Глава 51

На третий день полёта корабль содрогнулся от жёсткой стыковки с каким-то объектом. На экране замигал герб Космофлота. «Внимание! Внеплановая проверка. Просьба пассажиру Кристелле Орли проследовать в шлюз-отсек 3 с вещами и документами».

Что за… Неужели отозвали отпуск?

В шлюзе, залитом холодным светом, стоял ОН. Не в парадной форме, а в потёртом чёрном тактическом комбинезоне, без знаков отличия. Моё сердце упало в пятки и заколотилось с такой бешеной скоростью, что стало сложно стоять.

— Нарушение протокола, комиссар, — сказала я, но голос предательски дрогнул.

— К чёрной дыре протокол! — отрезал он. В его глазах не было ни каменной выдержки, ни усталой покорности. Была дикая, неконтролируемая буря решимости. — Я не могу. Слышишь, Крис? Я не могу отпустить тебя к другому. Не сейчас. Не так.

Он протянул руку. Это не был жест приказа. Это была мольба.

— Ты… Ты передумал? — Мой голос сорвался на шёпот, а глаза непривычно заволокла влажная пелена.

— Я выбил отпуск. Два месяца. — подойдя ближе, Вейли обхватил ладонями моё лицо, заставляя смотреть себе в глаза. Шторм, лазурное цунами буквально затягивали меня. — Я не готов был стать отцом. Боялся этой ответственности, своего… наследия. Но с тобой… С тобой я готов попробовать. Рискнуть. Если ты… если ты ещё хочешь. Не как правильный выбор. Как наш выбор.

Вселенная вывернулась наизнанку. Все мои логичные доводы, вся холодная расчётливость рассыпались в звёздную пыль перед беззащитной правдой в его глазах. Он, всегда такой непробиваемый, стоял передо мной, сняв броню, признаваясь в самом большом страхе.

Я не соображала, как пересела на его «Стрижа». Меня вели голые инстинкты и приказ сердца подчиниться. Как только шлюзовая дверь закрылась, он прижал меня к стене, и его поцелуй был не яростным, как в последнюю ночь, а отчаянным, исповедальным.

— Не хочу тебя делить, — шептал он, целуя мои веки, щёки, губы. — Вляпался в тебя целиком и полностью. Хочу тебя всю: как напарницу, как любовницу, как мать моего сына…

Я могла только кивать, захлёбываясь слезами облегчения. Он был плохим кандидатом с точки зрения СПП и безопасности занимаемой должности. Но он был моим выбором. Моей стихией. Моей, такой же сложной и рискованной, судьбой.

Я стояла у иллюминатора «Стрижа», не в силах оторвать взгляд от уходящего в звёздную черноту огонька маршевых двигателей «Корсара». Тот корабль, который должен был доставить меня к размеренной, правильной судьбе, теперь был всего лишь тусклой точкой на фоне бесконечности. В груди вместо ледяной пустоты бушевало что-то горячее и лёгкое. Облегчение? Да. И не только. Это было счастье, дикое и нелогичное, рвущееся наружу смехом или слезами. Я была свободна. Не от долга, а от чужого сценария. Теперь мой путь был здесь, на этом стремительном корабле, с невыносимым, прекрасным, единственным мужчиной. Моим Мачо.

Он сделал свой выбор. Выкуси Эйра!

На комлинке светилось сообщение, которое я только что отправила. Короткое, но ёмкое:

«Марк. Прости. Я не прилечу. У меня появился любимый мужчина, готовый пройти этот сложный период. Желаю тебе всего светлого. Поцелуй за меня сына».

Я знала, что причиняю боль самому доброму человеку в моей жизни. Но продолжать ложь, выходить к нему навстречу с сердцем, принадлежащим другому, было бы в тысячу раз подлее.

Сильные руки обхватили меня сзади, и твёрдое, тёплое тело Вейли прижалось к моей спине. Его губы коснулись виска.

— Всё. Точка невозврата пройдена.

Я обернулась к нему, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая знакомый, пьянящий запах кожи.

— Автопилот включён. Никто нас не побеспокоит, — голос алларца стал низким, густым, обволакивающим. В лазурных глазах, так близко, бушевала уже знакомая, но от этого не менее всепоглощающая буря. — А теперь, агент первого ранга Орли, у нас есть неотложное дело.

Его поцелуй был не просто страстным. Он был заявкой на владение, церемонией присвоения. В нём была вся ярость ревности, вылившаяся наружу, все страхи преодолённого выбора. Я отвечала с той же силой, впиваясь пальцами в его короткие волосы, стирая границу между «я» и «он».

Он не стал вести меня в каюту. Его нетерпение было созвучно моему. Одним резким, точным движением он сорвал с меня блузку, кнопки звякнули, разлетаясь по полу рубки. Руки, ласковые и опытные, скользнули по моей коже, заставляя её гореть. Моя спина упёрлась в холодный пластиформ панели управления.

— Здесь, — прошептал он хрипло, обжигая губами ключицу. — Я хочу видеть звёзды в твоих глазах, когда ты будешь моей. Только моей.

Он поднял меня, как пёрышко. Я обвила ногами талию, чувствуя, как моё тело, уже знакомое с его властью, отзывается на каждое прикосновение лихорадочной дрожью ожидания. Вейли пронёс меня через рубку к просторному креслу пилота — не функциональному сиденью, а настоящему капитанскому трону, обшитому тёмной кожей.

Усадив меня на свои колени лицом к панорамному иллюминатору, за которым струилось гиперпространство, он продолжил свой медленный, методичный танец несдержанной страсти. Его губы и зубы выжигали путь по моей спине, его пальцы опьяняюще ласкали каждую извилину, каждую чувствительную точку. Аллия оживала под его напором, пульсировала и усиливала ощущения. Кожа умножила выделение феромонов для привлечения самца. Я закинула голову, глядя на каскады света за стеклом, но видела только его — отражение в тёмном экране, сосредоточенное, лишённое всякой маскировки лицо.

Когда не осталось преград из одежды, Вейли развернул меня к себе. Его взгляд, горящий и неумолимый, заставил меня сжаться внутри от сладкого предвкушения.

— Скажи, чья ты, — потребовал он, голос оборвался на низкой ноте.

— Твоя, — выдохнула я, и это было самой чистой правдой, какую я когда-либо говорила. — Всегда твоя.

Это было не соединение, а захват. Столкновение, в котором не было места нежности, только оголённая, первобытная жажда желания и примирения. Каждое движение было клятвой, каждый стон — гимном. Он держал меня так крепко, словно боялся, что я растворюсь в сиянии звёзд за иллюминатором. А я впивалась в него, цеплялась, метила, желая оставить на его коже следы, которые никогда не исчезнут.

Рубка наполнилась не только тихим жужжанием приборов, но и звуками нашего дыхания, прерывистого, сдавленного, затем переходящего в открытые стоны. Холодные экраны безмолвно наблюдали за тем, как капитан корабля окончательно и бесповоротно терял контроль, находя его только в ритме нашего безумия. Звёздные реки за окном пылали, отражая пожар внутри этого маленького, прочного мира, который Дей построил для нас двоих.

И когда волна всепоглощающего удовольствия накрыла меня, смывая остатки страхов и сомнений, я не видела ни звёзд, ни приборов. Я видела только восхитительной синевы глаза и лицо, искажённое наслаждением и той самой беззащитной нежностью, которую он так тщательно прятал ото всех. В этот момент, в капитанском кресле его корабля, несясь в никуда и одновременно — в самое сердце своей судьбы, я поняла, что нашла свою половину, обрела целостность.

Три месяца отпуска мы провели в любовном угаре на «Стриже» в прыжках по дальним секторам. Мы не скрывались от мира — мы его игнорировали. Мы были просто алларцами Дей и Крис. И впервые за всё время моё созревание отозвалось не животным зовом, а тихой, уверенной теплотой. Это был не только инстинкт. Это было выверенное решение. Самое страшное и самое правильное в нашей жизни. Мы летели навстречу будущему, полному неизвестности, но мы были заодно. И это было сильнее любых генетических карт и воинских уставов.