Глава 9

Майя поставила подпись.

– Объявляю вас мужем и женой…

Она плохо помнила саму церемонию. И поездка в ЗАГС, и всё, что там происходило. Сидела, как замороженная, наблюдая, как отец разговаривает с Вадимом. Она не слышала, о чем они говорят, да и не хотела.

Пока длилась беседа, к зданию ЗАГСа подъехал свадебный картеж. Майя не хотела смотреть в ту сторону, а не вышло. Голова самопроизвольно повернулась к ним.

Вот открывается дверь у черного внедорожника с красивыми белыми цветами на капоте и кольцами на крыше. Появляется жених в белом костюме и с таким же красивым цветком на лацкане. Молодой, лицо светится от счастья.

Вот он направляется к белому «мерседесу», открывает дверь, протягивает руку…

Майя порывисто отвернулась. Если она продолжит смотреть – расплачется.

У неё тоже есть счастье. Своё. Родное.

Она положила руку на слегка округлившийся животик.

Это её счастье. Самое дорогое. Любимое. То, ради чего стоит жить и радоваться тому, что есть.

Майя плохо спала всю ночью. Ворочалась с боку на бок. О чем она только не передумала! Больше строила гипотез и предположений. Начиная от того, почему папа отдает её Вадиму. Мотивы Багова ей немного понятны. Если он не может иметь детей, то не рождённый ребенок Тима – его единственный малолетний родственник. Родная кровинка, продолжение рода. Она уже идет, как бонус. И то сомнительный. В глубине души Майя надеялась, что сможет в конечном итоге понравиться Вадиму. Да, и такие мысли ее тоже посещали. Не будет же она вечно от него бегать, а он выкраивать время, чтобы переодеться и принять душ, пока её нет в комнате. Рано или поздно их пути пересекутся.

Кстати, она была благодарна ему за то, что пока не лицезреет его голую задницу, когда он выходит из душа. Нейтралитет Вадим соблюдает, этого не отнять.

Если же возвращаться к браку и отбросить эмоции, можно взглянуть и с другой стороны на их ситуацию. Она привлекательная девушка, пусть и с кучей тараканов в голове. А что нужно мужчинам в постели? Привлекательное тело. Оно у неё есть, с этим никаких проблем. Майя отчего-то не сомневалась – Вадим её пустит к себе.

От слова «пустит» в душе сразу же возник протест! Она не безродная шавка, которую надо куда-то пускать! Это Вадиму необходимо заслужить её доверие, чтобы…

Майя закрыла лицо руками.

Хватит.

Она постоянно накручивает себя, раз за разом. И эта информация о её физиологическом состоянии: кровь приливает к малому тазу и прочее-прочее. С ним как быть? Даже утром Майя проснулась и свела ноги вместе. Там, под трусиками, было жарко. Даже немного больно. Майя, преодолевая стыд, дотронулась до лона. Чуть надавила. Внутри, где-то сверху, что-то прострельнуло. Такое ощущение, что некто невидимый натянул тонкую нить и тянул за неё, тянет. Майя отодвинула край трусиков и дотронулась до набухших мокрых складочек.

Ох…

Она быстро убрала руку. Нет. Нет и ещё раз нет.

Мастурбация не для неё.

Майя не хотела, не стремилась к этому. Более того, убегала. Но вопрос секса вставал с каждым днем всё острее. Если её организм и дальше будет выкидывать такие фокусы, не скажется ли отрицательно на беременности?

Девушка выпрямилась, снова посмотрела на отца и теперь уже на мужа. Они продолжали о чем-то беседовать. В основном говорил папа, Вадим слушал. После церемонии планировался ужин в ресторане. Майя категорически отказалась от гостей, даже близких родственников. Для всех у Вадима траур. Про неё и её случайную связь с Тимуром вроде бы никто не знал. Ей не хотелось, чтобы у папы были проблемы из-за неё.

Что сделано, то сделано.

Мужчины разговаривали до ужина, значит, не хотели, чтобы Майя слышала, о чем. Договариваются. Что надо – ей потом скажут.

Ужин прошёл нормально. Майя старалась не зацикливаться на негативе. Вкусно покушала, прислушиваясь, как организм откликается на прием пищи. Тошнота не появилась – уже хорошо.

Больше наблюдала за мужчинами. Папу Майя знала очень хорошо, они много времени проводили вместе. Даже в последние годы, когда работы прибавилось, и кто-то постоянно вставлял ему палки в колеса. Как он шутливо говорил, пытались отжать его детище. Отец любил свою работу. Свой бизнес. Он построил его с нуля. При этом Майя никогда не ощущала дефицита отцовского внимания. Мама иногда жаловалась. Но и она не была несчастной. Майя повезло с родителями.

Переводя взгляд с одного мужчины на другого, она спросила себя: а что было бы с ней, если бы она отказалась выйти замуж за Багова? Неужели папа продолжил бы настаивать на аборте? Ей не хотелось в это верить.

У папы на всё есть причины… И тут тоже она была. Не могло не быть. Отец любил детей, и, пока она была помолвлена с Ренатом, часто говорил, что хочет внуков. Минимум двух. В идеале трех.

И тут начались разговоры про аборт.

В груди Майи появился ком. Странная реакция организма на едва ли не безобидные мысли. Мужчины с ней мало общались, вернее, она не вклинивалась в их негромкую беседу, вот её единственным занятием, кроме рассматривания мужа и сравнивания его с отцом, были думы.

Сначала Майя удивилась собственной реакции. Потом прислушалась к ней. Неспроста у неё заныло сердце, и появилась тревожность. Словно Майя подобралась к чему-то запретному, тайному. О чем ей умалчивают. Сознательно. Девушка даже почувствовала легкое головокружение и, чтобы скрыть симптоматику и не выдать себя, потянулась к бокалу с простой водой. Её пальцы дрогнули.

Почему она разволновалась? Это просто мысли.

Майя снова посмотрела на отца.

Просто мысли, ведь, правда, папа?

И то, что ты немного похудел, это от нервов. И бледность твоя – тоже…

– Я отлучусь на минутку.

Две пары глаз мгновенно сосредоточились на ней.

– Да, конечно.

– Помощь нужна? – это Вадим.

– Нет… Мне… надо.

Да, ей надо выйти и побыть одной. Хотя бы минуту. Понять, насколько основательны могут быть её подозрения, и не накручивает ли она себя в очередной раз.

Майя настолько погрузилась в собственные переживания, что перестала что-либо замечать вокруг, видеть дальше собственного носа.

Девушка на ватных ногах отошла от столика, за которым они сидели, и направилась в сторону дамских комнат, но в последний момент передумала. Ей необходим свежий воздух. Чуть-чуть. Немного… Чтобы рассеялся туман в голове.

Она постаралась, чтобы ни Вадим, ни папа не увидели, куда она ушла. Они зададут вопросы, на которые она не готова отвечать.

А ещё ей не стоило дополнительно перчить мясо. Правильно говорят, что острое кровь разгоняет, ощущается прилив к малому тазу.

То есть туда.

У неё так точно. Ещё кровь прильнула к щекам. Майя вышла на веранду, подошла к перилам и уперлась одной рукой в них. Второй поочередно приложила к каждой щеке.

Горят…

Да что же с ней такое.

Невольно вспомнились слова врача. И про секс, и про дискомфорт.

– На улице прохладно. Ветер поднимается.

Майя вздрогнула, когда услышала голос Вадима.

Получается, он пошел за ней следом?

– Замерзнешь.

На плечи Майи опустился пиджак, и девушка невольно втянула парфюм, которым он оказался пропитан. Мужской. Такой насыщенно-терпкий. Она уже сталкивался с ним. Вадим предпочитал один парфюм, не менял его. В отношении своих пристрастий мужчина был постоянен?

– Спасибо, – она не стала строить из себя недотрогу и закуталась в пиджак. – Ты пошёл за мной… Зачем?

Вадим встал рядом, не глядя на неё.

– Иногда ты выглядишь потерянной.

Майя сильнее вцепилась в лацканы чужого пиджака, поражаясь, насколько Вадим проницателен. Хотя чему она удивляется? Он намного старше её, много повидал в жизни. Плюс занимается бизнесом, тут волей-неволей начнешь присматриваться к людям.

– Я пытаюсь привыкнуть к переменам в жизни.

– Они тебя не радуют.

Это был не вопрос.

Майя повернула голову в сторону теперь уже мужа. Тот смотрел вдаль на городские огни. Лицо сосредоточено, ни тени улыбки. Всегда серьезный, порой агрессивно-серьезный.

И как с таким жить?

Майя облизнула пересохшие губы и тоже посмотрела вперед.

– Не могу сказать, что совсем не радуют. Я буду мамой, это прекрасно. В остальном… – она не договорила, резко оборвав сама себя. Потом так же стремительно повернулась корпусом к Вадиму и решительно произнесла: – Поцелуй меня.

Если Вадим и удивился её просьбе, не показал и вида. На его лице не дрогнул ни один мускул. Единственной реакцией была смена положения. Теперь он развернулся и уперся поясницей в перила, скрестив руки на груди.

Майя настороженно ждала. По её мнению, мужчина сразу же должен был подойти к ней, сжать плечи, притянуть к себе и впиться в её губы.

Вадим же ничего подобного явно делать не собирался.

– Поцелую, – грубовато ответил он, – когда придет время.

Его ответ неожиданно задел Майю.

– А сейчас оно не пришло?

– Зачем тебе мой поцелуй? В прошлый раз ты шарахнулась от меня, как от прокаженного.

– В прошлый раз… Всё было иначе. Сейчас я твоя жена.

Мужчина всё же усмехнулся.

– Понял. То есть после слов «Объявляю вас мужем и женой» тебе не хватило супружеского поцелуя?

Если бы Майе кто-то сказал, что она будет едва ли не выпрашивать поцелуй, а потом, не получив его, злиться, она не поверила бы. Где она и где поцелуи? Да ещё с Баговым. Но чувство некой обиды поднималось в душе.

Она же попросила…

Первой вроде бы как пошла навстречу.

И что в итоге?

– Хватило, – недовольно буркнула она, опуская глаза и сжимая горло. Надо пиджак вернуть. Пусть забирает!

– Врать ты, к счастью, не умеешь.

– А ты, Вадим, у нас эксперт в области человеческой природы?

– Снова злишься, девочка?

Она не заметила, как он прищурился.

– Имею права, – повторно буркнула она. – У меня гормоны бушуют.

– Знаю. Поэтому тебе пока всё сходит с рук.

– Снова угрожаешь?

– Я тебе никогда не угрожал. Наоборот, Майя, как девушка, ты мне очень нравишься.

И такого тоже она не ожидала.

Настолько открытого признания.

Обида сменилась недоумением, а затем и паникой. Последнее было абсолютно лишним, но чувства редко кому удается контролировать.

Майя впервые слышала от взрослого мужчины, что она ему нравится. И главное – сказано очень спокойно, обыденно. Без лишних эмоций, каких-то красочных жестов, не нужных, даже очень лишних, порывов.

Простая констатация факта.