град моих ударов и легли на щеки. Стерли слезы, неизвестно откуда появившиеся на моем лице. – Прости. Больше никогда. Никогда. Прости.

Поняла по его глазам, что он говорил правду. Обмякла.

– Он же твой брат… – покачала головой, когда Кирилл вдруг обхватил меня за бедра, легко оторвал от земли и взвалил себе на плечо.

Потащил к домику.

– Больше не прикоснусь к тебе, обещаю, только не убегай. – Попросил, с трудом шагая по мягкому песку. – Я обещал, что с тобой все будет в порядке. Значит, так и будет.

Занес меня в дом. Посадил на лавку. Внутри было тесно: печь, две лавки, кособокий стол. Все из дерева.

Я пугливо поджала под себя ноги. Он сходил за рюкзаком, достал из него кофту Ильи, накинул мне на плечи. Сел рядом. Мы смотрели друг на друга и молчали. Наши груди судорожно вздымались и опадали. Я покрывалась холодом, дрожала всем телом, продолжала всхлипывать, но уже тише.

Кирилл подвинулся и прижался плечом к моему плечу. Глянул на часы, затем уставился на противоположную стену.

– Если я перестану быть чудовищем, у меня будет шанс?

Фыркнула.

– Ты неисправим.