Глава 51

Роман.

Последнюю неделю я чувствовал себя каким-то ёжиком в тумане. Мысли не отпускали даже ночью. Только прижимая к себе Маринку я ненадолго выдыхал. Но стоило ей просто отойти на шаг, и моя башка снова почти взрывалась от попыток сообразить, в какую сторону гребсти из этого болота. Самым очевидным решением было окончательно переселиться и жить вместе.

И в то же время, это было самым хреновым решением.

День ото дня я всё больше запутывался. Чувствовал, просто знал, что рядом, в этом долбаном тумане неразберихи и непоняток прячется гора дерьмища размером с хорошую лошадь. И я даже примерно понимал в какой стороне. Но не видел, не понимал вообще, что делать. Искать это всё и пытаться разгрести или лучше обойти по большой дуге? Или лучше вообще идти в обратную сторону?

Проблема была в том, что я совсем запутался где какая сторона.

Марина сегодня встречалась с девочками. Мы с Мотькой её даже сами подвезли. Расцеловали в обе щëки, демонстративно в двоём облапивая на глазах у серпентария. Ну, демонстративно обнимал я, Мотька это делал от души. Он в силу возраста ещё не понимал, что с той стороны оконного стекла на нас смотрели две злобные гадюки.

Но показывать своего отношения к её подругам я не стал, хоть и прекрасно понимал, что вызываю у девок изжогу и непроизвольный выброс желчи.

- Я ненадолго, - смущённо улыбнулась Белка на прощание.

- Почему? - старательно спрятал радость я. - Спокойно поболтать и расслабиться у вас редко выходит. А время на работе, это не то же самое, что посидеть в кафе или собраться дома. Если ты из-за нас, то не переживай. Поеду к парням, сегодня все собираются у деда Афзала. Мотька с друганами побудет.

- Ага, - с ехидством прищурилась Белка. - Новым словам друзей научит. То-то Кира ведь? Вот Кира обрадуется!

- Бей, - намерено передразнил я сына. - Ну, не вредничай! И Марин... Мы если что, то по первому звонку!

Она улыбнулась и кивнула. Теперь я весь вечер тупо пялился в экран, ожидая этого самого звонка.

Мотька веселился с друзьями, но всё крутил головой по сторонам. Я поймал взгляд сына, когда Кира брала на руки одного из близнецов. Хоть и говорят, что мелкие дети ничего не понимают, я был уверен, что Мотьке нужна Белка.

Я вышел в сад и застал момент, когда старик Эмир хлопал по плечу одного из ставших многочисленных внуков. Вспомнились слова Мавра, что мы теперь все одна семья, наше братство не просто слова. Если кто и может помочь разобраться в каше в моей башке, то только Афзал Агиров. Я решительно направился в его сторону.

- Дедушка Афзал, - споткнулся я на обращении. - Можно поговорить?

- Хм, все жалуются, что старость одинока, никому старики не нужны и поговорить не с кем, - тёмные внимательные глаза были полны понимания и какой-то радости что ли. - Или это мне так повезло? Жизнь давно к закату, а я просто нарасхват.

- Ну, вы бы про закат жизни вслух не говорили, - усмехнулся я. - А то Кира услышит.

- Это да, - сверкнули совсем не стариковские зубы в счастливом оскале. - Волноваться будет, переживать. Любит меня внучка. Пойдём, пройдёмся, да поговорим. Тема для разговоров видно не простая, раз в одиночку заплутать боишься.

Я в который раз удивился вот этому сверхестественному чутью Эмира. Ведь именно так я себя и ощущал, заблудившимся и без возможности сделать хотя бы шаг.

- Так о чём говорить будем? О девушке? Той самой? - медленно шагал по дорожке среди розовых кустов Афзал.

- Вы в курсе? - вздохнул я, думая с чего именно начинать.

- Роман, - уже без всяких улыбок говорил Эмир. - Я многое видел в своей жизни. Пережил много горя, не меньше причинил. Мои соперники и враги тоже были чьими-то мужьями, братьями и сыновьями, их кто-то любил, ждал. У них была своя правда. Поэтому, когда горе пришло в мой дом, я не проклинал Небеса. Не требовал ответа... За что? У всего есть цена и за всё будет расплата.

- И что? Значит, чтобы не нарваться на эту расплату, нужно промолчать и всё стерпеть? - нахмурился я.

- Скорее дождь начнёт с земли на небо литься, - усмехнулся Афзал. - Это бой который не прекратится никогда, пока существует сама жизнь. Мужчины слишком звери, в нас всё ещё слышен голос естественного отбора. Для нас никогда не закончатся времена, где за лучшее нужно сражаться. Мы бесконечно воюем за лучшее место, за власть, за территорию, за покой. Безопасность близких, даже не самого себя, вот что однажды становится ценнее всего остального. И дороже. Но мы, мужчины, именно в этот момент по настоящему счастливы. Оберегая истинную ценность, тех кто нам дорог, мы возвращаемся к своей сути. К тому, зачем природа вообще придумала делить всех на мужчин и женщин.

- А ради женщины мужчины не сражаются? - спросил я.

- Ты как меня слушаешь? Само собой, что наш главный бой за женщину. Самую лучшую часть нашей души. На кой сдалась тебе сила, власть, деньги, земли, если нет той, ради кого всё это? Да и большая часть твоих близких появляется именно благодаря женщине. - Хитро прищурился Афзал. - Если бы не моя жена, я никогда бы не узнал своих сыновей, внуков, их жён и моих правнуков. Вон, и у Амирана сердце ожило. А то, что я в курсе... Не удивляйся. Семья это не только прямые кровные узы. Судьба странная, порой никакое кровное родство не даёт той близости между людьми, что бывает только между членами настоящей семьи. И пока человек не встретил такого, родного душой, то всё время будет ощущать непонятную нехватку. Как если в механизме не хватает шестерёнки. Но если такой механизм собрался во едино, это большая удача. И надо беречь друг друга. Я рад, что моему старшему внуку судьба позволила обрести ещё четырёх братьев. Возможно, что именно с этого началось возрождение нашей семьи. Я принимаю это факт с благодарностью к судьбе. Поэтому да, я дедушка, готовый и выслушать, и помочь. Ну, и всыпать по необходимости. Слава Богу, руки ещё сильны. Ремень удержат.

- Или кнут, - хмыкнул я.

- Сабир рассказал? - тихо засмеялся дед Афзал. - А тебя что же, тоже кнутом выпороть или на псарню отвести, да собаками притравить? Думаешь поможет?

- Боюсь, Марина не оценит, - улыбался и я, чувствуя, что разговор со старшим Агировым был верным решением.

- Вот видишь, - кивнул Афзал. - А мне ведь надо знать, в чём моя помощь может понадобиться, вот заранее и узнаю. В общих чертах, я о том, что произошло, и как тебя с твоей девочкой развело, уже знаю. Как и о том, что ты почти вернулся к ней, только пока что-то на пороге топчешься.

Я думал, что объяснить, что скопилось на душе, будет сложно. Но слова сами рвались быть услышанными, мысли неожиданно, словно кирпичики, складывались в одну картину. Я даже сам удивлялся тому, к каким выводам успел прийти за время своих раздумий.

- Так или иначе, но у девочки разрушена жизнь, - хмуро смотрел куда-то вдаль Афзал. - И твоя доля заслуг в этом тоже есть.

- Я не должен быть отказываться от того, чтобы всё выяснить. И не должен был исчезать, - я и сам понимал, где был мой косяк.

- И скорее всего, к этому моменту, ты был бы уже давно мёртв. И кто знает, не стала бы судьба твоей девочки ещё более страшной, - буквально озвучил мои мысли Афзал. - Мы к этому ещё вернёмся. А пока... Твоя вина не в том, что уехал. И даже не в том, что поверил в её вину. Теперь у твоего сердца есть непобедимое оружие против любых твоих сомнений в отношении Марины. Ты виновен в том, что позволил своему языку изранить её. Не просто вычеркнул из своей жизни, посчитав предательницей. Ты, решив уйти, вывалял всё светлое, что между вами было в мерзости. Шакалий поступок. Достойно, если ты считаешь кого-то грязью, отойти от грязи. Втаптывать в грязь уже нет. Именно так пыталась поступить Дамира с Кирой.

- Слова оказались более опасными, чем кулаки или нож, - и не думал спорить я.

- Конечно, - пожал плечами Афзал. - Потому что наши близкие, это наш мир. Или его основа. Её близким был только ты, единственный. Ни родни, ни друзей. Она верила тебе, она пустила тебя в дом своей души и старательно украшала его для тебя и ради тебя. А ты совсем не дурак. Да и твоё прошлое оставляет после себя накрепко вбитые в голову уроки. Ты бил наотмашь в самые уязвимые и больные места, в открытые раны, оставленные матерью. Вспомни, кем ты для неё был? А теперь ответь, ты действительно всё ещё не понимаешь, почему твои пьяные выкрики, стали для неё грузом, тянущим ко дну и продолжающим ранить её?

- Поэтому эти воспоминания её так пугают? - как просто и в то же время сложно оказалось это понять.

- Даже зверь обходит стороной те поляны, где встречался с охотниками, - вздохнул Афзал. - Вон мои псы. Разорвут. Но видел бы ты их глаза, когда к вольерам подходит ветеринар со шприцом во время прививок.

- Мдаа, меня пустили в дом, а я там всё изгадил и поломал, - вспомнил его же сравнение я.

- Да, именно. И слов гадких и неприличных по стенам написал, - добавил Афзал.

- А теперь больше всего хочу вернуться в этот дом, - сжал я кулаки.

- Так там же жить теперь нельзя, - взгляд Афзала вновь стал очень внимательным. - Надо писанину твою вычистить да соскрести, стены заново выкрасить. Всё, что поломано, починить. Новое не купишь. Значит, чинить надо так, чтобы лучше прежнего было. А куда тебе что чинить, если ты появился, и права качаешь. Перед выбором ставишь. Между теми, кто ей стал близок в твоё отсутствие, и тобой. И не просто тобой, но ещё и мальчишкой, к которому светлая душа привязалась.

- Я ни разу подобного не говорил! - возмутился я.

- А отношением не показывал? Делами? Может настроением? - с пониманием улыбался Афзал.

- Они меня ненавидят. И мириться с моим появлением не собираются, - вздохнул я.

- А ты? Ты вообще предлагал им мир? Поговорил по душам, честно и открыто? Узнал, почему они видят в тебе врага? Может им просто нужны гарантии, что ты снова не причинишь Марине боли, - присел на лавочку Афзал. - Или тебе твоя гордыня поперёк дороги легла и рот заткнула? Вот видишь, говоришь, что на всё готов, а сам даже на разговор сил не находишь.

- Я как-то решил... А ведь действительно, даже не попробовал поговорить, - почесал затылок я. - Да и есть вопросы, на которые у меня нет ответа. А они их зададут. Мол, не нужна ли мне Марина, как нянька для сына? Или не решаю ли я с её помощью вопрос с жильём. Вообще не вариант снова у неё жить. Но чтобы её себе забрать... Чтобы снова вместе с ней быть, нужно ту историю закрыть. Она ведь так ничего толком и не знает, что произошло.

- Ты знаешь, - развёл руками Афзал. - Почему не расскажешь?

- Потому что та история просто открытая демонстрация того, что кто-то захотел и просто решил использовать её. Бить, ломать, угрожать, издеваться... И ему ничего за это не было. Тот следак там вообще для фона был, пятым лебедем в третьем ряду кордебалета. - Признался я. - А я ни защитить, ни отомстить не могу. И где гарантия, что её снова не дёрнут? Она и без того до сих пор боится. Проверяет замки по несколько раз, как-то сжимается, когда к ней подходит кто-то из полиции. А при её работе и такое бывает. Рассказать ей... Всё равно, что подтвердить, что да, она права, ейесть чего постоянно бояться и защитить её некому.

- Правда что ли некому? - взгляд старика стал холодным и колючим. - А ты? Ты больше не одиночка с тёмным прошлым. У тебя есть семья! Сабир, Влад, остальные из вашего братства. Думаешь, Денис или Булат откажутся? Но и это ведь не всё. Кайрат, Тахмировы. Каждый из них стоит маленькой армии. Себя я тоже скромно причисляю к твоей семье. И судя по этому разговору, не без оснований.

- И выйдет так, что пытаясь доказать Марине, что я что-то из себя представляют, что чего-то стою, как мужик, я подведу под пули вас всех. Всю семью. А у парней жëны, дети...- слова тяжело давались. - Мой гонор стоит того?

- Вот мы и вернулись к началу разговора. - Хлопнул себя по коленке Афзал. - Каждому поколению мужчин предназначена своя битва ради права быть хозяином в своей жизни и на своей земле. И только чёткое обозначение границы позволит вам дальше жить в покое. Это первое. А вот второе... Есть момент, который ты упускаешь. Семья требует от человека очень многое. Это большая ответственность и тяжёлая обязанность. Но семья и многое даёт. Не только ты должен, но и тебе. Понимаешь? Для того, чтобы ты мог дальше жить, тебе нужно разобраться в прошлом. До последней точки. Это опасный путь. Но ты не можешь единолично отказаться от него, в попытке сохранить видимость спокойствия.

- Но это же действительно опасно... - начал я.

- Роман! - жестом, подняв вверх прямую ладонь, потребовал молчания Эмир. - Когда-то я позволил одному из своих сыновей оставить в покое незакрытую историю. Некоторое время была тишина. А потом прошлое ударило в спину и забрало всех моих сыновей. И слушая тебя, я чувствую знакомую вонь. Так несло и от той истории. Поэтому я не позволю оставить эту историю открытой и вновь повернуться спиной. Поговори с братьями. Это добрый совет, поверь.