Глава 31.

Роман.

Кровь медленно гасила отголоски злого возбуждения боя, того, что заставляет взгляд леденеть, а скорость движений многократно ускоряет.

Только когда опасность для девочки Шамана осталась позади, мы все выдохнули. И я ощутил странное чувство спокойствия. Вот теперь всё было правильно, так как нужно.

Мы не просто так называли друг друга братьями. Мы были семьёй, той, взаимные связи внутри которой крепче любой брони. Той семьёй, где ты не простотсвой. Где по отношению к любому из её членов ощущаешь необъяснимое чувство. Когда опасность угрожает хоть одному из нас, любой страх в отношении самого себя просто исчезает. Да и не важно, что там со мной будет, главное вытащить своего.

У нашего Шамана не было уязвимых мест. До появления в его жизни Алины. И какой-то ходячий труп решил ударить именно по ней, по живому сердцу нашего Шамана. Ответная волна меня даже удивила. Мы действительно практически начали войну. Не считаясь ни с чем, не соизмеряя размаха.

И никогда раньше я не был так уверен в своей правоте, как в тот момент, когда затянул на себе броник и пошёл вперёд, перекрывая подступы к дому, где засел Шаман. Никто из этих уродов не должен был прийти на подмогу твари, что осмелился похитить девочку Шамана и пытался ей навредить. А уж когда всё закончилось и непривычно бледный Шаман, нервно озираясь, сообщил нам что скоро появится мелкий шаманчик...

Нет. Ни секунды сомнений. Если в дом принёс грязь на ботинках, то нужно вымыть пол. Это естественно и логично. Вот и тут, мы просто убрались. А если бы знали про Шамана-младшего, то мы бы там просто бы устроили показательную казнь. И на х@ру я видел все законы, если они защищают такую падаль!

А Шаман... Шаман был абсолютно прав, что вцепился в Алинку. И мстить за неё он тоже имел право. Поэтому и сидел уставший, выматыный в край, но не сводящий довольного взгляда с Алины. Он своё заслужил!

Вот только... Меня постоянно, ежесекундно грызла мысль, что а вот я нет. Я сдал назад. Тогда, три года назад. Словно беззубый помойный пёс сбежал, стоило просто топнуть в мою сторону. Я тогда не стал драться за своё. Да я даже узнавать ничего не стал.

Сейчас эти мысли буквально сжирали меня. Особенно, под понимающими взглядами побратимов.

- Я готов, куда выдвигаемся? - влетел я в офис Сабира после звонка о проблемах Влада.

- Пока сидим, ждём. Но времени в обрез. Сам понимаешь, тратить его на лишние сборы, - пожал плечами Мавр. - А сын где? Я отправлю...

- Не надо. - Уверенно улыбнулся я. - Он с Белкой. Ну, то есть с Мариной.

И пока подтягивались наши, пока строились планы и объяснялись подробности, я прислушивался к себе. Это почти забытое "Белка" вырвалось так легко, так тепло внутри стало. Сейчас я даже секунды бы не думал над вопросом, доверяю ли я ей.

Ещё пока она лежала в больнице, а я варился в том, что накопали Влад и Сабир, я понял одну вещь. Мне она нужна! Неважно, что произошло тогда и почему она так поступила. А уж после дружеской беседы с парнями, когда мне Влад всё нутро наизнанку вывернул, я и вовсе винил во всём себя. Только такой полудурок как я, мог смотаться и не разбираясь, обвинить Маринку во всех своих бедах.

Я знал наверняка, что мои братья не станут никого выгораживать. И никаких скидок на возраст или пол делать не будут. Всё, что озвучил Влад, наверняка было проверено и перепроверено много раз. Чтобы и крупицы сомнений не оставалось. И я, зная парней, прекрасно понимал, что они умолчали обо всём, что можно было бы назвать их догадками или предположениями. Даже выводы из очевидных событий они не озвучивали. Только однозначные факты. Было то-то, то-то и вот это!

А для в этот момент не просто в очередной раз рушилось всё вокруг. У меня как будто включился свет в темноте, и я начал отчётливо видеть, что я и только я сам, разрушил тот мир, в котором был счастлив. Я не верил, что могу быть нужным такой девочке, какой была Белка. По сравнению со мной, она была во всём слишком. Слишком красивая, слишком правильная, слишком чистая...

Это я привык жить в дерьме, вот и искал его, ждал. Вот и накликал! Наверное, проще было поверить в то, что Марина меня обманывала и пыталась использовать, чем в то, что такая как она может выбрать такого как я.

Но я, взрослый мужик, не смог сдержать собственной глупой обиды. Обиды на то, что оказался прав, что не нужен, что всё было ложью. И ненавидел. Ненавидел её изо всех сил!

Как будто это она была виновата, что я сам не верил в ту жизнь, которой жил рядом с ней.

Но был ещё один момент. Во время рассказа о том, кто такая Алина на самом деле, меня зацепила одна фраза. Словно кто-то отвечал на мои вопросы вот таким способом. Речь шла о том, что отец Алины в своё время поверил уроду, укравшему девушку, получив на руки свидетельство о браке. Мол, официальные документы и печати заставляют в себя верить. Слишком глубоко в подкорке сидит убеждение, что печать из любой дичи делает важный документ.

Именно поэтому вся мразота, что живёт на разводилове, и представляется официальными представителями власти, сотрудники структур и компаний, что прочно связаны в мозгах у людей с государством.

В тот момент, мне некогда было сидеть и философствовать. Но я попросил повторить фразу, что так сильно меня зацепила.

Я быстро понял, почему она оказалась для меня такой важной. Я в чужих словах увидел ключ к разгадке событий трёхлетней давности.

Находясь там, в кабинете следователя, я держал в руках официальный документ. Тупо пялился в печать и не соображал. В ушах звучал голос Марины, озвучивающий просто несусветную дичь. Но беда как раз была в том, что даже попытки сообразить, что вообще творится, разбивались об эту гребанную печать. А главное, та аудиозапись и эта самая печать как будто отключили в башке функцию понимания одной простой вещи.

Никто и ничто, ни одна печать в мире, никакая форма и должность, не могли сделать гниду человеком. Скорее наоборот. А ещё, сама по себе печать не гарантирует, что она настоящая и стоит на законных основаниях. А не украшает какую-то левую бумажку.

Пока машины летели по следам укравшего Алину утырка, меня догнала ещё одна мысль. Та, на которую меня пытался навести Шаман. Даже подлинная печать ничего не говорит о событиях, что предшествовали её появлению. Абсолютно настоящее свидетельство о браке Алины, прятало настоящий ад, через который она прошла.

Та печать и аудиозапись показаний... Меня начинало трясти от мысли, каким образом их получили от Марины. Если со мной обошлись не церемонясь, и я, многое к тому моменту видевший и переживший, чуть не кончился. А Марина? Одно то, что после этих допросов она оказалась в реанимации с проломленной головой выбивало воздух из груди.

Знать бы! Знать хотя бы в больнице, что за девочка рядом, хотя бы имя раз услышать. Я верил, что даже в тот момент это знание меня бы отрезвило, заставило соображать и сложить одно с другим. Мне оставалось только радоваться, что мы после моей выписки так сказать, нигде не пересеклись с Белкой. Чую наговорил бы я такого, или ещё лучше сделал, что сейчас бы оставалось только в петлю.

Поговорить нам с Белкой о том, что было, надо. Обязательно надо. Просто хотя бы расставить точки над всеми нужными буквами. Я хотел знать всё, что произошло с ней. Всё, что было. И... И отчего я её не защитил. С чем наедине оставил, сбежав на контракт.

И боялся. Боялся узнать, боялся причинить ещё больший вред этими воспоминаниями. Но больше всего я боялся в ответ на вопрос услышать, что меня всё это уже не касается. Что я посторонний. Да, знакомый, да, она меня выручает, помогая с Мотькой. Но и всё. Это было бы справедливо и заслуженно. Я это понимал. Как и то, что я этот исход не приму.

Сабир не отпустил Киру. Я знал, что это за зверь, видел жестокость и ярость, что прячется под человеческой личиной. И видел, насколько он меняется рядом с Кирой. Для неё и ради неё.

Влад не отступился от Алины. Смог перекрыть страхи её прошлого и память о пережитом собой, заслонил её ото всего. Я видел Алину после освобождения. В её взгляде не было страха. Её эти события словно и не затронули. Зато сколько доверия было в каждом её взгляде на Шамана. Влад добился того, что она верила ему безоговорочно, и рядом с ним, Алина знала, что ей никто и ничто не сможет навредить. И принимала это.

Побратимы смогли. Перекроить себя, прошлое и настоящее, ради своих девочек. Неужели я не смогу?

Да, что Кира, что Алина - особенные. А разве Марина нет? Они ни в чëм им не уступала. Она действительно, как сказочная принцесса, заслуживала того, чтобы за место рядом с ней боролись.

- Вот и борись, полудурок! - сказал я себе, глядя в зеркало заднего вида. - Хотя, почему это полу? Не зря наш старший говорил, что я один пятерых дебилов стою, причём буйных.

Припарковался я у подъезда Белкиного дома. Легко нашёл окна её квартиры взглядом. Нет, сейчас я поднимать всё говно трёхлетней давности не стану. Нельзя, чтобы она переживала. Я сам, потихоньку, всё выведаю. А потом поговорим. Сейчас я смотрел на кухонное окно, и свет из него мне казался необычно тëплым.

Сейчас она наверное крутится с Мотькой. А я прекрасно помнил, как она хлопотала на кухне, ожидая моего прихода. Я поднимался по лестнице, ещё у двери чувствовал запах вкусненького... И улыбался от уверенности, что меня ждут.

Сейчас этой уверенности не было. Я услышал заминку в её голосе. Но, отсчитывая ступени, убеждал себя, что ещё смогу отвоевать шанс. А большего мне было и не надо.

В какую-то секунду, мне очень захотелось, хотя бы ненадолго представить, что всё вокруг иначе. И что Мотька не просто мой, а наш. И что я просто иду домой, к ним, к своей маленькой, но настоящей семье.

В небольшом коридорчике я остановился, засмотревшись на Белку. Солнце светило сбоку, переплетая её пряди с золотом. Как будто нимб светился.

Мотька и так редко капризничал, а сейчас и вовсе как мог демонстрировал, что он счастлив, доволен и в отличном настроении. Только вот Маринка с малым на руках казалась ещё более хрупкой и притягательной. Я не выдержал и сгрëб их обоих.

Белка наверное почувствовала моё настроение, но отвернулась, пряча лицо. Я повторил её движение, и даже что-то там пытался шутить, не отпуская от себя. Она мне не доверяла, и вполне заслуженно.

Но засыпая в её квартире, я чувствовал что-то такое... Похожее на счастье.