Часть 33

В сгущающихся сумерках парк, с россыпью гирлянд на желтых кронах деревьев, выглядел по-настоящему волшебно. В воздухе витал запах пряных листьев и жареного мяса, по брусчатым дорожкам, окаймленные все еще зеленым газоном, с радостными криками носились дети. Их никто не одергивал, взрослые лишь улыбались вслед и ловко расступались, чтобы не попасть под этот живой ураган. Кое-где под деревьями были расстелены клетчатые пледы и стояли плетеные корзины с едой, но большинство предпочитало собираться у жаровен и, готовя что-то мясное, весело переговариваться между собой. То тут, то там, как всполохами фейерверка — яркими и завораживающими, вспыхивал чей-то смех, и Миа невольно улыбалась в ответ, проникаясь этой семейной атмосферой.

На душе стало тепло, и она уже с неприкрытым любопытством посмотрела в сторону раскиданных по длинной аллее палаток с едой навынос. Где-то вдалеке, на другой стороне парка, высилось колесо обозрения. Его кабинки, оплетенные теми же гирляндами, напомнили кареты из сказок, рассекающие небеса без помощи скакунов.

— Мы можем покататься, если хочешь, — поймав ее взгляд, предложил Дрейк.

На нем были простые синие джинсы, тонкий фиолетовый джемпер и классическое серое пальто. Он выглядел настолько потрясающе, что Миа с трудом заставила себя сконцентрироваться на вопросе.

— Я боюсь высоты, — честно призналась она, — но мне нравится смотреть, как кто-то другой медленно поднимается ввысь.

На лице Дрейка, с проступившей легкой щетиной, заиграла понимающая улыбка.

— Здесь есть тир. Ты всегда можешь посмотреть, как я стреляю.

Миа фыркнула и спрятала руки в карманы куртки. Она чувствовала, что ее внешний вид не сочетается с Дрейком, но если его это не беспокоит, значит, и ей не стоит думать об этом.

— Ну уж нет! Я тоже хочу пострелять. И, возможно, всучить тебе выигранную мягкую игрушку.

Дрейк возвел глаза к небу и наигранно тяжело вздохнул:

— Ох уж эти современные женщины…

Словно в противовес своим словам, он обнял ее за талию и привлек к себе.

— Не холодно?

— Нет, — покачала головой Миа и прижалась к его теплой груди, потершись об нее щекой. — И метка не болит.

— Так и должно быть. — В голосе Дрейка звучала уверенность, лишь слегка приправленная нотками облегчения. — В этот раз все было сделано правильно.

Миа почувствовала, что снова краснеет, припоминая «правильные» детали, при которых получила новый укус в плечо. Как и обещал Дрейк, в этот раз метка не вызвала никакого дискомфорта, и, по его словам, должна была продержаться намного дольше.

— Дрейк!

В десятке шагов от них, рядом с палаткой с сахарной ватой, стояла миловидная невысокая женщина и махала им рукой. Ее светлые волосы свободно рассыпались по плечам, а кашемировый свитер изумрудного цвета и светло-голубые джинсы, надетые под пальто, делали ее моложе, подчеркивая стройную фигуру. Лишь подойдя ближе, Миа разглядела тонкие морщинки в уголках глаз и несколько уже более глубоких на лбу.

— Здравствуй, мама. — Дрейк поцеловал женщину в щеку, легко обнимая за плечи. — Миа, это Одри.

— Очень приятно, — пробормотала Миа, протягивая руку. На нее внезапно обрушилось смущение. Она неловко смотрела на мать Дрейка и совершенно не знала, как начать разговор.

— Значит, вот ты какая, Миа, — с улыбкой сказала Одри. Ее серые глаза смотрели тепло, но изучающе.

Миа стушевалась, но в этот момент, проигнорировав протянутую руку, Одри шагнула вперед и заключила ее в крепкие объятия.

— Я безумно рада знакомству с тобой! — И уже на ухо, гораздо тише, добавила: — Добро пожаловать в семью.

От этих простых слов к горлу подкатил ком, а по спине пробежали мурашки. Объятие длилось дольше, чем этого требовали приличия, но у Миа и мысли не возникло протестовать. Прикрыв глаза, она уткнулась носом в пальто, вдыхая едва уловимый аромат духов, и чувствовала себя, как потерянный котенок, внезапно обрётший дом — странно, неловко, но абсолютно счастливо.

— Ты ее раздавишь, — шутливо заметил Дрейк, и Одри неохотно отпустила ее.

— Прости, Миа, я что-то расчувствовалась, — мягко проговорила она, чуть поведя носом. Ее ноздри подрагивали.

— Ничего, я не такая слабая, как кажется, — проговорила Миа, чуть запинаясь.

— О, уверена в этом! — Глаза Одри лучились доброжелательностью, а с губ не сходила теплая улыбка, заставляющая плечи Миа расслабиться. — Я могу вас поздравить?

— С чем?

— С началом отношений, — с нажимом ответил Дрейк за мать и взглянул на ту со странным выражением.

Одри на мгновение растерянно замерла, а затем быстро закивала:

— Конечно. Я так счастлива, что у моего сына появилась пара!

Миа уткнулась взглядом в брусчатку, рассматривая ее затейливый узор. Уши горели, и она не знала, что ответить на слова Одри. Впервые чьи-то доброжелательные слова лишили ее возможности говорить. Неловкость и чувство благодарности сплетались внутри нее в тугой узел, заставляя замереть и молчаливо наблюдать за происходящим. Миа казалось, что на мгновение она снова стала ребенком, делающим вид, что ему все равно, но вместе с тем напряженно прислушивающимся к речи взрослых: похвалят или поругают?

К счастью, Дрейк снова заговорил, лишая ее необходимости подыскивать слова.

— Отец здесь?

Одри махнула рукой в сторону палаток.

— Он стреляет по мишеням. Ты же его знаешь, пока не выиграет приз, не уйдет.

— Представляю, — хмыкнул Дрейк. — Пойдем, я хочу познакомить его с Миа.

— Ты иди, — быстро сказала Одри, — а мы с Миа возьмем пунша и подойдем к вам.

— Мама…

— Безалкогольного, конечно!

Дрейк смерил мать подозрительным взглядом и посмотрел на Миа. Она легонько пожала плечами. Отказать в такой просьбе было бы невежливо.

— Я недолго, — пообещала она.

Дрейк снова выразительно взглянул на мать, отчего та широко улыбнулась и замахала руками, и направился к палаткам, где сквозь негромкую музыку, звучащую по всему парку, пробивались глухие звуки выстрелов.

Миа вздрогнула. Одри обхватила ее ладонь, и, как маленького ребенка, повела через толпу, к чаше с горячим и ароматным напитком.

Кто-то из мужчин случайно задел ее плечом, сухо извинился и почти тут же обернулся снова. Его глаза потемнели, ноздри затрепетали, но, снова поведя носом, он поморщился, как от дурного запаха, и размашисто зашагал дальше. Миа проводила его спину напряженным взглядом.

— О, не волнуйся! — заметив причину ее заминки, беззаботно проговорила Одри. — Ты так сильно пахнешь Дрейком, что ни один волк к тебе не подойдет. Разве что самоубийца.

— Надеюсь, такие мне не попадутся, — все еще встревоженная, проговорила она себе под нос.

— Ну что ты, дорогая, здесь приличная публика, — заверила Одри и потянулась к половнику, выглядывающему из огромного, стилизованного под олово, котла.

Она налила четыре бокала и два из них протянула Миа. Не спеша, они медленно двинулись обратно.

— Возможно, то, что я скажу, прозвучит наигранно и пафосно, — проговорила Одри, поднимая бокалы вверх, когда рядом с ними пробежала ватага мальчишек с воздушным змеем, — но мне хочется, чтобы ты знала: я безумно рада, что мой сын встретил тебя.

Миа едва не споткнулась на ровном месте и с трудом удержалась на ногах, лишь слегка расплескав пунш.

— Осторожно, дорогая! — с тревогой воскликнула Одри. — Давай-ка я заберу у тебя один бокал.

— Нет-нет! — смущенно запротестовала Миа. — Все в порядке. Камешек попался, — солгала она.

Одри посмотрела на нее, словно оценивая тяжесть ноши, и с сомнением покачала головой.

— Ну хорошо. В общем, я всего лишь хотела сказать, что мне всегда казалось: брак с Каролиной — не самая лучшая идея.

— М-м-м… — промычала Миа, не вполне уверенная, что хочет рассуждать на эту тему.

— Не пойми меня неправильно, — продолжила Одри, не обращая внимания на ее реакцию, — Каролина — чудесная девочка, но Дрейк — не его отец. Он не сможет прожить всю жизнь с нелюбимой женщиной. Не та натура.

— Хм… — Из ее горла снова вырвалось что-то невразумительное.

— Осторожно, здесь бордюр, — предостерегла Одри и продолжила: — Словом, Дрейк, конечно, пытался повторить сценарий нашей с Седриком жизни, — это ведь так логично, у детей на подкорке записывается модель поведения родителей, — но хорошо, что у него это не вышло. Ни он, ни Каролина не были бы счастливы.

— Возможно, — согласилась Миа, сумев, наконец, выдать из себя что-то членораздельное.

— О, дорогая, я уверена, ты меня понимаешь! — обрадованно сказала Одри, довольная ее односложным ответом. — Но это так, к слову пришлось. Я хотела поговорить совсем о другом.

Миа с легкой паникой посмотрела в сторону палатки с тиром. До нее оставалось десяток шагов, а казалось, идти предстоит целую вечность.

Впрочем, Одри, видимо, считала иначе, потому что заговорила быстрее:

— Я знаю, ты росла без матери. Нет-нет, ты не должна ничего отвечать на это замечание. — Видимо, от Одри не укрылось, как она поджала губы при этих словах, потому что в ее голосе появились извиняющие нотки. — Я вовсе не хотела заставить тебя погрузиться в неприятные воспоминания, — с сожалением добавила Одри и продолжила: — Я лишь подумала… Знаешь, дорогая, ведь, возможно, тебе понадобиться помощь. Ну… в чем-либо.

Перед внутренним взором Миа зашелестели странички журнала с невестами на обложке, и она, вздрогнув, с опаской посмотрела на Одри.

— Мы пока не планируем… ничего серьезного, — осторожно сказала она, подбирая слова.

— Не планируете, — повторила Одри и, улыбнувшись, кивнула. — Конечно, дорогая. Но если в какой-то момент ты поймешь, что не справляешься с ситуацией, позвони мне. Я тут же приеду!

— Спасибо, — неуверенно ответила Миа. — Я буду иметь это в виду.

Одри ободряюще ей улыбнулась и кивнула в сторону седовласого высокого мужчины:

— А вот и Седрик.

Тот обернулся, и Миа узнала в его надменном лице, ничуть не испорченном возрастом, знакомые черты. Дрейк говорил, что больше похож на мать, но она засомневалась в этом, увидев его отца. Тот же высокий лоб, тщательно вылепленные скулы и тонкие губы. Вот только цвет глаз другой. Темно-зеленые, они смотрели неприязненно и настороженно. Миа стало не по себе.

Седрик окинул ее долгим взглядом с головы до ног и взял заботливо поднесенный бокал из рук Одри.

— Омега, значит… — протянул он.

— Ее зовут… — начала Одри, чуть сжимая рукой, в знак молчаливой поддержи, ее плечо.

— Миа, — перебила она и с вызовом посмотрела в лицо отца Дрейка. Такое поведение было ей привычно.

Подбородок задрался сам собой, а из движений сразу ушла вся скованность. Прищурившись, она изучала Седрика, как противника на ринге. Тот отвечал тем же.

— А где наш сын? — спросила Одри, явно желая перевести разговор в безопасное русло.

— Отошел. — Седрик кивнул в сторону дорожки, ведущей на темную аллею. — Встретил кого-то из знакомых. Итак, Миа, какие у тебя планы на Дрейка? — Резко сменил тему он и принюхался. Его лицо исказила смесь радости и ужаса. — Надеюсь, в свете случившегося они все же есть?

— А вы уверены, что вам нужен мой ответ? — хлестко ответила она. — Мне кажется, вы все решили и без него.

Во взгляде Седрика мелькнуло уважение, его бровь взлетела вверх, он открыл рот, но в разговор снова вмешалась Одри.

— Одна их жаровен освободилась. Дорогой, нам стоит поторопиться, чтобы успеть занять ее.

Седрик нехотя перевел взгляд в сторону, куда указывала его жена.

— Думаю, ты права, — пробурчал он.

— Я, пожалуй, лучше поищу Дрейка, — сказала Миа и протянула пунш Одри.

Та взяла бокалы и согласно кивнула.

— Конечно, дорогая, но не теряйтесь. Ты предпочитаешь хорошо прожаренное мясо или с кровью?

— Любое, — ответила она и зашагала в сторону плохо освещенной аллеи. В спину долетели обрывки слов Одри:

— Дорогой, ты должен быть с ней помягче! Она — пара нашего сына и к тому же…

Миа ускорила шаг, не дослушав эту гневную тираду до конца. Будет лучше, если с Седриком ей больше не придется пересекаться, во всяком случае, наедине. А вот Одри, несмотря на некоторую суматошность, ей понравилась. Что та говорила о помощи? Неужели намекала на организацию свадьбы и выбор платья? Господи, да они с Дрейком даже не думали об этом… Как же Одри торопится!

В этой части парка уборке уделяли меньше внимания. Под ногами Миа захрустели опавшие ярко-оранжевые листья. Сюда музыка почти не долетала, поэтому их хруст звучал достаточно громко и успокаивал расшалившиеся нервы. Впрочем, какое ей дело до мнения отца Дрейка? К слову, куда делся сам Дрейк? Узкую дорожку освещал лишь желтоватый свет фонарей. Лучи падали на брусчатку, но на газоне создавали причудливые узоры, покусывая темноту и сплетаясь в ней в клубок.

Дорожка вильнула и вывела на поляну, на которой возвышалось колесо обозрения. Рядом с ними стояли американские горки, крики с которых заставили улыбнуться, и еще пара аттракционов поменьше. Здесь снова озорно мерцали развешенные по деревьям гирлянды и играла веселая музыка. Миа закрутила головой, выискивая Дрейка. Сердце пропустило удар, когда она нашла его.

Тот стоял на краю поляны, рядом с киоском, продающим билеты на аттракционы. На этот уголок парка гирлянд снова пожалели, но отблески фонаря падали на его лицо, поэтому перепутать она не могла. Как не могла и усомниться в том, что видела: к губам Дрейка прильнула рыжеволосая девушка. Парочка самозабвенно целовалась.

В горле появился ком, и Миа никак не могла его сглотнуть. Она рефлекторно сделала шаг назад. Гроздь воздушных шаров, которые девушка сжимала в руке, не позволила рассмотреть ее лицо, но фигурой незнакомка напоминала Каролину.

Миа резко отвернулась и быстро-быстро, почти бегом устремилась прочь от поляны. В голове билась сотня мыслей. Самой абсурдной среди них была: «мне он никогда не дарил шаров», а самой болезненной: «тебе ничего и не обещали».

В глазах закипали слезы, и Миа боролась с собой, чтобы не разреветься, как маленькая девочка, громко и на глазах у всех. Накинув капюшон куртки, чтобы тот частично скрыл лицо, она спрятала руки в карманы и сжимала и разжимала их.

Дрейк никогда не говорил, что любит ее. С чего она взяла, будто что-то значит для него? Потому что так сказала Каролина? Ну и глупость же!

Миа закусила нижнюю губу, во рту появился металлический привкус крови, но она не обратила на это внимания. Не разбирая дороги, она неслась по узкой дорожке в сторону основной аллеи. Чем ближе та становилась, тем чаще Миа натыкалась на людей, коротко извинялась, и так же слепо продолжала бежать.

Дрейк знает Каролину с самого детства. Наверняка он любит ее, что бы та ни говорила. Да и если бы от нее, от Миа, зависело здоровье любимого человека, разве она сама бы не солгала своей сопернице? Она бы сказала что угодно! Вот и Каролина сделала то же самое.

Миа не знала, как эти двое представляли себе совместную жизнь: вдвоем или втроем, но участвовать в этом фарсе не собиралась. У нее есть гордость, пусть сейчас та и лежит в руинах, поверх раздавленного сердца.

Горло сдавил спазм, когда перед глазами снова возникла картинка Дрейка, целующего другую. Ее замутило от боли, и она, споткнувшись о бордюр, едва не улетела на землю. Чьи-то мужские руки заботливо поймали ее и предотвратили падение.

— Миа? — раздалось рядом с ее ухом.

Она подняла глаза и встретилась с удивленным взглядом шефа. Пытаясь взять себя в руки, она выдавила из себя улыбку и поправила сбившуюся куртку.

— Спасибо, Грег. Тут… я… Камешек попался, и я…

— Миа, с вами все в порядке? — встревоженно спросил шеф. — Выглядите бледной и немного…суматошно.

— Нет, все в порядке, — солгала она, стараясь не смотреть на шефа. — Я просто гуляла, — туманно сказала она, — а теперь собираюсь поехать домой. До свидания, Грег.

— Миа, подождите! — Он ухватил ее за руку, не позволив уйти. — Мне не нравится ваше состояние. Лучше я сам отвезу вас домой. — От взгляда Грега не укрылись ее сомнения, и он добавил: — Поверьте, Миа, я просто не хочу, чтобы вы попали в неприятности. Вы так сильно пахнете Дрейком Бейкером, что я при всем желании к вам не подойду.

Миа поколебалась, оглядываясь по сторонам. Мимо них пробежала новая стайка ребятишек и прошла обнимающаяся парочка. Вид чужого счастья заставил сердце сжаться и застучать громче и сильнее. Желание поскорее оказаться в теплой постели и забиться под одеяло, как зверек в норку, пересилило опасения. Грега она знала уже пять лет, и тот точно не напоминал ей насильника или маньяка.

— Хорошо, — кивнула она, взглянув в васильковые глаза, замершие в ожидании ее ответа.

На лице Грега появилась улыбка — широкая, доброжелательная, но с нотками какого-то тщательно скрываемого чувства. Об этой улыбке Миа вспомнила много позже, уже оказавшись в своей квартире, и только тогда поняла, что за чувство не смогла прочитать на лице шефа, — торжество. Грег упивался победой, деликатно указывая ей дорогу к своей машине.