Глава 26. Заключительная глава, или план на трезвую голову
Дружбу не планируют,
про любовь не кричат,
правду не доказывают.
Фридрих Ницше
Брак напоминает ножницы –
половинки могут двигаться в противоположных направлениях,
но горе тому, кто попытается встать между ними.
Мудрость из Интернета
Многие люди расстраиваются, когда, уходя из дома, что-то забывают.
На самом деле это положительный знак от Вселенной.
Он указывает на то, что ваш Ангел-Хранитель рядом с вами,
и вы под его надежной защитой.
Из блокнота Снежаны Истоминой
- В каком смысле… Петенька?! – я просто давлюсь своим вопросом и начинаю кашлять.
- Позже… Чуть позже я… мы тебе всё объясним, - Сергей обнимает меня, вскочившую с кровати. – Сначала успокойся… Всё почти прошло… Всё почти наладилось…
Это «почти» выводит меня из себя.
- Что значит почти? – начинаю я и вдруг вспоминаю. - Снежанка! Сережа! Снежанка! Я не спросила про нее! Почему дети с Зоей Ильиничной? Я их оставляла в нашей квартире со Снежанкой!
Сергей обнимает меня еще крепче.
- Только не паникуй! Отцу Снежаны стало хуже. Предынфарктное состояние. Она в больнице с ним. Как только ты поехала сюда, ей мать сообщила. Его на скорой увезли прямо из санатория, куда их устроила подлечиться и отдохнуть после выходки Женьки Марианна. Снежанка смогла до меня дозвониться через моего помощника. Ты же помнишь, что в комнате для переговоров нельзя пользоваться телефонами. Поэтому вы и не могли со мной связаться.
- Ты проверял, всё ли хорошо у детей? – я просто поражаюсь количеству несчастий, свалившихся на нашу голову.
- Да. Зоя Ильинична каждые полчаса пишет и каждый час звонит, - Сергей гладит меня по голове, как маленькую.
И ко мне, наконец, приходит спасительная истерика. Я начинаю плакать. Нет, я начинаю выть.
Муж обнимает, гладит, утешает меня нежными словами, но остановить поток слез не пытается. Когда я медленно, но верно успокаиваюсь, он говорит:
- Вот теперь контрастный душ, чай Донских мне и тебе, остальным кофе. И долгий разговор… Но сначала…
Сергей перестает меня обнимать, опускается на колени, целует несколько раз мой живот.
- Ты настоящий герой, Каро… Ты спасла всех… И себя, и нас, и нашу девочку, так похожую на тебя… Люблю тебя и буду любить всегда…
- И нашего мальчика, так похожего на тебя, - спорю я из духа противоречия. – Такой же смуглый, голубоглазый, умный и любящий всех нас.
- И нашу девочку, так похожую на тебя, такую же кареглазую, длинноволосую и вредную, а главное, преданную, как ты, - мягко возражает мой муж.
- О! Опять эта история с косами?! – деланно возмущаюсь я. – Ты, как мой папа, будешь считать их своими и носиться с ними больше самой хозяйки?
- Да! – клянется Сергей, положив ладонь на мой живот.
- Ладно, - милостиво соглашаюсь я. – Нам с сыночком просто смешно! Постой! Остальным – кофе? Кому остальным?
- В душ! – командует муж. – Всё потом!
Мы сидим на кухне большого дома Донских. С нами пока только Игнат. После контрастного душа, который я закончила прохладной водой, мне значительно легче. Болят только кожа головы и челюсть. Но это ерунда. Все в безопасности. Все живы.
Я завариваю авторский чай Донских: смесь черного, зеленого и травяного, плюс сухие лесные ягоды и крепкие специи. Меня еще бабушка Адель научила пятнадцать лет назад. Все пропорции по наследству. Чай получается терпкий, с ярким запахом и неожиданным послевкусием.
Игнат отказывается от кофе и тоже пьет чай, скупо нахваливая его.
- Какой интересный вкус! Состав сложный?
- Секретный! – смеюсь я. – Если расскажу – тебя придется убить!
- Тогда сразу кочергой или лопатой, - улыбается Игнат, улыбаются и его сизые глаза. – Только не кусай! Я тебя теперь боюсь!
- Бойся! – ласково отвечаю я. – Если ты враг, а не друг – бойся!
- Я друг… - серьезно говорит Игнат. – По крайней мере, очень на это надеюсь.
На кухне появляются Снежанка, Наталья Чернова и… Лев Львович.
Снежанка заплаканная, опухшая, несчастная. Она бросается ко мне в объятья и начинает выть, как я только что в спальне. Я тут же тоже начинаю плакать. Мы плачем в унисон пару минут.
Потом Сергей обнимает нас обеих и настойчиво говорит:
- Всем успокоиться! Пьем чай-кофе и разговариваем. Пора всем всё понять и начать жить сначала…
Когда все рассаживаются за огромным овальным кухонным столом, успокоившаяся Снежана помогает мне разлить всем чай. От кофе все отказались.
- Я привезла лимонный кекс, - вдруг сообщает Наталья. – Будете? Его пекла Бронислава Юрьевна, мама Игната.
- Конечно, будем, - голос Игната звучит неожиданно ласково.
Мы со Снежанкой переглядываемся.
- Надо подождать, - прокашливается Лев Львович.
И именно в этот момент появляется Марианна. Заплаканная, опухшая, испуганная, ничего не понимающая. Она со страхом смотрит на меня и не двигается. Я раскидываю руки в стороны. Она бросается ко мне в объятья и начинает причитать:
- Как так? Как так?
- Не торопишься? – зло спрашивает меня Снежанка. – Крокодиловы слезы!
- Нет! – твердо говорю я и ищу поддержки у мужа, он одобрительно кивает.
Так же одобрительно кивает мне адвокат.
- А вот и кекс! – преувеличенно бодро и радостно объявляет Наталья, доставая из огромного бумажного пакета огромный круглый кекс, политый ярко-желтой глазурью. – На всех хватит!
Она режет кекс на части. Снежанка раскладывает куски по тарелкам.
Мы так и стоим с сестрой, крепко обнимая друг друга. Я не помню, чтобы Маря хоть когда-то обнимала меня по-настоящему. Так… дежурные объятья и сухие поцелуи в щеку, приуроченные к семейным датам.
- За стол! – настаивает Сергей. – А то от напряжения и непонимания мы с ума сойдем.
Мы садимся за стол. Марианна выбирает место как можно дальше от Снежанки. Та понимающе усмехается.
- Разрешите, Сергей Валентинович? – тщательно прожевав кусочек кекса и запив его чаем, спрашивает адвокат семьи Донских.
- Прошу, - Сергей держит меня за руку.
- Я, пожалуй, встану, - Лев Львович Левинский встает из-за стола и отходит к огромному кухонному буфету, который, пожалуй, старше того самого старинного бронзового зеркала.
На фоне массивной мебели адвокат смотрится кузнечик кузнечиком. Мысленно улыбаюсь, чтобы его не обидеть.
- Дорогие мои, - по-домашнему обращается к нам Лев Львович. – Покорнейше прошу вас всех простить меня за самонадеянность и отсутствие чувства времени! Если бы не я, Каролина Владимировна не пережила бы сегодня такой стресс!
- Добрейший Лев Львович! – Сергей мастерски подражает манере общения адвоката. – Оставим лирику, пожалуйста. Мы все вас прощаем. Не переживайте!
- Покорнейше благодарю! – искренне восклицает Лев Львович. – Вы сняли такой груз с моих хлипких плеч!
Игнат и Наталья смотрят на нашего адвоката во все глаза, как на музейный экспонат.
Лев Львович, получив от главного клиента нужный ему ответ, объявляет всем нам:
- Друзья мои! Задавайте вопросы. Не хочу держать перед вами длинный монолог, как в последних главах детективных романов. До Пуаро, Мегрэ и Марпл мне далеко. Хотя, признаюсь, почитываю вечерами, почитываю…
- Старый лис… - шепчет мне на ухо муж, и мое ухо чувствует его улыбку.
- Почему Женька так сделала, мы понимали сразу, когда только предположили, что это она, - с болью в голосе говорит Снежанка, не притронувшаяся ни к чаю, ни к кексу. – но что было у нее на уме на самом деле? Чем она вообще хотела это всё закончить? Неужели убийством? Или всеобщим истеричным испугом?
- И где она всё это время была? – осторожно спрашивает Наталья Чернова, смутившись, что влезла в семейные дела и явно нервничая из-за того, что присутствует здесь после таких сумасшедших событий, имеющих к ней далекое отношение.
- Снежана Сергеевна! – обращается адвокат к моей подруге. – Вы же очень хорошо знаете вашу с сестрой крестную? Подругу вашей матери?
- Конечно, - Снежанка подтверждает. – Ирина Арнольдовна. Бывший декан нашего факультета. Она уехала жить на юг очень давно, как только на пенсию вышла. В Сочи. Она погибла в прошлом году. Утонула в море. Заплыла дальше, чем можно было. Сил вернуться не хватило. Возраст уже… Родители ездили на ее похороны. Мама долго плакала. И сейчас, как вспомнит, плачет… Я не смогла. Была со Светкой в это время в Чехии по путевке.
- Ваша крестная - Ирина Арнольдовна Петерс? – еще раз дотошно уточняет адвокат.
Снежанка растерянно кивает, явно мало что понимая.
- Если совсем коротко, - серьезно отвечает Лев Львович. – Ваша крестная – это именно тот человек, который помог вашей сестре прятаться от вашей семьи столько лет.
Снежанка открывает рот и забывает его закрыть.
- Господи! – в ужасе говорю я.
Сергей сжимает мою ладонь.
- Зачем? – отмирает Снежанка. – Зачем?
- Могу только предполагать, - пожимает плечами Лев Львович. – Только предполагать. Нестабильное психическое состояние Евгении Сергеевны Захаровой. Почти материнская любовь именно к ней Ирины Арнольдовны. И что-то еще. Это должна рассказать ваша сестра. Если захочет этого. Но абсолютно достоверен тот факт, что Евгения Сергеевна сбежала из дома и столько лет скрывалась с ее помощью. Я легко докажу это в суде. Подтверждающий материал уже собран.
- Обалдеть! – Снежанка возвращается к своей привычной лексике. – Вообще-то мы все в поисках отталкивались от версии, что Женька поссорилась именно с тетей Ириной, нашей крестной!
- Опять-таки просто предполагаю, не надо воспринимать мои слова, как абсолютную истину, если речь идет о человеческой психологии, - предупреждает адвокат, - переехала на пенсии в Сочи Ирина Арнольдовна потому, чтобы Евгении было легче спрятаться от ее семьи. То есть от вас.
- Каждый из трех частных детективов, - вспоминает моя подруга, - начинал свои поиски с вопросов тете Ирине. И ни один за столько лет на нее не вышел в своих расследованиях.
- Да… - Сергей тоже поражен. – Получается она мастерски врала, что Женька с ней поссорилась и она не знает, где та?
- Именно так и получается, - кивает Лев Львович и добавляет на всякий случай. – Предположительно.
- Простите, что снова вмешиваюсь своим вопросом в ваши семейные дела, - осторожно говорит Наталья, - но у меня вопрос. Не могла же Евгения прятаться столько лет под своим именем?
- Справедливо, - соглашается с ней адвокат. – Она сменила имя Евгения на… Снежана. Отчество Сергеевна оставила. А фамилию взяла мужа. Вышла замуж в восемнадцать лет.
- Ты посмотри! – возмущаюсь я. – Даже имя украла!
- И какая у нее фамилия? – обалдевшая от такой информации Снежанка смотрит на Льва Львовича растерянно, даже недоверчиво.
Лев Львович делает эффектную паузу, привлекая наше внимание и мгновенно организуя абсолютную тишину.
- Артист… - шепчет моему уху муж.
- Пирогова. Пирогова Снежана Сергеевна, - скромно улыбнувшись, отвечает адвокат.
- Алексей? – не выдерживает Наталья. – Алексей Пирогов? Значит, Евгения – та самая бывшая жена?
Память услужливо иллюстрирует настоящий момент времени: фотография в рамке на столе в кабинете Алексея – блондинка, спрятавшая лицо в огромном букете ромашек.
- Тут тоже очень интересно! – Лев Львович заметно наслаждается всеобщим вниманием. – Не бывшая. Действующая, если можно так выразиться.
- Ох! – Снежанка смотрит на меня. – Теперь абсолютно понятно, почему такая история с Алексеем у тебя произошла! Всё было придумано заранее, спланировано до мельчайших подробностей!
- Да уж… - подключается к разговору Игнат. – Два сумасшедших, муж и жена, мстят вместе… Вот это история!
- То, что муж и жена – одна сатана, - говорю я, - понятно. Но объединяться для преступлений!
- Как раз всё логично! – смеется Лев Львович. – Современная история знает невероятное количество таких союзов.
- Бони и Клайд? – догадывается Игнат.
- Не только, - улыбается адвокат. – Могу рассказать в другой раз. При более подходящих обстоятельствах.
- Понять бы истоки такой ненависти… - дернувшись от внезапного озноба, бормочу я.
- Ревность. Зависть. Жадность, - угрюмо говорит Снежанка.
- Болезнь, - внезапно подает реплику Сергей. – Как врач, утверждаю – болезнь.
- Вы совершенно правы, Сергей Валентинович, - подтверждает адвокат. – Пока из всего, что я выяснил, доподлинно известно, что с раннего детства Евгения страдала некоторым психическим расстройством. Родители это тщательно скрывали.
В серых глазах Снежанки снова слезы.
- И как она с ними поступила? – всхлипывает она. – Заставила страдать из-за своего побега. Убедила в своей гибели. Потом якобы объявилась и напугала.
- Я не врач, - вздыхает Лев Львович. – И уж тем более не психиатр. Но позволю себе предположить, что в Евгении не осталось места для любви и прощения.
- Да за что ей нас прощать? – возмущается Снежанка. – Что мы ей сделали?
- Для таких больных людей само ваше существование и ваше доброе к кому-то отношение и ваша любовь – достаточный раздражитель, - подтверждает мои внутренние мысли адвокат. – А уж почему Алексей Пирогов всё это делал… Опять предположу – любовь…
- Такая любовь тоже бывает, - включается в разговор Игнат. – За годы работы в полиции я насмотрелся… Извращение, конечно, но и травят, и режут, и стреляют, и клевещут, оправдываясь именно любовью.
- Вот точно извращение, - поддакивает Наталья. – Гнев, эмоции, даже ненависть понять могу… Но такую страшную месть… Понять сложно…
- И не надо понимать, - сержусь я. – И оправдывать не надо! Снежа! Как отец?
- Сейчас стабильно плохо, - Снежанка пытается держать себя в руках. – Но самое страшное удалось предотвратить. Маму очень жалко… Из последних сил родители держатся. Всё ждут, что Женька к ним вернется, живая, невредимая, простившая то, чего не было… Они ж ничего не знают из того, что произошло… Даже представить себе не могут. Особенно про тетю Ирину…
- Неужели? – Наталья со звоном ставит свою чашку на блюдце. – Неужели они хотели всех… убить?
- Следствие выяснит, - отвечает Лев Львович. – Но то, что хотели заставить страдать, рассорить, испортить и напакостить, – абсолютно точно! Дай бог вашим родителям, Снежана Сергеевна, здоровья и долгих лет жизни.
- Как я им всё это рассказывать буду? – Снежанка обводит нас измученным взглядом.
- Постепенно и не всё, - советует адвокат. – Всё как-то образуется. Но пока их надо очень беречь именно от информации о такой дочери.
- Она арестована? – Снежанка смотрит на Игната.
- Конечно, - кивает он и усмехается. – Сейчас она в больнице под охраной. Травма у нее… Тяжелая… Да… Зрелище было незабываемым!
- Она хотела пнуть меня в живот! – оправдываюсь я перед Снежаной.
- Что ты! Не переживай! – торопится успокоить меня подруга. – Об одном жалею, что меня рядом не было! В самую трудную минуту твоей жизни меня не было рядом!
- Ты бы даже если со мной поехала, - напоминаю я, - с полдороги к родителям развернулась бы...
В кухне наступает долгое молчание. Каждый из нас о чем-то думает. Я о том, что всё прошло и муж рядом, а дети в безопасности, как и все наши родители.
- Напоминаю о кексе! – бодро говорит всем Наталья, потом извиняется перед нами с Сергеем. – Извините, что раскомандовалась. Но мне надо доложить Брониславе Юрьевне о том, что все всё съели и всем очень понравилось.
- Ее будут судить? – нервно спрашивает Снежанка. – И посадят?
- Несомненно, - отвечает адвокат. – Будет это очень не быстро. Евгении нужно пройти психиатрическое освидетельствование.
Марианна все время сидит с опущенной головой, не замечая, что один из локонов выбился из идеальной прически. То мешает чай в чашке, в который никогда не кладет сахар. То ковыряет десертной вилкой кусок кекса, словно он не кекс вовсе, а костлявая рыба, неудачно приготовленная. За это время она не произнесла ни звука.
- Завтра вы, Каролина Владимировна, встречаетесь со следователем, - говорит Лев Львович. – А ближайшее время и все остальные свидетели. В том числе и я.
- Вы у нас вообще ключевой свидетель! – восклицает Сергей. – Я благодарю бога за то, что поручения, связанные с нашим разводом, вас так огорчили, что вы взялись за собственное расследование.
- Ну… - артистично-скромно улыбается адвокат семьи Донских. – Одного моего огорчения не хватило бы. Здесь вам надо благодарить другого человека – Виталину Георгиевну.
- Я же говорила, она вас развести хочет! – оживилась Снежанка.
- Я бы сказал наоборот, - возражает Лев Львович. – Мне была дана установка рыть землю носом, но найти неопровержимые доказательства вашей, Каролина Владимировна, невиновности.
- В чем? – дурею я от полученной информации о свекрови.
- Ни в чем! – гордо говорит адвокат и неожиданно очень талантливо изображает мать Сергея. – «Любезный! Эта молодая и очень достойная женщина – мать моих внуков и единственная любовь моего единственного сына. Ваша задача – доказать это документально и неопровержимо. Фактами, которые, если понадобится, примет даже суд. Это если мой расстроенный и явно кем-то другим обманутый сын доведет дело до настоящего развода».
- Я же говорила, она классная тетка! – не менее оживленно подтверждает Снежанка.
Я смотрю на Сергея и вижу, как ему по-сыновьи приятны эти слова.
- Почему… Петенька? – задаю самый главный для меня, самый мучающий меня вопрос, с состраданием глядя на сестру.
- Пожалуй, с вашего позволения, я сяду, - вздохнув и тоже взглянув на Марианну, говорит Лев Львович.
Отказавшись от добавки чая и кекса, он рассказывает.
- Помните, я напросился на оладьи к Уваровым?
Мы с Сергеем синхронно киваем.
- Мои живые наблюдения за вашей семьей, Каролина Владимировна, привели меня к гипотезе о неискренности Петра Александровича.
Марианна впервые поднимает глаза на адвоката.
- Мил, приятен, вежлив, заботлив, - быстро перечисляет достоинства зятя Уваровых Лев Львович. – Со всеми. Но если мы обратимся к принципам физиогномики, то позволим себе чуточку не поверить господину Уварову.
- Почему Уварову? – не понимает Наталья Чернова. – Это же фамилия жены.
- Петень… Петр взял мою фамилию, - хрипло, каркающе говорит Марианна. – Сказал, что хочет быть ближе ко мне и в этом.
- Бывает, конечно, - соглашается Наталья. – Просто я думала, что так делают артисты и другие медийные личности.
- Что там с физиогномикой? – напоминаю я, бесконечно жалея сестру.
- На тот момент я просто наблюдал и предполагал, - продолжает Лев Львович. – И мне почудилось, что… Петр Александрович как-то по-особому относится к... Сергею Валентиновичу.
- Потому что бывший соперник! – убежденно говорит Снежанка.
- Предположительно… - да! – подтверждает адвокат. – От этого суждения я и стартовал. И теперь документально могу доказать, что последний из трех частных сыщиков, нанятых Захаровыми, установил место нахождения Евгении. Он нашел ее именно в Сочи, именно у Ирины Арнольдовны.
- Папе он сказал, что Женька скорее всего умерла, - Снежанка в шоке.
- Сказал... За деньги Петра Александровича, - отвечает ей адвокат.
Мы все молчим, переваривая случившееся.
- Да, конечно! – вдруг восклицает Наталья. – Алексей часто улетал в Сочи. Он вообще-то сам оттуда. Только сейчас вспомнила! Мой отец проверял его, когда решил, что он может быть моим… женихом.
Наталья красиво краснеет, улыбаясь Игнату.
- Но он рассказывал, что там у него родня и там он отдыхает душой. Еще рассказывал, что разведен.
- Душой! – фыркает Снежанка. – Ага! Душа у подонка! Не богохульствуй!
- Рассказ о разводе – точно легенда, - говорит адвокат. – Брак не расторгался. На постоянное место жительства сюда Снежана Сергеевна (Снежанка нервно вздрагивает) переехала год назад.
- У нее биполярка что ли? – спрашиваю я. – Она реально пару минут думала, что сможет меня обмануть и я приму ее за Снежану.
- При биполярном расстройстве она бы об этом не думала, она бы просто считала, что она не Женька, а Снежанка, - Сергей обнимает меня за плечи.
- А Петр тоже арестован? – спрашиваю я. – Это он стоял за моей спиной и шептался с Женькой, которая меня душила?
На слове «душила» Снежанка ахает.
- Петр Александрович арестован, - Лев Львович говорит негромко и с явным сожалением в голосе. – Евгения сразу назвала его организатором всего.
- Как? – Марианна, сглотнув, непонимающе смотрит на нас. – Как же так? Почему? Кто мне объяснит? Может же всё это быть неправдой? Может?
- Вряд ли… - осторожно отвечает адвокат. – Ваш муж вышел на Евгению больше года назад. Я не следователь и не судья, но из того материала, что я собрал, из того, что узнали мои помощники, осмелюсь сделать частный вывод.
Лев Львович откашливается, и я вижу, как он волнуется.
- Ненависть Евгении к собственной сестре-близнецу, к родителям трудно объяснить, но мечтой о мести им она жила долгие годы. Петр нашел ее. Тогда была жива еще Ирина Арнольдовна.
- Подождите! – Наталья Чернова, теперь бледнея от волнения, хватает за руку Игната, сидящего рядом. – А эта крестная действительно сама утонула? Или ей помогли, чтобы она не выдала Женьку?
Все молчат.
- Я тоже об этом думаю. Никаких доказательств пока нет. Следствие покажет, - говорит адвокат.
- Сережа! – я прижимаюсь к мужу еще крепче. – Значит, мое отравление тирамису, подкуп официантки Виталины, потом… знакомство с Алексеем, потом приключения с розовой кофточкой – не результат нашего больного воображения, а сюжет, придуманный Петром? Не может быть!
- Может, - вздыхает Сергей, виновато улыбнувшись Марианне. – Мы со Львом Львовичем в этом убеждены. У Пироговых был умный и подлый наставник.
- Я вам, дорогая Каролина Владимировна, больше скажу, - адвокат поддерживающе улыбается. – Даже история со Степаном Перовым и его матерью – дело рук и изощренного ума Петра. Это я могу легко доказать на раз-два-три. В этой части истории у меня железобетонные доказательства. Мать Степана уже дала свои показания вчера.
- Да? – моя челюсть начинает стремительное падение вниз.
- И именно это событие переключило мое внимание, - адвокат разводит руками, - я был уверен, что Евгения устроит встречу с сестрой, а не с вами. Поэтому и Сергея Владимировича, и Игната Карловича дезориентировал. И вы пострадали. Мог пострадать ваш ребенок.
- Прекратите! – искренне реагирую я на эти слова. – Вы не мой личный охранник, не полицейский и не частный детектив! Всё случилось так, как случилось. Что ж тут поделаешь…
- Кстати, если вы захотите подать на нее в суд… - Лев Львович смотрит на меня вопрошающе.
- Бог с вами! – машу я руками. – Конечно, нет!
- Объясните мне… - почти шепотом говорит Марианна и резко переходит на крик. – Объясните мне! Почему?! Почему?! Зачем ему всё это надо было? Я не понимаю!
Вскакиваю и подбегаю к сестре, у которой начинается истерика. Первая в жизни истерика. В тридцать восемь лет.
- Маря! – сажусь на корточки возле ее стула и хватаю ее руки, они холодные и трясущиеся. – Маря! Твой вины нет ни в чем! Успокойся! Это всё он – не ты!
Оборачиваюсь на сидящих за столом. Все смотрят на нас с сочувствием. Даже Снежанка.
Лев Львович снова откашливается, привлекая к себе внимание.
- Разрешите нам с Марианной Владимировной поговорить наедине?
Сергей и Игнат тут же встают. Игнат тянет за руку Наталью. Снежанка тоже встает. Я поднимаюсь с корточек.
- Нет! То есть да! – теперь Марианна хватает меня за руку. – Пусть Каролина останется!
Лев Львович согласно кивает.
- И она! – Марианна дергает подбородком в сторону Снежанки.
- Марианна Владимировна! – Лев Львович заставляет нас втроем сесть на одну сторону стола, сам садится напротив. – Вам тяжело будет это слышать. Да и я, мои мысли и предположения не истина в последней инстанции… Но… Вы же сами рассказали Петру семейную историю о себе и Сергее Владимировиче, о своих противоречивых чувствах в то время…
Карие глаза Марианны наполняются новой порцией слез. Серые глаза Снежанки тоже подозрительно блестят.
- Когда Петр делал мне предложение… - Марианна хватает мою руку. – Я ему отказала… Он спросил почему… Я обтекаемо рассказала нашу историю…
Марианна виновато смотрит на меня и добавляет:
- Конечно, со своей колокольни…
Лев Львович понимающе улыбается.
- И он сказал, что готов ждать… И ждал два года моего согласия… Он ни разу не намекнул даже…
- Думаю, ваш муж именно тогда и замыслил… как бы аккуратнее выразиться… - Лев Львович хмурится, как будто боится обидеть Марианну. – Отомстить за вас… Скажем так, ради бога, не сердитесь на меня! Отомстить за поруганную любовь.
- Никакой любви не было, - слезы текут по щекам моей старшей сестры. – У меня была, у него нет. Прости меня, Каролина!
- Петр Александрович всё видел и чувствовал, наверное, по-другому, - адвокат пожимает плечами. – Морально-нравственная подоплека произошедшего крайне удручает. Не в моих правилах давать оценки, но это какая-то маниакально преступная игра со всеми.
- Значит, он просто использовал Женьку? – поражается Снежана. – Использовал ее… одержимость и болезнь?
- Думаю, он убедил Евгению, что помогает ей отомстить Снежане Сергеевне таким замысловатым путем, чтобы никто не догадался. А сам мстил Каролине Владимировне. Это и была его главная цель, - твердо и убежденно говорит Лев Львович. – Повторяю, я так думаю. К такому результату я пришел в ходе своего собственного расследования.
- Он же не хотел ее убить? – в вопросе Марианны надежда.
И Лев Львович ее дает.
- Думаю, что вершиной его плана был развод Донских. Возможно, какие-то манипуляции по поводу детей.
- Детей? – поражаюсь я. – Пашки и Нюши?
Вспоминаю версию Снежанки: она как-то убеждала меня, что Маря хочет развести меня с Сергеем и даже забрать моих-наших детей себе.
- Дальше мы с вами фантазировать не будем! – твердо заявляет адвокат. – Всё в руках следствия.
Через два часа мы дома в городской квартире. С детьми. Без гостей. Снежана со Светкой уехали к себе.
- Хочу отмокнуть в горячей ванне с пеной и с хорошей дозой успокоительного, - говорит Снежанка, прощаясь с нами. – Хотя, конечно, всей грязи и всего страха не смыть… А сколько еще предстоит пережить!
Марианну мы отвозим к нашим родителям. Не знаю, как она будет им рассказывать всю эту историю… Просто ума не приложу… И будет ли рассказывать? Что она вообще теперь будет делать?
Мы вчетвером пьем теплое молоко на кухне. Сонный Пашка кладет мне голову на плечо. Сонная Нюшка отчаянно сопротивляется сну, хлопая длинными ресницами.
- Папа, ты на мне женишься, когда я вырасту? – вдруг спрашивает Нюшка.
Лицо Сергея вытягивается от удивления.
- Нет, малыш, я не могу на тебе жениться, - ласково отвечает Сергей, еле сдерживая смех. - Я женат на маме. Она обидится и не будет с нами разговаривать, кормить нас перестанет… Мы с голоду умрем.
- Не умрем, - закрывая глаза и уходя в сон, утешает его дочь. – Я уволюсь из садика и буду ходить на педикюр (любимое слово этой недели), а Пашка будет нам готовить еду.
Не открывая глаз, Пашка протягивает в сторону сестры руку со сложенным кукишем.
P.S. Сегодня 29 ноября. Мы очень большой компанией отмечаем день рождения буквы Ё. Это моя сумасшедшая идея, которой я чрезвычайно горжусь. Мы с Сергеем собрали огромную компанию из родственников, друзей и знакомых. Чтобы снова почувствовать комфорт и удовлетворение, чтобы забыть и забыться, чтобы обрести уверенность в завтрашнем дне.
В загородном доме Донских мои и Сережины родители, Марианна, наш брат Артем с женой Тамарой и двумя дочерьми, Игнат Карлович Маркович с Натальей Черновой, Снежанка с Одинцовым Андреем Германовичем, Перов Георгий Алексеевич с сыном Степаном и второй женой Ларисой, Зоя Ильинична и адвокат Левинский Лев Львович. И даже Бронислава Юрьевна – мать Игната и крестная Натальи.
Я, признаюсь честно, ожидала, что вторая жена Перова будет модельной красоткой, на пару лет старше его сына, моего ученика, Степана. Лариса оказалась высокой и статной женщиной возраста самого Одинцова и явно старше его первой жены, матери Степана.
- Вот и не верь теперь в любовь богатых людей! – шепчу я Сергею, когда Георгий Алексеевич знакомит нас с Ларисой.
Снежанка всё-таки начала старую, как мир, игру с Одинцовым. Ну что ж… Пусть попробует… Может, его одинокое сердце не так сурово… Хотя… Сергей уверяет меня, что всё ее старания – пустой номер.
Прошло почти полгода с того самого июльского дня, когда на меня напала Женька, сестра-близнец Снежанки и выяснилось, что за всей этой некрасивой, подлой криминальной историей любви и ненависти, мести и зависти, болезни и одержимости стоял Петр – муж Марианны.
Допросы, свидетельства, разбирательства, три заседания суда. Евгению, которая по документам реально Снежана Сергеевна Пирогова, после долгого психиатрического освидетельствования, поместили в больницу для душевнобольных. Родители Снежанки и Женьки еле пережили это страшное время и эту страшную новость. От инфаркта отца уберегли, но у него случился инсульт, он опять в больнице.
Петра приговорили к пяти годам колонии общего режима. Об этом мы в семьях Уваровых и Донских не говорим вообще.
Буква Ё всегда с глазами
И с колючими ежами.
Ёж везЁт еЁ на спинке
С ежевикой и травинкой.*
Это мой тост. Мы, адекватные взрослые люди, радостно чокаемся бокалами и пьем за букву ё.
Условием присутствия на празднике было знание и исполнение наизусть детских стихов о букве ё. Все гости его выполнили.
Сергей выразительно читает, подмигивая Нюше:
Если свЕрху «Е» двЕ точки,
Это «Ё» - мы знаЕм точно.
Если с «Ё» всЕ точки снять,
«Е» получится опять.**
- Как про Снежанку с Женькой, - говорит мне Сергей, подливая в мой бокал томатный сок.
Как-никак три месяца до родов…
- Ёжик любит ежевику.
Пусть поест, - решила Вика,
- Ну а мы с Мариной
Будем есть малину.***
Это стихи Снежанки.
Есть у Е сестрёнка - Ё,
Только глазки у неЁ.
Я б такой пример привёл:
Ёж под Ёлкой мЁд нашЁл.****
Это Марианна. И опять мне чудится, что стихотворение о сестрах Захаровых. Да… долго мы еще не забудем. Да, наверное, никогда не забудем случившееся.
Последней читает стихотворение Нюша. Она в бархатном платьице глубокого вишневого цвета с кружевным подъюбником, тщательно уложенные кудри, ободок с бантом, белые колготки и коричневые туфельки. Виталина Георгиевна месяц придумывала и шила этот наряд.
Ёжик по лесу бежал,
Букву Ё он потерял!
Помогите мне, друзья!
Мне без Ё никак нельзя!
Конечно, ей достаются самые громкие аплодисменты. Одинцов, Перов и Маркович по очереди целуют ее ручку.
- Если ты не женишься на ней, - говорит Нюша Игнату и показывает пальчиком на Наталью Чернову. – То женишься на мне!
- Какая прелестная девочка! – восхищается Бронислава Юрьевна. – Наконец-то настоящий шантаж! Если уж и он не сработает…
Все смеются.
Вечер проходит весело и интересно. Сначала вкусный ужин, потом самые разнообразные игры до смеховых истерик и колик в животе. Мы и поем, и танцуем, и разговариваем. Ближе к десяти вечера большая компания разделяется на группы и общается. Бабушки и дедушки играют в карты. Дети собирают пазлы, подаренные Пашке и Нюше дядей Артемом.
- Каролина! – брат крепко обнимает меня. – Это сколько же тебе пришлось пережить! Марианна мне рассказала… А уж она, бедная…
- Всё позади… Для нас… Не для нее, - сожалею я, прижимаясь к Темке. – Твоя старшенькая сказала, что замуж выходит и что ты скоро станешь дедом.
- Да! – смеется Тема. – Дед Тема – звучит?
- Еще как! – смеюсь я. – А уж прадед Вова звучит еще круче! Папа счастлив, как слон!
В какой-то момент я теряю среди гостей Марианну и Снежану.
- Ох! – переживаю я, схватив за руку Сергея и потащив его за собой по огромному дому. – Если они разговорятся – они могут и подраться!
- Не говори глупости! – смеется муж, притормаживая мой быстрый бег. – Всё уже переговорено и перемолото сотни раз…
- Да, - соглашаюсь я, - но неприязнь осталась. И это меня очень печалит.
Мы находим Марю и Снежанку на ступеньках дальней лестницы, которая ведет на чердак.
Они сидят, вытянув ноги и поставив на пол подсвечник с зажженной свечой. В руках у Марианны два бокала, а у Снежанки… бутылка с наливкой Виталины Георгиевны. Пьяными голосами они... делают друг другу комплименты.
- Я всегда знала, что ты – лучшая старшая сестра из всех лучших старших сестер! – утверждает Снежанка. – Дай я тебя поцелую!
- А ты лучшая лучшая подруга, из всех лучших подруг! – подставляя бокалы под горлышко бутылки, отвечает Маря. – У меня вообще подруг нет!
- Как? – удивляется Снежанка. – А я?! Я буду твоей лучшей подругой, а ты моей! Но только сразу после Каролинки!
- Вот теперь я видел всё… - еле сдерживая хохот, говорит моему уху муж.
И мы на цыпочках уходим, чтобы их не смущать.
- Алкоголь – великий утешитель, - грустно констатирую я.
- Дело не в алкоголе, - возражает Сергей. – Дело в том, что им эти отношения необходимы… Чтобы принять ситуацию и не сойти с ума…
- Да… - соглашаюсь я. – Это точно. Снежа очень боится, что с наследственностью у нее плоховато… Из-за Женьки…
- Главное, чтобы у нас с наследственностью было всё хорошо! – Сергей обнимает меня сзади и кладет руки на мой уже большенький живот. – Опять перевредничала?
- Ты же врач, а не я. – смеюсь я, гладя его руки. – Игрек хромосому в мой организм мог принести только ты.
Мы давно знаем, что у нас будет мальчик.
- Ура! – орал Пашка. – Пусть ваша принцесса теперь его мучает!
- Ура! – орала Нюша. – Не надо делиться! А то дед Вова сказал, что если будет сестренка, то у меня отберут для нее все игрушки и все платья.
- От девочки, похожей на тебя, с длинной косой и вредным характером ты не отвертишься… - шепчет муж. – Будем пробовать до победного результата!
- Ё… моё! – возмущаюсь я. – У меня в планах – родить здорового мальчика, похожего на тебя, кормить его не меньше года, а потом… потом… напиться наливки свекрови до потери памяти.
- Хороший план! – хвалит меня Сергей, разворачивает к себе и начинает целовать. – Протрезвеешь – и за новыми косами!
*А. Мишутин
**В. Аношина
***Л.Слуцкая
****С. Иванов
КОНЕЦ РОМАНА