Глава 37

Разбудила меня яркая подсветка коммуникатора, который лежал на полке прямо перед моими глазами. Когда я успела поменяться сторонами с любовником? Экран вспыхнул входящим сообщением и погас, но заснуть я уже не смогла. Мне показалось, или там проскользнуло «агент Орли»?

Вейли всё ещё спал, а его рука обнимала меня за талию. Обернулась и стала наблюдать за его спокойным лицом, пытаясь разгадать, насколько искренним он был. Афродизиак, конечно, мог усилить страсть, но не создать её с нуля. А то, что происходит между нами, явно выбивается за грань простой похоти. Беспокойство, нежность, участие… Это точно не наносное, как бы мне ни хотелось думать иначе. Мысль о том, что я испытываю к Мачо нечто большее, чем раздражение и профессиональный интерес, заставила меня съёжиться.

На этот раз я не была под воздействием препарата, но от этого почему-то ощущения не стали менее острыми. Или я всё же тоже надышалась пыльцы? Взгляд неспешно скользил по любовнику, а я пыталась для себя понять, что такого есть в нём особенного и привлекательного? Для чистокровного алларца слишком брутальная и грубоватая внешность, острые линии лица. Более развитая мускулатура и широкая грудная клетка, которую он прячет под одеждой. Хотя это можно списать на занятия спортом и усиленные тренировки, положенные каждому агенту.

Так что же в нём такого особенного?!

Может быть, дело в его манере смотреть? В этом пронзительном взгляде лазурных глаз, который словно видит тебя насквозь? Или причина в сумасшедшей харизме, прорывающиеся даже через дерзость и язвительность? Вопрос оставался без ответа, и это раздражало. Нельзя позволять чувствам брать верх над разумом, особенно в нашей ситуации.

Осторожно выскользнув из объятий, я взяла коммуникатор напарника. Действовала на интуиции. В конце концов, если в том сообщении речь идёт обо мне, я должна об этом знать. К счастью, Вейли крепко спал, получив откат от препаратов. Приложив коммуникатор к его пальцу и считав отпечаток, я принялась листать файлы.

Экран вспыхнул, выведя полный текст сообщения:

«Продолжайте наблюдение за объектом, не вмешивайтесь. Агент Орли включена в программу переаттестации и закреплена под твоё кураторство. Поддержание легенды — первостепенно».

Я обернулась к спящей фигуре на раскинутых простынях. Грудь Мачо, испещрённая резкими линиями алии, медленно вздымалась. Так крепко агент его уровня может спать только рядом с гуманоидом, которому доверяет безраздельно. Но могу ли я ему доверять, когда очевидно, что он действует за моей спиной? Какая такая переаттестация? Разве я о ней просила?!

Холодок пробежался по позвоночнику и ударил в затылок осознанием, что за последний провал на Роксе меня решили отстранить от работы и теперь с помощью Вейли проверяют квалификацию. Захотелось разбудить любовника, вытрясти из него правду, но вместо этого я снова погрузилась в изучение его коммуникатора. Долго искать не пришлось. Практически сразу я обнаружила папку, где содержались файлы обо мне. Антропометрические данные, биография, выпускные сертификаты с оценками, перечень выполненных заданий и даже фотографии с разных ракурсов.

Мачо следил за мной…

Даже если не сам, то кто-то по его указке собирал это досье. Намного более тщательное, чем то, что хранится в базе Агентства. Там точно не было домашних снимков в нижнем белье.

Я почувствовала, как гнев закипает внутри меня. Предательство всегда ранит, но предательство от гуманоида, к которому ты начинаешь испытывать чувства, обжигает вдвойне. Я закрыла файл и положила коммуникатор на полку. Вейли продолжал безмятежно спать, его лицо оставалось таким же невозмутимым и спокойным, как несколько минут назад.

В голове роились вопросы. Зачем ему всё это? Чего он пытался добиться? И главное, почему он не сказал мне правду? Возможно, всё дело в этой переаттестации. Может, он действительно пытался мне помочь, а я делаю поспешные выводы? Но домашние фотографии, слежка… Они не вписывались ни в какую теорию.

Ненавижу, когда мной манипулируют. Ненавижу, когда врут в лицо. А больше всего ненавижу, когда меня считают идиоткой.

Тихо поднявшись с кровати, я направилась в ванную. Холодная вода должна немного остудить мой пыл. Осколки колб и увядшие остатки цветов напомнили, что бдительность нельзя терять ни на мгновение. Запустив мини робота-уборщика, я посмотрела на своё отражение в зеркале. В глазах плескалась ярость и разочарование. Неужели я настолько слепа, что не заметила слежки? Может, я правда сдала в последнее время?

Как вести себя дальше? Сделать вид, что ничего не было? Или принять предложенные Мачо отношения, зная, что это может быть опасной игрой? Вариант с полным игнорированием, к сожалению, отпадал. После вчерашнего это было уже невозможно.

Вода приняла меня в свои охлаждающие объятия. Я начала плавать туда-сюда, выплёскивая беспокойство и злость. Каждым резким гребком рубила поверхность бассейна, превращая плавание в битву. Мышцы горели приятной болью, а в голове пульсировала одна мысль: «Как он посмел?»

Исчерпав силы, перевернулась на спину, позволив телу расслабиться и зависнуть на водной глади. Грудь часто вздымалась, постепенно замедляя ритм.

Сквозь приглушённый гул робота-уборщика я услышала шум шагов. Они приблизились к бортику, остановились. Плеск — и вода качнулась, принимая в свои объятия ещё одного желающего освежиться.

Я замерла, ощущая его близкое присутствие каждой клеткой тела, хоть он и не дотрагивался до меня. Вейли молчал, зависнув рядом и позволяя мне начать первой. Но я не собиралась ему помогать. Игра в молчанку всегда выводит из равновесия, особенно тех, кто привык контролировать ситуацию.

Наконец, он нарушил тишину.

— Не спится? — прозвучал его приглушённый голос. Не было в нём ни привычной усмешки, ни сарказма. Только настороженность.

— Нет. — отрезала я, не удостоив его даже взглядом.

Вейли вздохнул и приблизился, сократив расстояние между нами до минимума. Я почувствовала его тепло, когда он медленно привлёк меня к себе и обнял со спины. Машинально дёрнулась, но он не отпустил.

— Я знаю, что ты прочитала сообщение. И историю поисков тоже проверил.

— Тогда ты знаешь, что о доверии между нами, о котором ты мне втирал с самого начала, не может быть и речи. — ответила, не сдержав горечи, и отстранилась. На этот раз алларец не стал меня удерживать.