17. Ночь
Меня почему-то совершенно не смущало, что он роется в самом сокровенном. В конце концов, я это сокровенное выкладываю на суд тысяч человек — и ничего. Тут оно просто немного сырое, недоделанное, ничего страшного.
Вот если за спиной стоят, когда я в мессенджерах общаюсь — тогда могу и озвереть. Три наши самые страшные разборки с мужем были именно из-за этого. Даже чуть не развелись через неделю после свадьбы. Зря, конечно. Надо было.
Я повертела чашку с коньяком в руках, сделала еще глоток. Он ароматным теплом разлился по языку, а потом — сразу — тем же теплым уютом разбежался по венам, превращая вечер в волшебство.
— С тобой как-то интереснее пьется, — призналась я. — Неужели вкус коньяка зависит от компании?
— Со мной все интереснее, — не умер от скромности Роман, лениво листая подборки картинок дальше. Одобрительно поцокал языком, найдя визуал Дэрила из дилогии про порноактера. Еще бы, мы такого мужика отыскали, просто сказка! До сих пор думаю, что он один из самых красивых мужчин на Земле в категории 40+
— Я лучше, — Роман так удачно попал в мои мысли, что я испугалась, что стала транслировать их вслух.
— Чем кто?
— Чем все! — отрезал он, закрывая папку.
Я убрала голову с его плеча, чтобы смерить его зеленоглазое величество насмешливым взглядом, но Роман даже не отвлекся.
От просмотра моих закладок в браузере.
— Ух! — сказал он, открывая сохраненные порноролики. — Нихрена себе у девочек писательниц жесть в избранном!
Я покосилась на экран и фыркнула:
— Это ты еще настоящую жесть не видел!
Пробежалась пальцами по тачпаду и открыла ему кое-что посерьезнее. Стоны, вздохи, хлюпанье и прочие непристойные звуки особенно громко прозвучали в тишине ночной квартиры.
— Что-то я даже краснею, кажется, — озабоченно заметил Роман, не отрывая завороженного взгляда от экрана.
Я прислонила тыльную сторону ладони к его виску.
— Это от коньяка! — сказала быстро, когда его глаза метнулись от разврата на видео ко мне. Вот это и называется «потемневший взгляд». Расширившиеся зрачки почти полностью съели всю колдовскую зелень, оставив лишь тонкий край радужки.
— Вот еще я от коньяка не краснел, — упорно возразил он слегка севшим голосом.
Ага, пробирает?
Предупреждала ведь, не далее, как сегодня вечером, что со мной в вопросах порнухи лучше не соревноваться. Профдеформация, опыт, врожденное бесстыдство.
Но, если честно, меня тоже пробирало. Перед глазами все плыло и жесты казались медленными, как под водой. Я погружалась все глубже и глубже, и все вокруг выглядело немного нереальным.
Роман с видимым усилием оторвал от меня взгляд и переключился на следующий ролик.
— Фигасе у них дубинушки… — он даже голову набок склонил, чтобы рассмотреть подробнее.
— Это еще чего! — снова фыркнула я. — Дай! Видел самый длинный член в мире?
Выдернула ноут у него из рук и полезла по сохраненкам. Открыла нужную фоточку и насладилась тем, как распахнулись его глаза.
— Нихера себе… — выдохнул Роман и махнул остаток дорогущего коньяка залпом.
Налил еще.
— А вот самый толстый, зацени, — похвасталась я.
Следующим глотком он поперхнулся.
— Это как же он…
Роман отставил чашку и попытался двумя руками изобразить диаметр. Пальцы у него были длинные, так что справился.
— Тяжело мужику… — покачал он головой. — Ни подрочить, ни потрахаться!
— Этот считается самым большим по объему, но если посмотреть на рентгеновский снимок, то видно, что чувак зачитил и просто вытянул себе крайнюю плоть.
— Мда… — протянул Роман. — Но ты глянь на его лицо! Он явно получает оргазмы просто от взгляда на свое достоинство, остальное лишнее!
Мы заржали оба — у мужика действительно был очень самодовольный вид.
— А этот выиграл конкурс на самый красивый член, — я быстро перелистнула на следующую картинку.
— Блин, я со своим уже весь в комплексах! — посетовал Роман.
Я что, сказала: «Покажи»?
Это Я сказала?
Прямо вслух?
Роман откатился на кровати, глядя на меня с каким-то сомнением. Или даже удивлением.
— Не рассчитывал на такие просьбы… — медленно сказал он. — Могу быть не в форме.
— Брось! — отмахнулась я. Горячая кровь бежала по венам, в голове шумело и почему-то хотелось смеяться. — Ты же возбудился от порнухи? Ну покажи-и-и… А я тебе свой!
— ТВОЙ?!
У него даже голос сорвался.
— Мой! — хихикнула я. — Черненький! Со стразиками!
Потянулась к изголовью, залезла под матрас и вытащила фаллоимитатор. Красивый такой, и правда черненький, с прозрачной вставкой — чтобы было видно, как при нажатии на кнопку внутри начинают вращаться шарики. И с отростком в виде головы кролика — с двумя вибрирующими ушками.
Ну и со стразами, да, как без них?
— Фух… — кажется, Роман, едва удержался, чтобы не перекреститься. Потянулся, чтобы забрать у меня игрушку, но я отвела руку.
— Нет, в руки не дам! Он, знаешь ли, где был…
— Цыц! — скомандовал он, перехватывая мое запястье. Сжал посильнее и цапнул штуку себе.
Нажал на кнопку, сверкающими глазами следя за вращением шариков, щелкнул по ушкам, провел ладонью по гладкому бархатистому стволу, будто по своему. Меня даже в пот бросило, так развратно это смотрелось.
Поднял на меня глаза и медленно, с чувством, лизнул силиконовую головку.
ЭЭЭЭЭЭ?!
— Ты чего?! — ошалела я. — Это же член! Он же… Ты же… Ты совсем больной, что ли?!
— Женщина, какой это член? — мурлыкнул насмешливый голос. — К члену сзади мужик приделан, чтоб ты знала!
Я демонстративно фыркнула, выражая свое отношение к происходящему ужасу.
— Что? — ехидная улыбка расплывалась по наглой морде. — Он же был в тебе. Это все равно что лизнуть — тебя.
Я закатила глаза. Совсем сумасшедший! Это же надо же!
Дернула у него свою игрушку.
Ну кто вообще так делает? А?
Черт, он опять переиграл меня в ненормальности! Должно же у меня быть какое-то преимущество, как у творческой личности?
Я посмотрела Роману в глаза и тоже лизнула, а потом и обхватила губами вибрирующую головку.
Его зрачки, пульсирующие черными омутами в колдовской зелени, стремительно расширились до предела.
Ага!
Попался…
Зазвонивший телефон был в этот момент очень в тему.
Или не в тему. Я не определилась еще.
— Так, стой, придержи эту мысль! — заявил Роман, вытягивая мобильник из кармана и не отводя от меня взгляд.
— Понял! — сказал Роман в трубку. — Принял!
— Кто это? — нагло поинтересовалась я, хотя у нас пока были не те отношения, чтобы вот так лезть в чужую жизнь.
Хотя после того, как он с ногами залез в мою… а потом не только ногами — потерпит.
— Мот подогнали, могу тебя покинуть. Наконец! — заявил он, и я так и не поняла — наконец подогнали или наконец покинуть?
— Мотоцикл? Я думала, ты машину вызывал!
— А я мотоцикл… — задумчиво сказал Роман, как-то странно на меня поглядывая.
Словно у него было что-то на уме.
— И куда ты собираешься в таком состоянии ехать? — ужаснулась я.
— Домой… наверное? Мне домой ехать или… не домой? Как считаешь?
Он медленно начал вставать, но с матраса на уровне пола это было несколько сложнее обычного, поэтому на середине он устал, замер, покачиваясь… и рухнул обратно.
— Да ты в хлам пьяный, ты же убьешься нахер! — переполошилась я.
— Тогда останусь! — Роман кивнул, потряс головой и снова откинулся на подушки, выуживая телефон из кармана и отбивая на нем какое-то сообщение. — Ты же меня приютишь?
Впрочем, нет, вопросительного знака у него там не было.
— Охренеть… Миллионер спит у меня дома. Или миллиардер? — проворчала я. — Сколько, кстати, у тебя всего денег? Миллиардеры нынче больше в моде, я должна понимать свой уровень!
— Не скажу… — он хохотнул по-дурацки пьяно, отбрасывая телефон куда-то в сторону. Тот звякнул о пустую бутылку. — Ты за меня замуж захочешь!
— Пффф… — я тоже попробовала привстать и сразу почувствовала, как коварен был коньяк. Пока мы валялись, он себя не выдавал, но стоило рискнуть и выпрямиться, как перед глазами все начинало вращаться. — Ты уже предлагал, помнишь? Я отказалась!
— Ты себе цену набивала просто.
— Хам! — я запустила в него подушкой, но он удивительно легко для такого пьяного человека уклонился.
И засмеялся тихонько в полутьме колким, холодным смехом.
Я поежилась от жути, пробежавшей мохнатыми лапками по коже.
До сих пор свет дотягивался только из коридора — мне хватало. Люстру я вообще включаю крайне редко, обходясь светом экрана ноутбука. Но сейчас дотянулась и щелкнула выключателем настенной лампы, до того стало неуютно с этим смехом во тьме.
Но стало только хуже.
— Поверни голову. Ага, в эту сторону. Еще чуть-чуть… — попросила я.
Свет падал на лицо Романа, просвечивая его зеленые глаза насквозь, как солнечные лучи болотную воду. Зеленую с яркими золотыми вспышками на поверхности и темно-изумрудную в глубине.
Фейри просто нервно курят у себя под холмами.
А мое сердечко сходит с ума от такой невозможной красоты. Людей с зелеными глазами надо казнить за колдовство.
Особенно таких — с этой еще порочной полуулыбкой, с которой Роман послушно выполнил мою странную просьбу. Как будто для него это было в порядке вещей — давать любоваться собой.
Я всю жизнь считала, что красота в мужчинах не главное. Думала, что влюбляюсь только в человеческие качества и с легким презрением относилась к подругам, которые предпочитали накачанных спортсменов или смазливых актеров.
Но однажды посмотрела непредвзято на всех своих мужчин…
Они все были красивы.
Как бы я ни митинговала, мое подсознание четко знало, с какой стороны бутерброда колбаса и на страшненьких ботаников не разменивалось.
Можно было списать на случайность, но не девять же раз подряд?
Девять.
Как и одна из своих героинь, я застряла в убеждении, что любовников за всю жизнь должно быть не больше десяти. Ей эту мысль заронила мама, а вот где я подобрала свою, уже и не помню.
В отличие от Евы, я не боюсь канализационных люков, не стараюсь пользоваться только левым эскалатором и спокойно иду наперерез черным кошкам. Я бы и десятого любовника завела с удовольствием после того, как выгнала из рая девятого, но как-то было неловко портить юбилей случайным мудаком из «Тиндера».
— О чем ты так глубоко задумалась? — с интересом спросил Роман. — Только не говори опять, что о бывшем муже, для этого у тебя слишком мечтательное выражение лица.
Он лежал, опершись головой на руку, и рассматривал меня так откровенно, что хотелось спрятаться под одеяло. Впрочем, я тоже его рассматривала, так что мы квиты.
Я и не заметила, как научилась не отводить взгляда от его глаз. И теперь не могла оторваться, завороженная теми обещаниями, что таились на дне, в толще изумрудной воды.
Роман протянул руку, коснувшись моего лица, я качнулась вперед, он зарылся пальцами в мои волосы…
Черт!
— Вот что ты делаешь, а? — с огромным усилием остановила себя, но не смогла отдалиться, лишь смотрела на него и пыталась добавить побольше укоризны в свой полушепот. — Во-первых, ты обещал!
— Я? — удивился Роман. Шальная улыбка блуждала по его губам, и я уже не представляла, как выбраться без потерь из этой ситуации.
— А во-вторых… — вспомнила его коллекцию бывших. — Сам же говорил, что я не в твоем вкусе. У тебя же все модели, зачем портить историю славных побед?
Роман усмехнулся, в зеленых глазах вспыхнул огонь.
Он пропустил мои волосы сквозь пальцы, спустился ладонью по плечу, тронул внутреннюю сторону запястья и нагло огладил мое бедро.
— Может, тебе немного похудеть? — поинтересовался он деловито.
— Что?! — взвилась я, уже без труда отталкивая его и сама откатываясь в сторону. — Зачем?!
— Чтобы стать, как мои модели, разумеется.
Вот же тварь болотная!
— А может, это тебе сделать операцию по уменьшению носа?! — зло рявкнула я.
— А давай! — беспечным тоном отозвался Роман. — Ты худеешь, я оперирую нос.
— Давай. Ты первый.
Я села и сложила руки на груди.
— Ну нет, так нечестно… — нахмурился он.
— Честно! Если я не похудею, ты все равно сделаешь нос и будешь красавчик. Отхватишь себе бабу получше меня!
— Да я и так не жалуюсь на недостаток личной жизни, — успокоил меня он.
— Прикинь, я тоже! Так что улучшаться мне без надобности.
— Ты по другой причине, — Роман коварно усмехнулся. И добил: — Нет личной жизни, нет проблем!
— А вот это уже похер! Главное — не жалуюсь.
Я зло ощерилась в его сторону, он ехидно улыбнулся.
Вот и выпили коньяка.
И я еще согласилась приютить эту неблагодарную тварь у себя!
Будет слишком невежливо выгнать гостя прямо сейчас?
У Романа был слишком боевой вид, чтобы я поверила в успех кампании. Силой не выпереть, а сам не уйдет.
Видимо, остаток ночи я, как добрая хозяйка, проведу на кухонном диване, свернувшись клубочком. Он явно не согласится по-джентльменски уступить мне мою собственную постель.
Я осторожно поднялась на четвереньки, игнорируя головокружение и то, что конечности казались набитыми пропитанной коньяком ватой. Мне надо только на пол перебраться, а дальше я уж как-нибудь доползу до кухни! Или до ванной — умыться.
Уже ползала, маршрут знаю! Однажды меня свалил такой тяжелый грипп, что дня три я жила в полуметре от пола, потому что выше голова начинала кружиться.
Неважно, на самом деле — хоть на коврик в коридоре уползу. Главное — подальше от этого наглеца!
Но наглец спутал мне все планы. Посередине точно выверенного движения он неожиданно ловко переместился ко мне, перехватил ладонью под живот и удержал, прижавшись к спине.
Густо и тяжело выдохнул, окутав меня ароматом медового дыма, зарылся лицом в волосы. Я замерла, ловя яркие вспышки под прикрытыми веками.
Слишком близко… Слишком.
Роман откопал где-то в волосах мое ухо, осторожно прикусил острыми зубами, заставляя вздрогнуть всем телом и прошептал хрипло и низко:
— У нас мог бы получиться красивый секс…
Я захлебнулась вдохом, чувствуя, как от перегрузки одна за другой с щелчком вырубаются охранные системы в голове.
Выгнулась, откидывая голову ему на плечо. Сухие губы скользили по моей шее — легко, не останавливаясь. Мимолетно, как горячий ветер из пустыни. И так же безжалостно и неумолимо.
Ладони Романа огладили мою талию, качнули бедра — и нырнули под футболку, ложась на голую кожу, чтобы двинуться в обратном направлении — вверх, задирая ее до подмышек.
— Как ты близко к сердцу приняла мою шутку про дресс-код без белья, — резкий шепот раскатился сухим смехом по коже, губы коснулись того места, где могла бы быть застежка бюстгальтера — ненадежная, но все же преграда. От которой я отказалась сама, когда выбирала, как одеться на этот вечер.
Бесцеремонные пальцы оттянули пояс:
— Везде так?
— Эй! — я дернулась уже не от столь приятных ощущений.
— Расстегни джинсы, — потребовал Роман. — Или вообще сними.
— Ничоси заявочки!
Я попыталась вывернуться, но он удержал меня и с явным упреком мурлыкнул в ухо:
— Я ведь обещал не приставать?
— А сейчас вот что происходит? — с интересом спросила я.
— Ничего особенного. Вообще я редко даю обещания, особенно если очень не хочу их выполнять… — Роман снова потянул футболку вверх, выпутывая мои волосы из нее. — Но раз дал — приходится. Твою грудь я уже заценил в подробностях, когда ты ею в окно светила. Ничего нового. Просто… хочу… — голос стал тише, а руки, скользящие по коже — мягче и медленнее. — …тебя погладить…
Он отстранился, вжимаясь в меня только бедрами и прошелся прохладными ладонями по спине. Погладил широкими жестами без нажатия, без щекотки. Простыми касаниями.
Это совсем не походило на массаж — он ничего не мял, лишь водил по спине то кончиками пальцев, едва дотрагиваясь, то размашисто, скользя руками от шеи до поясницы и почти ложась сверху.
В какой-то момент он дернул к себе подушку и уложил мордой в нее, потому что вело меня так, что я с трудом держалась вертикально. Заставил лечь на живот, выпрямить ноги — оседлал и продолжил этот странный недомассаж.
Как ласки — но без возбуждения. И без продолжения.
Мне, оказывается, здорово не хватало таких целомудренных прикосновений, аж в носу щипало от благодарности и хотелось мурлыкать, как кошка. Но, в отличие от кошек, у меня не было встроенной мурчалки, поэтому я просто блаженно сопела.
Можно было бы вспомнить много-много слов о том, как необходим людям тактильный контакт. Что, если кошек не гладить, у них сохнет спинной мозг, что дети хуже развиваются, если их не обнимать, а недоношенные младенцы выживают чаще, если прижимать их голой кожей к коже.
И что секс этого всего не заменяет.
Но мне было слишком хорошо, чтобы еще умничать в этот момент. Поэтому я заткнула фонтан и дала ему редкий шанс отдохнуть.
Движения ладоней становились все медленнее; Роман скатился с меня, лег рядом и гладил уже только одной рукой — лениво проходясь по позвоночнику и оглаживая плечи. Под конец он забрался пальцами в волосы на затылке и немножко там пошебуршал.
Я все-таки сказала:
— Мур…
Он тихонько засмеялся, набрасывая на нас одеяло.
Пробормотал на ухо:
— Ты так уютно пахнешь… печеньками и карамелью, — обхватывая меня и укладывая потеплевшие ладони на живот.
Уткнулся носом в шею, засопел… и дальше я не запомнила, потому что уплыла в густо-малиновых нежно-сливочных волнах.
Краешек разума пытался протестовать, напоминать, что надо раздеться, почистить зубы, поставить бутылку воды рядом на случай похмелья…
Но совершенно без толку.