Глава 12

МИЛА.

— Так держать! Не сбавляйте скорость! – поощряет добрым словом всех подчинённых генеральный.

Мы полным составом сидим на очередной пятничной планёрке и только что в мельчайших подробностях разложили директору итоги каждого отдела за прошедший месяц.

— Недочёты я все озвучил и жду корректировки в самое ближайшее время. Не откладывайте на «потом». К тебе относится, Березин, – стреляет глазами в Игоря.

— Тогда подрядчик сплоховал, а не я, Марк Миронович, – возмущается наш «строитель».

— Твоя вина, что не предусмотрел все сбои, – отвергает отмазку мужчина и поворачивается к «бухгалтерии». – Евочка, перед тем, как выписать премиальные, список мне на стол, – и, услышав сердитое сопение Березина, улыбается шире, чем обычно.

— Хорошо, Марк Миронович, – принимает указание начальства подруга и посылает своему пижону многозначительный взгляд.

Намёк на то, что с ней можно договориться.

Как только до парня доходит смысл происходящего, то мгновенно направление его напускного обаяния переносится с Барсова-старшего на Аверину.

А той только это и нужно. Попался, голубчик.

Даже не знаю, кого мне жаль больше.

Устремляю короткий взгляд на Яна Марковича и снова получаю в ответ упрямое молчание.

Последнее время с ним творится что-то странное.

Грандиозное возвращение отца с сыном я пропустила. Но напоролась на них уже на следующий день. И если старший Барсов, завидев меня издалека, растянул губы в радушной улыбке, то сынок сжал их в плотную линию и, сверкнув на меня острым взглядом, выставил перед моим лицом спину.

Нет, я, конечно, оценила широкий разворот его плеч и захватывающую пятую точку, но почему бы и передом не блеснуть?

Даже исходя из таких демонстраций, я всё равно обязана перед руководством каждый раз отвесить поклон и воодушевлённо рукоплескать их авторитету.

Прошмыгнуть мимо не получилось.

Приветствие получилось неопределённым.

— Добрый день, – важно кивнула начальству.

— Добрый, – скрипнул зубами Ян Маркович, раздувая ноздри и отворачивая лицо.

— Милочка, как работается? Всё хорошо? Помощь какая-нибудь нужна? – не заметив перемену в сыне, запел ласковым голосом отец.

— Всё отлично, Марк Миронович. Справляюсь. Спасибо, что поинтересовались, – с искренним уважением ответила я.

— Если Ян Маркович будет сильно изнурять, то сразу ко мне – будем дурь из него выбивать, – напустил на лицо серьёзность мужчина, и я, не удержавшись, немного похихикала, но тут же смолкла, когда ощутила на себе прицельное гневное внимание начальника.

Заиграл желваками, испепеляя меня на месте.

Невинно похлопала глазами, ещё раз улыбнулась генеральному и в тот же момент улетучилась.

С тех пор, если и нужно иметь друг с другом дело, то приходится терпеть весомое напряжение и грубые обрывки фраз, коими меня с лихвой заваливают.

Я, конечно, не сильно удивлена, что Барсов умеет быть скотиной, но почему активизировался сразу после командировки?

Куда уж больше-то?

Или «сволочизм» прогрессирует?

Вот и сейчас смотрю на него и думаю: «И чего это рожа сделалась такая мерзкая?»

— Ну, а теперь перейдём к более приятным новостям! – отвлекает от прищуренных глаз босса генеральный. – Я решил обновить сайт нашей фирмы.

За столом пробежались удивлённые вздохи.

— У нас много новых лиц, — подмигивает нам с Евой Барсов-старший и уже сдержаннее обводит ещё пару присутствующих женщин тёплым взглядом. — Молодых и красивых, – улыбка сама собой расцветает на наших губах. — И я подумал, что стоит усовершенствовать и всю информацию о нашей компании, включая и фотографии.

— Всех сотрудников? – рассеяно уточняет Гена-адвокат.

— Ты чем слушаешь, рыжий? – отзывается начальник охраны Глеб Богатырёв. – Сказали же, про всю компанию, или ты у нас неприкосновенный?

— Ба, Глебка, забыл сегодня стероиды принять? Слух улучшился и просвет в памяти? — не раздумывая, рычит сквозь зубы Гена.

— А ну замолкли! – ударяет по столу кулаком Марк Миронович, и все послушно затихают.

— Так, что я там говорил? А! Вспомнил! Я уже нанял фотографа и через пару дней жду вас всех нарядными, – даёт распоряжение мужчина, но заметив, что некоторые женщины принялись прям сразу прихорашиваться, тихонько добавляет. – В меру, конечно.

Почувствовав, что щека у меня начинает подозрительно гореть, бросаю на Яна Марковича бесстрашный взгляд и тут жалею об этом.

Уверенность глохнет, когда босс, не стесняясь посторонних глаз, смотрит на меня в упор, демонстративно хмыкает и, натянув гнусную ухмылочку, громко заявляет:

— Некоторые не знают, что такое мера. Им нужно объяснять доходчиво.

Либо генеральный принципиально не замечает выкрутасы сына, либо слеп, как крот:

— Ну вот и объясни.

Тёмно-карие моментально вспыхивают вседозволенностью:

— С удовольствием.

Как только Марк Миронович даёт разрешение расходиться, встаю из-за стола и, не расцепляя взгляды с его сыном, молча караулю последнего за дверью зала совещаний.

Дожидаюсь его приближения и разъярённо шиплю:

— Сейчас начнёте объяснять или, может быть, мне вечера дождаться?

— Сейчас, – скалится в ответ. – В мой кабинет.

Так и идём. Он вышагивает неторопливо, я бегу.

Быстрее бы захлопнуть эту чёртову дверь в его кабинет и на пальцах показать, куда он может засунуть себе «объяснения».

Но первым делом я почему-то выпаливаю:

— Где моя машина?

— Сегодня вечером будет на том же месте, – проходит к креслу и снимает пиджак.

Недоверчиво наблюдаю за длинными пальцами, расстёгивающими верхние пуговицы рубашки.

— Что вы делаете? – напрягаюсь я, когда вижу натренированный торс начальника.

— То же, что и вы со мной, Мила Андреевна. Сбиваю с толку, – сиплым голосом отвечает босс, следя за тем, как мои ноги делают медленные шаги назад.

— Ян Маркович, напоминаю вам, что мы с вами не… — не успеваю договорить, как внезапно оказываюсь прижатой к стене. Не оставляя мне возможности сбежать, Барсов вдавливает меня всем своим телом в твёрдую поверхность и прикасается губами к щеке.

Дёргаюсь от неожиданности и отворачиваю лицо.

— Плевать! – хрипит мне на ухо шеф, зарываясь носом в волосы. – Я тебя хочу. Что мне нужно сделать, чтобы ты стала моей?

Задыхаясь от возмущения и гнева, упираюсь ладонями в его грудь и пытаюсь оттолкнуть. В нос ударяет аромат его парфюма. Пряный, обволакивающий, немного горьковатый запах, лишающий воли и сметающий всю мою трезвость наповал.

Мужчина перехватывает мои руки, чувствительно сжимая запястья, и поднимает их над головой.

— Заплатить, – впадаю в ярость. — По самой высокой цене в моём прейскуранте.

Барсов откидывает свою голову и впивается в меня жадным взглядом. Молчит.

Сглатывает и склоняется к моим губам.

Как бы я ни сопротивлялась, но по моему телу пробегает горячая волна желания.

Какой же он красивый. Никогда я ещё не призывала себя остановиться и не пялиться на мужское лицо. Только с ним.

Тёмно-карие глаза блестят. Неотрывно смотрят на мои губы. Он освобождает из захвата одну мою руку, чтобы тут же соединить с другой. Слегка морщусь, когда его ладонь стягивает кожу на обоих запястьях. Босс замечает моё прерывистое дыхание и, ослабив силу в своих руках, шепчет мне прямо в губы:

— Хочу раскрыть тебя до конца…

Вместе с его словами я чувствую на своём бедре настойчивое прикосновение ладони, медленно, но верно задирающей мне юбку. Цепляя капрон колготок своей шершавой кожей, Барсов проникает под одежду и дотрагивается до кружевной каёмки моих трусов.

Сдавленный стон мне в губы, затуманенный взгляд, и кожа на моей ягодице обжигается сильным сжатием.

— Никогда… — рычу сквозь зубы прежде, чем мой рот затыкают глубоким страстным поцелуем.

Отпустив мои руки, Ян Маркович одним рывком поднимает меня под попу над землёй и вжимается бёдрами, показывая своё возбуждение в полной мере.

Неконтролируемое влечение тут же отдаётся влажностью между ног, и я выгибаюсь, закатывая глаза.

Оторвавшись от моих губ, Барсов припадает к открытой шее и прикусывает кожу, после чего сразу проводит по ней влажным языком.

Впиваюсь ногтями в его затылок и издаю тихий стон, когда мужские ласки начинают набирать обороты.

Приподняв меня ещё выше, начальник, не мешкая, прямо через блузку и тоненький лифчик обхватывает зубами сосок, оттягивая его с такой силой, что я сжимаю ноги вокруг его талии.

— Ян Маркович, к вам посетители, – слышу отдалённый голос его секретарши из селектора на столе и в ужасе застываю в объятиях такого же окаменевшего босса.

О Боже!!!

К горлу подкатывает паника, и я начинаю дрыгать ногами, чтобы Барсов меня отпустил.

Оказавшись на своих двоих, поправляю юбку и безуспешно пытаюсь прикрыть мокрое пятно на блузке в районе груди.

Мужчина не двигается, и я с мимолётным любопытством вглядываюсь в его лицо.

Ну конечно!

Глаза сияют. Уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

Впадаю в бешенство и поджимаю губу.

— Даже платить не пришлось… — открывает свой поганый рот шеф и запинывает мою гордость поглубже под плинтус.

Не успеваю подумать, как моя рука сама взмывает вверх, и в гулкой пустоте кабинета эхом раздаётся звук пощёчины.

Босс замирает, а вот меня уже ничем не остановишь.

Отворяю нараспашку дверь и, чуть не сшибая с ног нескольких мужчин, выметаюсь вон из приёмной начальника.

Даже грозное Барсовское: «Мила!» не удержит меня от желания покинуть офис прямо сейчас.

Впопыхах хватаю свои вещи, машу рукой Эле и на всей скорости спускаюсь на парковку.

Моя ласточка сразу бросается в глаза, и я подношу руки к небу. Хоть в чём-то везёт.

Выжимаю педаль газа на полную и делаю облегчённый выдох только тогда, когда отъезжаю от офиса на приличное расстояние. В сумке начинает звонить мобильный. Барсов.

— Пошёл к чёрту! – рявкаю в сердцах на всю машину.

Всё под откос.

Работа. Стабильность. Голимая гордость.

И ладно бы его во всём обвинить. Я с удовольствием. Но подойдём к ситуации рационально.

Вместо того, чтобы взять и уйти, я мешкала. Я подпустила к себе. И даже с опозданием не поумнела. Стояла и текла, как сучка, отвечая на его вольности.

Вот тебе и Вольская. Подтвердила фамилию, называется.

Он же теперь меня со свету сживёт.

Нарёк меня девочкой по вызову…

А я ещё и выпендриваюсь. Очуметь. Честная давалка…

Торможу на светофоре и кошусь на сумку. Звонки прекратились, но брякнул звук входящего сообщения.

Любопытство перевешивает, и я беру телефон в руки.

«Завтра у тебя выходной. Подготовься к фотосессии.»

Фуух. Не уволена – и на том спасибо.

За сутки я уж придумаю тактику поведения с охреневшим начальством.

Или нет. Судя по тому, что нужно срочно поменять трусики, то вляпалась я по самое: «Так уж и быть… Возьми меня на столе!»

Ненавижу чувствовать себя неуверенной и слабой.

Нужно сжечь во мне все сомнения и развеять красиво по ветру. Раскрыть глаза на то, что я не сползаю на самое дно, и жизнь на самом деле не такая сука.

Есть у меня на примете парочка людей, кто способен в этом помочь.

— Мам? – улыбаюсь я, когда мой вызов принят. – Покормите?

— Конечно, радость моя. Ты скоро? – слышу тёплый голос родного человека.

— Двадцать минут, – прикидываю в уме. – Мяса и побольше.

— Ууу, – понимает всё мама. – Мы с папой ждём тебя. Он так соскучился, что готовься, сейчас затискает!

Родители всегда очень чутко чувствуют моё настроение. И если мама отвлекает разговорами, то папа просто молча сжимает в тисках и успокаивает крепкими объятиями.

Как маленькая девочка радуюсь скорой встрече с семьёй и поворачиваю машину в сторону их ресторана.

***

Знаете, как я провожу выходной?

Нет, не сплю. Но почти угадали. Я отлёживаюсь. Меня уложила на лопатки жадность.

«Мяса и побольше!».

ТЬФУЙ.

Только я могу на нервах сожрать несколько порций, как ни в чём не бывало расцеловать на прощание родителей, свернуть за угол и сложиться пополам от дикого спазма.

«Подготовься к фотосессии…»

Подошла со всей ответственностью. Завтра точно буду выделяться. Встану в центре, и гримаса боли, которая отразится на моём лице, точно привлечёт внимание новых клиентов. Они мне ещё спасибо скажут за то, что сайт станет таким популярным.

— Лечи меня, Кирюша, – обращаюсь к свернувшемуся рядом коту. – Если это поможет, то разрешаю пописать мне на живот.

— Даже не думай об этом! – грозно добавляю я, когда четвероногий гад вдруг распрямляется и собирается сменить под собой кровать на моё тело.

Накрываю нас одеялом, ставлю будильник, кладу телефон под подушку и молюсь, чтобы завтра, когда ко мне подойдёт Барсов, меня на него не вырвало.

Или…?