Глава 12

Авенар

Я чувствовал растерянность, пока искал логику в хаосе новых мыслей.

У меня в голове не особо укладывалось то, что наговорил Абисмал. В животе ощущался неприятный холодок, и я, сам не свой, старался понять, стоит ли делать так, как предлагал профессор.

В чем-то он точно был прав.

Во сне, к тому же на расстоянии от меня, Дайри ничего не угрожает. Максимум — новый стресс, если она погибнет в сновидении.

Для меня же провал эксперимента мог означать полную потерю сознания, потерю контроля.

Потерю себя, как личности.

Если у нас ничего не получится, меня уничтожат, как отработанный материал.

Либо навечно запрут в лаборатории, пытаясь достучаться до разума, пытаясь снова разъединить меня с монстром, вытащить его из меня.

Но существовал вариант, при котором я мог избавить себя от проблем.

И вообще, быть может, у нас получится осуществить кратковременное слияние.

Мне нужно услышать, что думает по этому поводу сама Дайри.

Подсознательно я готовился к любому повороту событий.

Я так устал от чудовища, с которым постоянно вынужден был бороться, что и раньше частенько хотелось сдаться. Пока я не встретил свою землянку.

Пока не влюбился в Дайри так, что крышу снесло.

Мы уставились друг на друга и какое-то время молчали.

— Я не знаю, что тебе посоветовать, Авенар, — сдавленно выдала она через пару минут.

— Лично я склоняюсь к тому, чтобы согласиться. Мне претит жизнь, где мы не можем быть вместе. Я готов рискнуть. Но…

— Авенар… — Дайри положила руку мне на плечо, заглядывая в глаза.

— То, что я сказал при Ламартах и Мелиссе, — чистая правда. Я очень сильно люблю тебя, Дайри. Люблю больше жизни. Но мне так же важно знать, как ты сама ко мне относишься. Возможно, тогда я смогу сделать этот выбор.

— Я… Я тоже в тебя влюбилась, — пробормотала она, почему-то опустив глаза.

Я шумно выдохнул и прижал ее к себе.

Это был наш первый продолжительный физический контакт за последние дни, если не считать общей работы, обработки ран и краткого поцелуя в щеку. Избегая проблем с чудовищем, мы старались даже не касаться друг друга.

Но теперь я снова мог слышать, как бьется ее сердце, ощущал ее дыхание, которое сливалось с моим в унисон.

Мне хотелось, чтобы эти мгновения длились как можно дольше.

Дайри не сказала напрямую, что любит меня. Все-таки между понятиями «влюбиться» и «любить» есть существенная разница. Но при этом она намекнула, что небезразлична ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что я могу не вернуться самим собой? — Я силой воли заставил себя отстраниться, чтобы не будить монстра раньше времени.

— Да. Но та информация…

— Проклятая информация! От нее одни проблемы! — почти зарычал я.

— Но она и впрямь может помочь всем нам избавиться от фесов.

— Вот именно. Я должен рискнуть. Но не хочу, чтобы ты потом страдала.

— Иногда ради общего дела можно потерпеть. Я сильная. Я выдержу. Клянусь. Главное, чтобы ты сам настроил себя на победу.

— Победить, навсегда став чудовищем? — горько усмехнулся я.

— Абисмал сказал, что такая вероятность невелика. Вдруг все получится?

— Это тупик. Выбор без выбора!

— Или новый шанс.

— Или новый шанс, — согласился я.

— Если с тобой случится самое страшное, я справлюсь. Обещаю, — произнесла она, но тут же сглотнула и отвернулась. Ее плечи задрожали.

Я понимал, что моя любимая женщина плачет, и ничего не мог с этим поделать.

Не знал, как ее успокоить и стоит ли вообще пытаться.

— Ты врешь. Так ведь? — лишь спросил я, оставаясь на месте. Хотя это стоило мне больших усилий. — Мысль о том, что ты меня потеряешь, доставляет тебе мучения. Так может, лучше оставить все как есть? Пусть между нами никогда не будет полноценного секса, мы по-прежнему сможем общаться, через комм или без прямого контакта. А что касается информации… мы достанем ее тем же способом, что уже испробовали. Он работает, хоть и не слишком-то хорошо…

Я сам не верил в то, что говорил. Но видел состояние Дайри и понимал, как ей больно. Примерно такую же боль недавно испытывал я, но только физическую.

— Нет! Это плохой способ! — неожиданно вскричала Дайри, резко разворачиваясь ко мне. В глазах сверкнули слезы, которые она пыталась придушить. — Одним разом тут не отделаешься. А за несколько сеансов ты погибнешь, Авенар! И тогда точно все кончится!

Я внимательно слушал эмоциональную речь напарницы.

— Ты не видел, как эта штука разрывала твое тело при переходе из энергии в материю! А я видела! И больше не хочу на смотреть на этот кошмар! — еще громче крикнула она. — Абисмал прав. До сих пор мы делали все неверно. Ты и сам не знаешь, кем станешь, объединившись с монстром. Мы должны хотя бы попробовать. Просто убедим профессора прервать эксперимент, если что-то пойдет не так.

— Тогда давай попробуем.

Дайри испуганно уставилась на меня, будто и сама не понимала, зачем это сказала.

— Мы ведь и так постоянно рискуем жизнью. Это наша работа, — выдал я, разглядывая огромные ясные глаза, что часто снились мне по ночам.

— Риск должен быть оправданным.

— И все-таки… Абисмал не желает мне вреда. Он никогда не предложил бы то, в чем сам не уверен… Он много лет изучал чудовище во мне. Просто раньше у меня не было тебя. — Я уже говорил сам с собой, кажется.

— Я постараюсь во сне проследить, чтобы ничего не случилось. Попробую договориться с твоим монстром. Сделаю все, что от меня зависит!

Она произнесла это с такой уверенностью, что и я вдруг успокоился.

— Тогда давай рискнем, — улыбнулся я, а потом стер подушечкой пальца слезинку с ее щеки. Дайри тоже улыбнулась мне. — Где наша не пропадала?

Вернувшись к Абисмалу, мы объявили ему о нашем решении.

Затем отправились перекусить, хотя особого аппетита у меня и не было. В это время ученые готовили оборудование для погружения нас обоих в сон.

Нас с Дайри развели по соседним помещениям, и мы с ней и держали связь, используя браслеты. Никто пока не просил отключить их.

Когда ложился в капсулу, мне даже не верилось, что согласился на такую провокацию.

— Дайри, ты как? — тихо спросил я, пока Ли настраивала что-то в компьютере.

— Все хорошо. А ты готов к слиянию? — отозвалась напарница.

— Как тебе сказать, — слегка нахмурился я. — Сложно даже представить, что будет со мной в случае провала.

— Просто не волнуйся… Боже, кому я это говорю… Я сама вся на нервах.

— Если у нас ничего не получится… Если он овладеет мной… Просто помни, что я любил тебя, Дайри, — прошептал я, поглядывая на Лиорию.

Ассистентка профессора не мешала нам общаться, но мне не хотелось, чтобы она слышала слова, предназначенные лишь для моей землянки.

— Так! Не настраивайся на худшее!

— Я люблю тебя, — повторил я. И сказал бы это много раз подряд, если бы ко мне в этот момент не подошла Ли.

— Пора, Авенар, — строго произнесла она.

В ее глазах застыло волнение. Она вновь взглянула на экран, куда выводились графики — мои жизненные показатели, эмоциональный фон, колебания энергии монстра и так далее…

— Пора — значит, пора, — согласился я и закрыл глаза, сразу почувствовав, как плавно погружаюсь в искусственный сон… Обратного пути не было…

***

Дайри

— Дашка! Где пульт от телевизора? — Семен рыщет по нашей квартире, залезает между подушками дивана, в ящики, на полки…

Коварный пульт куда-то девался.

Большая плазма, наш домашний кинотеатр, показывает пейзажи с песками, снегами, красивых птиц и животных.

— Скажи: «Чертик, чертик, поиграй и опять отдай!» — с усмешкой рекомендую я мужу.

— Ха-ха-ха! — звучит ответом.

Я оглядываюсь.

Что-то не то.

Как будто я не у себя дома.

Но я же у себя!

Однозначно!

Вон прожженное кастрюлей пятно на подоконнике. Ребенок поставил случайно, не дождавшись, пока остынет.

Вот цветущий махровыми колокольчиками декабрист.

Вон пятно на диване — Витюшка пролил чай, пока мультик смотрел.

Вот вытертое на полу место — тоже Витюшка, там раньше стоял его детский столик.

А вот полоски на дереве межкомнатной арки — мы все отмечали свой рост, а ребенок проверял — сколько до мамы, сколько до папы.

За окном соседский покосившийся забор и цветущая яблоня.

Вдалеке кремль…

Точно все в норме!

— Что ты там говорила про свой сон? В нем ты работала в какой-то ВОМГ, и некий Авенар Даргил едва не убил тебя? Помнишь?

Вздрагиваю, шарахаюсь и вдруг… вижу Даргила.

Он по ту сторону зеркала.

Стоит.

Молчит.

Не зовет.

Словно я сейчас должна выбрать.

Либо туда, либо остаться.

Смотрю на молодого Семена, улыбчивого и веселого.

Витюша еще не вернулся из школы.

И вроде все вокруг так хорошо, так ладно и стройно.

Так привычно и так комфортно…

А там?

Что там?

Война с фесами.

Невозможность быть с любимым мужчиной и куча опасностей впереди.

Я снова смотрю в зеркало, где стоит Авенар.

И он вдруг начинает удаляться, будто на каком-то чудном эскалаторе.

Дальше, еще дальше… еще.

Я не думаю больше, не выбираю — прыгаю в серебристую гладь и… проваливаюсь куда-то.

Падаю в темноту.

Лечу до того, что сердце рвется наружу у горла.

Внезапно загорается свет. Яркий, слепящий.

И я останавливаюсь. Даже не так — стою!

Лучи бьют в глаза так, что я перестаю видеть.

Лишь пятна плавают в поле зрения.

Ищу на ощупь. Только вперед.

Я знаю — он точно там.

Откуда?

Понятия не имею.

Но он однозначно впереди.

Еще пара шагов, какой-то провал, словно воздух под ногами, а не пол.

И… я снова вижу Авенара.

Он сидит на кушетке в лаборатории Абисмала. Замер, будто остекленел.

И… медленно превращается.

Обычно это происходило внезапно, быстро и неизбежно.

Сейчас же он то становится собой, то появляются какие-то признаки чудовища.

Тентакли. Щупальца. Клыки непонятно откуда.

Авенар вздрагивает, смотрит, и я вижу в его глазах страх.

Такой… истошно-панический. Словно он понимает — пути назад нет, и сам в ужасе от будущего.

Понимаю — это мой сон. И сейчас я должна что-то предпринять.

Я должна исправить во сне всю ситуацию.

Авенар и правда страшно боится, что сейчас обратится и мне навредит. Но он, как и я, уже осознает, что все это нам лишь снится. И я вижу, как монстр внутри него будто меняется.

Раньше он бился за право стать главным, управлять телом морлена единолично.

Полностью погасить, вытеснить сознание Авенара.

А вот сейчас он будто подчиняется Даргилу.

Тот приказывает уйти — и чудовище отступает. Зовет его — и энергетический монстр словно сливается с аурой морлена.

Я вдруг понимаю, что я — нечто вроде якоря для напарника.

Со мной рядом он не может отдать чудовищу бразды правления насовсем.

Зато способен и призвать его, и прогнать.

Так длится и длится до бесконечности.

Авенар в ужасе вынуждает чудовище спрятаться, затаиться и снова требует, чтобы оно проявилось, вместе с жизненно нужной нам информацией.

Я приближаюсь к Даргилу и сажусь рядом.

— Что ты творишь? Дайри? Зачем? — вскрикивает он, не помня себя.

Выставляет перед собой руки, пытается отдалиться. Но я приближаюсь, стоит ему отодвинуться, отшатнуться.

Не знаю как — само получается.

Вроде бы не делаю ничего, но одновременно сохраняю прежнее расстояние между нами.

— Ты не понимаешь! Я очень боюсь за тебя! — шепчет Авенар в панике.

Оглядывается, будто хочет сбежать.

И я почему-то вдруг пригвождаю его к месту энергетикой его же монстра.

— Давай. Надо доделать дело. Иначе все напрасно.

Сама не верю, что это сказала.

Возможно, Даргил уже не вернется. Но он так решил, и это его право, а я лишь помогаю морлену.

Авенар скривился, сжал кулаки до белых-белых, даже синюшных костяшек и… начал сливаться с монстром.

Медленно, словно часть за частью давал ему проникнуть в себя.

Мы управляли процессом, и это было очень по-новому.

Я старалась держать мысли, мозг и вообще сознание монстра далеко, но при этом сохранять его память для Авенара.

Даргил менялся — шаг за шагом, ступенчато.

Вот уже не его лицо — красивое и озабоченное передо мной, а страшная пасть.

Руки превращаются в тентакли, из спины растут новые и новые.

Тело преображается в нечто более мощное, жилистое, смутно знакомое. Сквозь одежду проступают желтоватые жгуты мышц.

Я впервые вижу монстра вот так — целиком, до мельчайших деталей.

Какие-то выпуклости, словно бородавки на красновато-оранжевой коже. Похожие на сосуды прожилки серовато-зеленого оттенка.

Глаза — на самом лбу, над пастью, напоминающей зев мутанта-червя. Эдакое отверстие, усеянное клыками.

Черные зрачки, будто дырки.

Тентакли не как у осьминога или кальмара. Они нечто среднее между жилистыми руками с множеством суставов, как у робота и щупальцами.

А присоски раскрываются и закрываются, будто готовы всасывать что-то.

Монстр смотрит, не атакует.

Просто смотрит на меня… глазами Даргила?

Кажется, да.

Авенар их закрывает, пытаясь прочитать в памяти чудовища нужную информацию.

Вдруг передергивается. У меня мелькает мысль, что случилось непоправимое.

Однако Даргил начинает диктовать что-то так громко, что аж бьет по ушам.

Я знаю, чувствую — там, по ту сторону реальности или сна записывают все до единого слова.

Авенар бубнит — монотонно, словно стал на время эдаким роботом.

Координаты, количество, расположение фесов. На каких планетах и где именно новые рудники.

Как нужно соединять руду с клонированными клетками гуманоидов, чтобы тела фесов преобразовывались, становились отчасти материальными и позволили им… жить в нашей Галактике. Завоевать ее, захватить и отобрать у местных рас.

А тех пустить просто на пищу.

Разводить, как скот на убой.

Это выглядело чудовищно.

Матримониальные планы фесов казались нереально отвратительными, мерзкими.

Для них мы были лишь мясом, едой, и не более.

Все мы.

Люди, раггеры, морлены, ылты и прочие.

Мне было страшно все это выслушивать.

Даргил же будто окаменел. Все его тело максимально напряглось, а губы продолжали выдавать информацию — фразу за фразой, цифру за цифрой.

Вдруг он перешел на язык, который, как мне показалось, я где-то слышала.

Морленское наречие, что ли?

Даргил заговорил быстрее, будто боялся не успеть выудить все.

Короткие, рубленые фразы, резкие согласные и протяжные гласные мне ни о чем не говорили.

Но там, вне нашего общего сна или галлюцинации, был Абисмал. Надеюсь, уж он-то все расшифрует. Я знала, что профессор там, понимала, что это все не по-настоящему и при этом вполне отчетливо управляла своим сновидением.

Даргил начал говорить тише, вдруг вскрикивал, словно от боли, и продолжал почти шептать дальше.

Я не понимала, что с ним происходит, но чувствовала — это нечто угрожающе-опасное.

Наконец, голос Авенара стал каким-то совсем чужим, хриплым, надсадным и… вдруг морлен перешел на непонятный язык.

Это были даже не звуки — скорее какие-то энергетические выбросы, которые мой мозг воспринимал как привычные ноты.

Они то звенели в голове и отдавались там гулом, а то вдруг грохотали внутри и неприятно, предупреждающе вибрировали. Иной раз складывалось ощущение, словно меня глушат ультразвуком. Аж голова начинала болеть.

Что-то было не так.

Я постаралась купировать монстра. Отодвинуть его сознание еще дальше, еще и еще.

Но чудовище пробуждалось, медленно и откровенно пыталось овладеть Авенаром.

Воспользоваться окном возможностей.

Внезапно Авенар провел руками-щупальцами перед собой, будто ослеп и прошептал:

— Дайри… Ты где? Дайри?

Я протянула к нему руки, вдруг понимая, что мои пальцы встретили не тентакли, а… ладони. Такие теплые, вздрагивающие, такие знакомые, слегка шершавые, грубоватые, но… любимые.

Я в каком-то отчаянном порыве подскочила к Авенару и… поцеловала его в… губы.

Это был и он, и не он.

Будто монстр отчасти преобразился, забрал даже внешность Авенара. Или так сработала руда? Ведь именно для подобных вещей ее и добывали фесы?

Я ничего не понимала, кроме того, что целую Даргила, а не чудовище.

Не пасть червя, а теплые, мягкие и желанные губы.

Он прижался ко мне с какой-то неистовой жаждой этих касаний.

Резко углубил поцелуй, притянул, и я… ощущала, как все тело Авенара рвется ко мне.

Очень сильно рвется и по-мужски.

Он жаждал меня. Именно он.

Не монстр, не фес, это был Даргил.

И именно благодаря этому — тому, как Авенар тянулся ко мне, тому, как он отреагировал на наш поцелуй, — чудовище слегка отступило.

Но я чувствовала, понятия не имею как, остро ощущала, что это ненадолго.

Надо что-то делать!

Но вот как раз сделать я совершенно ничего не могла.

Все рычаги, аппаратура были в руках Абисмала.

Знает ли он, что происходит?

Понимает ли, насколько на грани Авенар?

Сумеет ли вытащить его, прежде чем…

Я почувствовала, как внутри Даргила бьется чудовище.

Он сражается, и оно тоже.

Авенар прижимался меня, стискивал, гладил, и я осознавала, что лишь наш контакт удерживает его от окончательного, необратимого, последнего превращения…

Да где же этот Абисмал?

Черт его побери!

Я не могла крикнуть, позвать.

Пришлось бы оторваться от Авенара и дать монстру им завладеть.

Даргил тоже это хорошо понимал. Прижимал меня, целовал…

Так, словно в последний раз.

Так, словно больше уже ничего не будет ни между нами, ни для него, в принципе.

Вдруг оттолкнул и… начал преображаться опять.

Быстро и уже практически безостановочно.

Я подскочила, схватила его за плечи или что это было? Вязкое и какое-то нереальное.

Авенар встряхнулся и опять стал собой.

Сфокусировался на мне и… попытался вновь оттолкнуть.

Я же, наоборот, прильнула к нему и прошептала:

— Неужели ты так и не понял? Я могу контролировать монстра хотя бы частично! Пока мы с тобой вместе, общаемся и соприкасаемся…

— Ненадолго. К сожалению, ненадолго, — хрипло и болезненно выдавил Авенар.

Неожиданно картинка стала расплываться, потеряла четкость.

Где-то надо мной звучали совсем другие голоса, а голос Авенара, наоборот, исчез. Я осознавала, что нахожусь в лаборатории и уже не сплю.

— С вами все в порядке, Дайри? — испуганно спросила Лиория, регулируя что-то в настройках капсулы, в которой я лежала все это время.

— Все хорошо. Как там Авенар? — уточнила я первым делом.

— Приходит в себя. С ним сейчас Абисмал.

Я испустила вздох облегчения от того, что Даргил не превратился в чудовище окончательно. По крайней мере, Ли выглядела довольно спокойной и не паниковала, и это меня слегка успокоило.

— У нас получилось достать информацию?

— Да… Кажется, да… Я точно не уверена. Но скоро мы узнаем это наверняка, — резко ответила Ли. — Если вы себя хорошо чувствуете, то можете подниматься.

Меня не надо было долго уговаривать.

Голова еще немного кружилась после резкого пробуждения, но сердце отчаянно рвалось к Авенару. Мне хотелось поскорее удостовериться, что он очнулся. Поговорить с ним о том, что мы видели в нашем общем сне.

Конечно, и данные о базах фесов имели важное значение.

Но почему-то оставалось ощущение, что у нас все получилось. Что мы рисковали не зря.

Впрочем, скоро я узнаю это наверняка.