Глава 22

ЯН.

Просыпаюсь резко. Просто открываю глаза и закрыть их уже не могу. Передо мной то, о чём я уже давно мечтаю. Мечта, которая является явью невообразимой, изумительной красоты. Мила.

Всегда такая разная.

То дерзкая, то робкая.

До умопомрачения сильная или как сейчас. Беззащитная. Тихая. Милая.

Словно под влиянием невидимого магнита пододвигаюсь ближе к мирно спящей девушке и дрожащей от нарастающего желания рукой нежно провожу по линии её подбородка.

Такая мягкая кожа. Трогал бы часами. Смотрел. Упивался бы неповторимым сладким запахом.

И сейчас то, что я кайфую от мысли, что Мила со мной, в тёплой постели, частично обнажена, доказывает, что эта девушка даже во сне плевать хотела на мои привычные устои.

Со мной не делила постель ни одна женщина. Я не позволял.

Удовлетворила мои потребности, исполнила пожелания, прилично заработала. Всё. Выход найдёшь сама.

Так выглядела схема связей с женщинами.

Всякие были. И худые, и толстые. И маленькие, и в возрасте. Цвет волос, губы и сиськи менялись со скоростью света. Ни одна не смогла зацепить. Ни внешностью. Ни талантами. Вообще ничем.

Я и не надеялся, что когда-нибудь проснусь и залипну от восхищения женщиной, трогая её запутавшиеся волосы и пересчитывая маленькие родинки на лице.

Не сказать, что и мечтал об этом. Я просто не думал. Неоднократно слышал о таких бреднях, но они вызывали у меня лишь смех и даже в какой-то степени сочувствие.

Вот и сейчас я не могу понять, что меня переполняет больше. Радость или ужас?

Почему она? Почему именно к дыханию Вольской сейчас прислушиваюсь, медленно стягивая с неё покрывало, чтобы обнажить ноги?

Обычные ноги…

Мля. Вру.

Шикарные ноги…

Всматриваюсь в её расслабленное лицо. Спит. Сползаю к обнажённому женскому бедру, так зазывно выглядывающему из-под края покрывала, и дотрагиваюсь до него губами. Опьянённый этим прикосновением, оставляю ещё один поцелуй около полоски трусиков, напрочь забывая, что играю с огнём. Никакой реакции не следует, и я беспрепятственно оставляю след влажных губ на ткани трусиков, плотно прилегающих к манящему треугольнику между ног девушки. Распалённый накатившим чувством безнаказанности, утыкаюсь носом прямо в её промежность и всей грудью вдыхаю самый желанный запах на свете.

Поднимаю голову и сквозь дурман, помутивший разум и зрение, смотрю на Вольскую, у которой, кажется, атрофировались все рецепторы. Спит как убитая.

Интересно, а она почувствует, если я…

Блядь!

Держись, мужик!

Только не так. И только не с ней. Я должен видеть глаза Милы, когда войду в неё резким толчком и до самых яиц.

Мля, Вольская, вот умеешь ты настроение испортить! Такими темпами я возьму приз, как самый частый дрочер.

Как я до такого дошёл? Даже когда пушок над губой только начал пробиваться, так не увлекался онанизмом, как сейчас.

Взрослый, холостой, а главное полноценный мужик – и не могу одной-единственной девке вставить.

Стоит ли так мучиться?

Взгляд падает на маленькие пальчики, подрагивающие во сне, и на красивые ногти, которые оставили отметины по всей моей спине, вызывая у меня прилив возбуждения.

Чёрт!

Это того стоит.

Поднимаюсь выше, нависаю над Милой на локтях и целую голый животик. Закрываю его майкой, чтобы больше не притягивал внимание, возвращаюсь на своё место, поправляю в трусах напряжённый член и только после этого небрежно толкаю паршивку в плечо:

— Вольская, хватит дрыхнуть!

***

— Прав был консьерж, – замечает Мила, открывая очередную бутылку с водой. – Сегодня и правда аномальная жара.

— Я не могу усилить кондиционер, ты и так в одних трусах, – говорю я, устанавливая маршрут в навигаторе.

— Это шорты, Ян, – спокойно поправляет меня девушка. – Мне и в них жарко.

— Ты и в храм собралась в таком виде? – колко замечаю я, бросая беглый взгляд на её ноги от ушей.

— Очень смешно, – щёлкает пальцами перед моим лицом. — Я посмотрела в интернете. Там на территории есть лавка, где продаются платки и юбки.

— Предусмотрительно, Мила Андреевна, – кидаю сарказм и завожу двигатель. – Нам ехать два часа минимум, – недовольно бормочу под нос, выезжая с парковки прокатного центра.

— Моя вина в чём? – возмущается Вольская, сверля мне профиль.

— Спать надо меньше, не краситься и двигаться быстрее, – язвлю я в ответ.

— Надо было заранее бронировать машину и не пришлось бы выбирать и ждать битый час оформление, – фыркает девушка и тянет руку к приборной панели. – Я замёрзла, – злобным голосом поясняет она.

— Сзади джинсовка моя. Накинь, – отодвигаю её пальцы и регулирую температуру сам.

— Обойдусь, – обиженно цедит сквозь зубы и отворачивается к окну, обнимая себя за плечи.

Прикусываю язык и сжимаю челюсть, чтобы хоть как-то себя приструнить. Весь день срываюсь на Миле, хотя злюсь сам на себя. Стоило девушке очнуться и открыть глаза, как стало понятно, что они заплаканы.

Я мудак. Реальная сволочь.

Всё утро ходил за ней тенью и от бессилия рявкал по любому поводу. Сам же просил о спокойствии, а от сожаления, что стал причиной слёз, не могу сдержать накал эмоций, что рвёт изнутри.

Ну не умею я извиняться. Не умею и не понимаю женщин.

Приказать – могу.

Сказать, чего хочу от них – могу, а сообразить, что хотят от меня – никак.

И это жутко злит.

Понятия не имею, как добиться её расположения.

Она, конечно, изложила всё по пунктам…

Ей нужны серьёзные отношения, переходящие в брак.

И вот тут я туплю и вообще не въезжаю в женскую логику.

О какой женитьбе идёт речь, если ты даже переспать со мной не можешь?

Хмурюсь, когда слышу внезапно включённое радио:

«…вслед за аномальной жарой синоптики предупреждают о надвигающемся…» — выключаю, чтобы ни на что не отвлекаться.

— Эй, я не дослушала, – раздаётся негодующий голос Милы. — Что там надвигается?

— Пенсионная реформа. Тебе ещё долго, – насмехаюсь над её тоном, но тут же замолкаю, когда девушка гавкает на всю машину:

— Поворачивай обратно!! Это же невозможно!!

— Спокойно. Я просто пошутил, – кошусь на злыдню и на всякий случай включаю радио обратно.

«…а сейчас реклама! Оставайтесь на нашей волне, и вы услышите новый хит этого лета…»

На этот раз не я оборвал раздражающий звук. Судя по громкому вздоху возле себя, Вольская тоже на пределе.

— Дорога оставляет желать лучшего… — уже более миролюбиво замечаю я, когда от ватной тишины в салоне сводит затылок.

— Просёлочная… — одним словом поддерживает Мила.

— Если уж такой знаменитый храм, могли бы и сделать… — занудно развиваю мысль.

— Хорошо, что не зимой едем, а то забуксовали бы…

— Если хочешь, остановимся, и я тебя сфоткаю в поле, – вдруг осеняет меня.

– Давай лучше я тебя! – начинает хохотать девушка.

— Совместное селфи? – улыбаюсь я, предвкушая сделать наше первое общее фото.

— А давай! – соглашается Мила, включая на своём айфоне камеру. – Распечатаю, повешу на стену и буду вздыхать по ночам, вспоминая те редкие моменты, когда ты бываешь нормальным человеком.

— Сейчас договоришься, Вольская! – торможу на обочине. – Быстрее, пока машин нет… Негоже такому дяде как я по лугам прыгать и одуванчики рвать!

Искренний женский смех и:

— Быстрее! Я хочу это видеть!!!

Вылезаем из машины, и я столбенею при виде идеальной перед глазами картинки. Под ярко-голубым небом в россыпи цветов и травы стоит моя улыбчивая Мила и, беззаботно раскинув руки в стороны, подставляет лицо под ослепительные лучи солнца.

От внезапного осознания важности этого момента даже закружилась голова.

Недолго думая, достаю из кармана джинсов мобильный и быстро щёлкаю красавицу на фоне этой природной красоты.

— Ну, чего застряли, Ян Маркович? – поворачивается Мила. – Идёмте! – протягивает в мою сторону руку. – Я сплету вам венок на голову! – и по всей округе разносится заливистый смех, резко переходящий в визг, когда я срываюсь с места и бегу ловить несносную девицу, чтобы отходить по голым ляжкам каким-нибудь колоском.

***

В машину возвращаемся изрядно вспотевшие, но зато в приподнятом настроении. Не могу скрыть восторженной улыбки, когда вижу, как светится от счастья Мила. Вот что с людьми делает чистый воздух.

— Можно, в Инстаграм выложу? – тычет пальцем на фотку, где я, услужливо напялив на голову цветы, улыбаюсь как идиот.

— Только попробуй, – предупреждаю я.

— Боишься, что испорчу твой образ непроницаемого лидера? – подтрунивает девушка, наводя на мой профиль камеру.

— Да, ты права, – отвлекаюсь от пустой дороги и с усмешкой смотрю на повеселевшую Милу. – Трудно управлять компанией, когда в душе ты ромашка, – и прямо одновременно с щелчком, скосив глаза, высовываю язык.

И ни капли при этом не смущаюсь. Если такое дурачество влияет на настроение Вольской и меняет его до неузнаваемости, то я готов хоть на голове стоять… пока никто не видит.

— Шикааарно! – довольно заявляет Мила и, стрельнув в меня заговорщицким взглядом, что-то сосредоточенно проделывает в своём айфоне.

— Не расскажешь мне, милая, что это ты там промышляешь?

— Хочу отослать эту фотку на работу, чтобы успели обработать и изменить на сайте, – совершенно не беспокоясь о последствиях, поясняет девушка, но тут же огорчённо вздыхает. – Ну вот. Связь обрывается.

Победно улыбаюсь. Даже ругать её не хочется.

— Кстати, что там с моей фотосессией? – нетерпеливым тоном спрашивает Мила.

— Ничем не могу помочь, – пожимаю плечами и раздосадованно цокаю. — На фотографиях стоит гриф «Секретно».

— Ян, – звучит строгий голос.

— Мила, – в той же манере.

— Заключим сделку? – коварный ход.

— А тебе есть что предложить? – окидываю Вольскую озадаченным взглядом и задерживаю его на её голых коленях.

— Твои фотографии взамен на мои, – с важным видом произносит девушка, складывая руки у себя на груди, подпирая её так, что в вырезе тоненького топа выделяются округлые полушария.

В горле моментально сохнет.

Перевожу глаза выше, где на лице застыла маска ожидания, и вопросительно выгибаю бровь:

— Ты серьёзно ждёшь, что я соглашусь?

— Я ведь могу их опубликовать, Ян… — многозначительно тянет в ответ.

— Опубликовывай, – отмахиваюсь нейтральным тоном. – Ты можешь делать, что хочешь.

— И ты не против? – недоверчиво уточняет Вольская.

— Мила, я не дурак, – впиваюсь в неё осуждающим взглядом. – Когда я согласился фотографироваться, то отчётливо понимал, что ты можешь меня этим шантажировать.

— Тогда зачем согласился? – изумлённо шепчет девушка и замирает в ожидании ответа.

— Потому что доверяю тебе, – на полном серьёзе выдаю правду и крайне поражаюсь тому, что это признание больше не вводит меня в ужас и не вызывает в Миле отторжение. Теперь я смотрю на неё другими глазами, и степень её значимости заметно возросла.

Она не торопится отвечать, и я замечаю неловкость в её глазах. Я и не жду, что ответит. Не сейчас. Она ещё не готова распознать во мне хорошие качества. Её заботит пока только попытка отвязаться от меня, а я стараюсь изо всех сил не опуститься до уровня дикаря и не утащить девчонку в лес, мимо которого мы сейчас проезжаем.

— Ты заметила, что за последние пару часов мы не встретили ни одной машины? – задумчиво спрашиваю я, желая сменить тему и вернуть Милу из «кокона», в который она снова забралась, стоило только затронуть наши отношения. – Хотя экскурсии открыты, и я уверен, что желающих посетить храм полно.

— Может, все с утра ещё съездили? – предполагает девушка, стараясь скрыть вздох облегчения. – Мы поздно выехали…

— Может быть… Тебе не холодно? – бегло оцениваю её загорелую кожу на наличие мурашек.

— Нет. Спасибо, – улыбается. Хоть и скованно.

Нервно сглатываю. Это какая-то пытка. Сидеть и изображать безучастность. Контролировать каждое слово и взгляд. В то время, как мне до безумия хочется пересадить девушку к себе на колени, сорвать с ног эту тряпку, называемую «шортами», и войти в неё до самого основания, смакуя стон удовольствия, который она не сможет сдержать.

Вместо этого перебираю в уме приличные слова, которые не вынудят её взбрыкнуть и отвернуться.

Бля! Невыносимо!

Сжимаю руль и вдавливаю педаль газа в пол. Хоть как-то выпущу пар.

— Алло? – слышу возле себя и бросаю на Милу полный любопытства взгляд.

Если это её хмырь-бывший, то ему несдобровать. Пересчитаю все кости ублюдку, если вздумает подойти к моей женщине.

— Привет, Ев. Тебя плохо слышно! – повышает голос Мила, прикладывая плотнее к уху телефон.

Выдыхаю.

Аверина.

Беспечная бухгалтерша, помешанная на Березине, но за должность зам.буха регулярно делающая отсос Богатырёву.

Не в моих принципах уступать, но друг сам за неё просил. Пока минетчица справляется, но первый же прокол – и я вышвыриваю девку за борт. Глеб предупреждён.

Интересно, а как Мила относится ко всему этому? Наверняка в курсе, что лучшая подруга не стремается по карьерной лестнице идти верх такими способами. Или же нет?

— Не вздумай давать ему мой второй номер!! – взвинченно восклицает Вольская, и я напрягаюсь.

Зря со счетов снял придурка. Зря расслабился. Вернёмся в город – навещу падлу и детально объясню, что Мила моя.

— Ева, ты о чём?? – ошарашенно голосит девушка. – Не о чем тебе с ним разговаривать и точка. Не лезь в это!

Аж пальцы сводит, как хочу вырвать у неё из рук телефон и послать Аверину ко всем чертям собачьим.

Прислушиваюсь к разговору, но не могу разобрать голос блондинки. Стискиваю челюсть.

Если эта дебилка начнёт склонять Милу к возвращению к бывшему – уничтожу. С позором выставлю на улицу и выдам волчий билет.

— Я не против, – уже более спокойно говорит Вольская. — Если Алиса с Ксюхой согласятся, то устроим девичник у меня дома. В клуб больше не пойду.

Так она ещё и по клубам шастает…

Твою ж мать!

Когда? С кем? Давно?

Убью.

Пока паршивка щебечет по телефону, хвалясь «обалденным» загаром, выжимаю скорость до опасной границы на спидометре и обрастаю гневными эмоциями. Будто чувствуя моё напряжение, небо резко затягивается тучами, вдалеке виднеются вспышки молнии, и вот я уже включаю дворники, чтобы хоть чуть-чуть возобновить перед глазами обзор. Вместе с дождём, который крупными каплями тарабанит по машине, в унисон моей пульсации в висках раздаётся раскат грома.

Мысль о том, что Мила была в клубе, вводит в бешенство и вытаскивает наружу неизведанное чувство.

Только один раз я не смог совладать с ним и поверг в шок себя и остальных.

На фотосессии, когда центром внимания была моя Мила. Когда она стала в глазах мужчин объектом вожделения. Вот тогда я и сорвался.

Так и сейчас. Я на пределе.

Хочется рвать и метать.

Хочется сжать Вольскую в тисках и придушить, чтобы никому не досталась.

— Ян, помедленнее, – доносится сбоку её взволнованной голос. – Дорога размыта. Куда ты так гонишь?

Меня это не беспокоит. Я умелый водитель и контролирую ситуацию.

— Хорошо повеселилась в клубе? – выпускаю наружу мучающий вопрос.

Краем глаза вижу, что Мила хмурится:

— Я не собираюсь обсуждать это. Сбавь скорость.

— С кем ты была? – продолжаю я. – С Авериной? Хороша компашка! – желчно выплёвываю. – Ну и как? Многих мужиков развлекли?

— Не смей меня оскорблять! – холодным тоном по нервам. – Мы с тобой уже всё решили. Кроме работы нас ничего не связывает!

— Ты думала об этом, когда засовывала язык мне в рот? – прожигаю Милу взглядом, улавливая в её глазах зеркальное отражение своих же эмоций.

Мне хочется выбить из неё правду, услышать, наконец, желанные слова, что она чувствует ко мне то же, что и я к ней, но в последний момент, когда она решается ответить, я ощущаю, что машину резко уводит в сторону. Пытаюсь разглядеть дорогу, но перед глазами только капли дождя. Понимая, что теряю управление, инстинктивно жму по тормозам и стараюсь удержать руль, но скорость слишком велика, и боковое скольжение остановить уже нельзя.

Нас неизбежно несёт в кювет, и единственная мысль сейчас в голове: лишь бы моя Мила уцелела. Последнее, что мне удаётся увидеть перед тем, как я слышу скрежет и чувствую сильный удар, это ужас в глазах женщины, без которой моя жизнь бессмысленна.