32. Секс-вечеринка

Побывать на секс-вечеринке мне хотелось давно. Я же пишу эротические романы, а где еще вблизи можно посмотреть на все эти страшные БДСМ-практики, на богатых и пресыщенных людей, гоняющихся за новыми удовольствиями, на тех, кто живет ради наслаждения и открыт всему новому?

Но получилось только однажды — я забрела на тусовку в честь дня Святого Валентина в маленький клуб, где была заявлена эротическая программа. Там было душно, скучновато, гости собрали тематические костюмы из того, что завалялось на антресолях, и выглядели, как ролевики из анекдотов: плащ из занавески, кошачьи ушки, купленные в переходе метро, и розовая гуашь, размазанная по мятому медицинскому халату.

На сцене быстро показали невнятный стриптиз, обмотали какую-то несчастную девушку бельевой веревкой, заявив, что это шибари, и дальше началась обычная дискотека, очень напоминавшая школьные танцульки.

Никаких пресыщенных миллионеров с рабынями на поводке там и близко не было.

Потом я часто встречала объявления о других вечеринках — с фейс-контролем и крупным взносом, но обходилась до сих пор только разглядыванием фото и видео. Идти мне было не с кем, а одной страшно.

— Никакой жести, это тусовка для новеньких, — заверил меня Роман. — Дресс-код: легкий БДСМ. Можно будет смотреть, можно присоединиться, но тебя никто не заставит делать ничего, что ты не захочешь.

Оказалось, что отели — весьма популярное место для таких развлечений. Большие залы, удобные маленькие комнатки, полное обслуживание и возможность зависнуть с понравившимся любовником подольше.

— И часто ты… пользуешься служебным положением и заглядываешь на такие мероприятия?.. — подозрительно спросила я, попутно перерывая шкаф.

Где-то у меня был кожаный корсет, который я взяла взаймы для одного из балов, но так и не вернула пока. Роман сидел, скрестив ноги, на моем матрасе, пил кофе и с энтузиазмом предлагал примерить каждую вытащенную с полки шмотку.

— Мммм… — он так замешкался с ответом, что я стремительно развернулась, держа в руках длинное платье из белой кисеи, купленное в Таиланде.

«Марлевочка», как его нежно называла мама и все подбивала выйти в нем замуж. Я даже надела его однажды жарким летом — муж оценил то, как сквозь ткань просвечивают не только соски, но даже очертания груди и утащил меня в постель, где запретил снимать платье, пока не наигрался во властного султана.

— О, примерь! — снова потребовал Роман, разглядывая платье узнаваемым плотоядным взглядом.

— Ты от ответа не уходи! — заявила я. — Часто шляешься по таким тусовкам?

— Конечно, дорогая! — он поднялся с матраса одним ловким движением и сразу оказался рядом. — Это же мои отели. Я должен все проверить, сама понимаешь — пожарная безопасность, технические условия, возрастной контроль…

Платье он у меня отобрал, перекинул через руку, но и одной вполне справился со стаскиванием с меня футболки. Тем более, что я не очень-то сопротивлялась. Платье скользнуло по коже нежной морской пеной, прильнуло и обрисовало все, что надо и не надо.

— Прекрасно! — заявил Роман, вертя меня горячими ладонями. — Так и пойдешь.

— Фигу! — ответила я, углядев на верхней полке кусочек черной кожи.

Подпрыгнула, пытаясь вытащить его оттуда и упала вместе с корсетом прямо в руки Романа. Через тонкую, невесомую ткань его горячие прикосновения казались еще более возбуждающими. Хотелось, чтобы он трогал меня везде — и он читал мои мысли. Твердая ладонь скользнула вниз, до щиколотки и потащила вверх подол платья. Роман опустился на колени, оставляя череду горячих поцелуев на обнажившемся бедре. Завершил их острый болезненный укус.

— Эй! — возмутилась я. — Не увлекайся! Я не по этому делу. Никогда не мечтала побыть ни мазохисткой, ни нижней.

— Неужели? — невозмутимо спросил, так и оставаясь на коленях. — А наоборот?

Наглые зеленые глаза сияли дразнящим предвкушением.

— Хочешь, чтобы я излупила тебя плетками и прошлась каблуками по яйцам? — нежно проворковала я, склоняясь и прикусывая его губу так сильно, что почувствовала привкус крови.

Он поморщился — то ли от боли, то ли от описанной картины.

— Нет, давай без каблуков…

— Ага! Про плетки я запомнила — не против! — фыркнула я. — Помоги лучше корсет затянуть, извращенец.

К счастью, корсет был приличный, закрывающий грудь вполне неплохой кожаной броней. Вот уже и не покорная служанка, вот уже и воительница.

Завершил наряд ошейник… с острыми шипами.

— Откуда это у тебя? — удивился Роман.

Я пожала плечами. Сама толком не помнила, но тоже было интересно.

Идти на секс-вечеринку без трусов я отказалась наотрез, как он ни умолял. Я приличная девушка! Относительно… Просто меня совершенно не вставляла дразнящая обнаженность. Видимо, эксгибиционизма мне в организм тоже не завезли.

И хотя я была совершенно уверена в Романе — если бы он хотел продать меня каким-нибудь извращенцам, более удобный случай был в Эмиратах, — и крепко держалась за его руку, пока мы шли от такси ко входу в отель, меня все равно потряхивало от ужаса.

Я вообще тусовки с незнакомыми людьми не слишком люблю, а уж если эти незнакомые люди будут голые трахаться у меня на глазах, боюсь, завести неспешную светскую беседу будет совсем сложно!

Я интроверт, пустите меня обратно под одеялко! Одну!

На входе в огороженную бархатными шнурами часть отеля, рядом с золотой табличкой «Частная вечеринка, вход по приглашениям» нас ждал строгий фейс-контроль.

Девушка в золотом бикини, как у принцессы Леи, копалась в бумажных списках и посасывала пухлыми губами кончик золотого «Паркера». Шикарная. Я как-то другими глазами посмотрела на свой наряд. Ну и кто тут теперь в плаще из шторы?

— Имя или псевдоним и номер пригласительного, — попросила она, не поднимая глаз.

Но тут же очнулась, исправилась — ослепительно улыбнулась и — заметила нас.

Дежурная широкая улыбка тут же превратилась в теплую и открытую:

— Ой, Ром, это ты! — и, отбросив списки, она без смущения повисла у него на шее.

Я мрачно смотрела, как все ее обнаженные части трутся о Романа и мысленно закипала. Проверяет он пожарную безопасность, ага-ага…

Но тут сзади подошла еще одна парочка, и девушка с сожалением вернулась к работе — жестом пригласила нас проходить, и занялась ими.

— Слушай, а давай ошейник на тебя наденем, — предложила я по пути в главный зал и расстегнула кожаную полоску на своей шее. — Мне кажется, мне по стилю не подходит. Тебе в самый раз. И еще поводок тут нигде нельзя быстренько купить?

Роман засмеялся, забрал у меня ошейник и убрал его в карман.

Я фыркнула, но смирилась. В следующий раз точно не упущу случая поиграть в доминатрикс и пристегну к себе! И шоры ему на глаза надену!

— Давай я сам проведу экскурсию, чтобы ты не смущалась, — предложил Роман, когда мы вошли в полутемный зал. Видимо, он все же уловил, как я «незаметно» сменила траекторию движения, чтобы не столкнуться с распорядительницей, одетой в один сетчатый комбинезон с маленьким алым сердечком между ног. Она с удовольствием демонстрировала немногочисленным пока гостям, чем тут богаты и как развлекаются.

— Давай, — вздохнула я.

Было бы глупо сбегать, еще ничего не увидев.

Но все равно потащила его в другой конец зала, где пока никого не было.

— Здесь комнаты для практик, — пояснил Роман, направляясь к череде дверей, украшенных занавесями разных цветов. — Анонсировали приглашенных мастеров, лучших в Москве.

Он обнял меня за талию и открыл дверь в комнату, где не было ничего, кроме невысокого помоста и железной рамы с кольцами.

— Это для шибари, — пояснил он. — Веревки принесет мастер. Шибари, это такое связывание…

— Я знаю, что это такое! — фыркнула я.

И оно меня вообще никогда не вставляло. Ни смотреть, ни пробовать.

— Тут латексная кровать, — продолжил Роман, открывая следующую комнату. — Забираешься внутрь, оттуда откачивают весь воздух и кажется, что твоего тела больше нет, ты паришь где-то в облаках. Сенсорная депривация, знаешь?

— Куда дели старые добрые соляные ванны… — пробормотала я.

— Ну и тебя все трогают, — добавил он.

— Да, в соляных ваннах такого не было!

— А тут будет массаж, — продолжил он экскурсию.

— Звучит невинно.

— В том числе йони и лингам-массаж… — усмехнулся Роман.

— Показалось, — вздохнула я. — Показалось, что невинно. В смысле — подрочили и гуляй?

— Типа того. На террасе фаер-зона. Игры с воском и огненная пена. Очень зрелищно и местами страшно.

— Спасибо, обойдусь.

— Дальше комната для оргий.

В освещенной фиолетовым светом помещении располагалось несколько широких подиумов переходящих один в другой на разной высоте. Почему-то мне это напомнило выдвижные кроватки в детским саду, где я в школьные годы проходила практику, и я снова фыркнула.

— Что? — покосился Роман.

Его рука уже давно сползла с моей талии существенно ниже, но я не особенно волновалась. Так он хотя бы прикрывал мою задницу под просвечивающимся платьем от лишних взглядов.

— Ничего-ничего! — замахала я руками. — А зачем тогда в главном зале все эти мягкие подушки по углам?

— Те просто для секса, а это именно для групповухи.

— А «просто секс» это строго по двое?

— Да нет, сколько захотят…

— Не поняла тогда идеи, — вздохнула я. — Ну да ладно.

Следующая комната оказалась копией предыдущей, но подсветка была красная.

— Это для жесткого секса и эротических пыток, — пояснил Роман. — Обычно несколько мужчин мучают какую-нибудь одну отважную девушку.

— Все-то вы, Василь Иваныч, знаете, везде-то побывали, — пробормотала я, заглядывая в последнюю дверь.

Там все выглядело уже по-взрослому: крест у стены, клетка, железные подвесы и средневековый станок для наказаний с креплениями для рук и головы.

— Ага, плеточки, значит, здесь, — со знающим видом кивнула я. — А что же, фак-машины не завезли? Где кабинет для медицинских фетишей? Аукциона рабов не будет?

— Ну да, ну да… — пришло время Роману морщиться и бормотать. — Кого я хотел удивить. Надо все-таки прочитать все твои романы, почерпну много нового, я уверен!

Я встретила его сощуренный взгляд, невинно хлопая ресницами. Кстати, никогда не приходило в голову узнать, насколько богатый у него опыт. Не столько потому, что я и так догадывалась, что ОЧЕНЬ богатый, сколько потому, что потом придется признаться в своем, а моя десятка любовников — это для писательницы эротики просто лютый позор!

Вот Аньку бы сюда, она бы зажгла-а-а-а…

Пока мы бродили по будущим местам боевого разврата, зал постепенно наполнялся народом в самых причудливых костюмах.

Девушка в лисьих ушках и с роскошным рыжим хвостом что-то заказывала у бара, оттопырив этот хвост так вызывающе, что я даже издалека догадалась, как именно он приделан.

Вокруг шестов разминались приглашенные танцовщицы в корсетах, похожих на мой и в черных кожаных масках крайне испорченных плейбоевских зайчиков.

Диджей — и тот был затянут в латекс с ног до головы — и хорошо, что я видела его только сверху до пояса.

Женщины в целом, в отличие от меня, предпочитали быть разнообразно раздетыми — портупеи, корсеты, короткие платья или просто красивое белье, оставлявшее место и для воображения, и для ласк.

А вот мужчины по большей части не заморачивались. Некоторые были в смокингах, как, кстати, и Роман. Остальные — в джинсах, брюках в комплексе с простыми рубашками и даже — в одних семейных трусах. Ну да, чего время терять и силы тратить! Сидели, пили что-то у бара как ни в чем ни бывало. Хочу мужскую уверенность в себе! Я с ней точно мир завоюю!

Атмосфера потихоньку разогревалась, и, пока мы отошли к бару взять по коктейлю, народу набралось изрядно. В комнаты проскальзывали парочки и одиночки, в воздухе запахло сексом, а в вазах, заполненных презервативами и лубрикантами стало показываться дно. Но устроители вовремя их пополняли, так что никто не оставался не удовлетворенным.

Я смотрела вокруг во все глаза, запоминая детали и атмосферу, чтобы потом использовать это все в романах. Временами морщилась — я совсем не ханжа, вот вообще! Но чужие обнаженные тела раздражали меня даже в раздевалках спортклубов и бассейнов. Слишком много… плотского. Я рафинированная девушка, несмотря на все телесные удовольствия, что так лихо временами описываю.

Музыка зазвучала громче, перекрывая доносящиеся из комнаты для порки вскрики и стоны, на шестах завертелись приглашенные танцовщицы, на танцполе стало еще жарче. Мимо туда-сюда пробегали девушки в одних трусиках и ошейниках. А временами и вовсе без трусиков.

Я заметила девушку, которая встретила нас на фейс-контроле. Глаза у нее горели, она явно наслаждалась происходящим. Подходила к мужчинам — в основном тем, кто хоть как-то озаботился костюмами. Впрочем, товарищи в трусах куда-то рассосались, видимо, наконец занялись любимым делом по приватным комнатам. Девушка прижималась к своим избранникам, запрокидывала голову и долго целовала. Они пользовались случаем и довольно откровенно ее ласкали, пробираясь пальцами под золотое бикини. Некоторые пытались утащить в уголок на подушки, но она качала головой и шла искать следующего.

Очередным оказался Роман.

Я напряглась, когда она приблизилась к нему со спины и нежным жестом обняла за шею, разворачивая к себе.

В принципе мне никто верности не обещал. Мы вообще эксклюзивность отношений не обсуждали. Я регулярно отправляла Романа то к девицам на вечеринке, то к Аньке, то вообще нахрен, пусть любую выбирает. Но это вовсе не значило, что… Уффф…

Секс-вечеринка же, да? Если я не собиралась развлекаться ни с кем — это не значит, что он не собирался!

Роман застыл, сопротивляясь нежным рукам «принцессы Леи», глядя мне в глаза. Я демонстративно равнодушно пожала плечами:

— Иди, — и, сопроводив посыл царским жестом, отвернулась.

Фаворит может удалиться. Мой новый фаворит — коктейль «Пина Коллада». Со взбитыми сливками и звездочкой карамболы, нанизанной на трубочку.

Хрипловатый смех, пробирающий до костей, защекотал нежное местечко за моим ухом шелковой кисточкой.

— Ну нет, дорогая, я на это больше не куплюсь…

Роман вжался в меня со спины, положил ладони на стойку по обе стороны от меня и потерся носом о шею, глубоко вдохнув запах духов.

— Что это за парфюм? — спросил он так медленно и таким бархатным глубоким голосом, что я практически кончила прямо на месте.

Шучу.

Нет, не шучу.

Нет, шучу. Но когда-то в юности я мастурбировала под Алана Рикмана, читающего сонеты Шекспира. Это было очень, очень похоже — и возвращало меня к тому слегка извратному опыту.

— «Доля ангела» от Килиан, — нервно отозвалась я, стараясь унять дрожь, которую он, без сомнений почувствовал. — А что?

— Мне нравится…

Роман еще раз глубоко втянул носом мой запах и… провел кончиком языка по шее, пощекотал за ухом.

Внизу живота сладко потянуло, а к щекам прилила кровь. Горячее мужское тело вжималось в меня все жестче, практически нагибая над барной стойкой, и запах самого Романа — дымный и темный, смешивался с моими сладко-коньячными духами, создавая коктейль, от которого закипала кровь.

Я попыталась отодвинуться, как-то изменить позу, но он понял это как-то по-своему — и тут же развернул меня на стуле, раздвинул ноги, встав между ними и задрав платье до самых бедер. Мои руки скользнули по его плечам и обняли шею. Совершенно без моего участия, чисто рефлекторно.

Роман обнял меня за талию, но ладони мгновенно сползли ниже, легли на задницу, и он жестко вдвинул меня в себя, заставляя низом живота ощутить затвердевший член под тканью брюк. Натянутая дрожащая струна тренькнула и затопила все между ног влажной тяжестью. Я сама подалась вперед, потираясь о выпуклость лобком. С хриплым вздохом обняла его сильнее, запустила пальцы в тугой шелк волос и прижалась к плечу лицом.

За его спиной в зале разворачивался полный разврат. На танцполе под тугой шаманский ритм музыки извивались блестящие от пота тела. Сплетались и расплетались, пульсируя в такт музыке, и было не до конца понятно — это все еще «грязные танцы» или уже откровенный секс.

Двое высоких мужчин, голых по пояс, лишь в кожаных штанах, зажимали между собой девушку в обтягивающем ярком платье. Точнее, когда-то оно было платьем, а теперь собралось на поясе, потому что ее обнаженную грудь облизывал один, а голую задницу лапал второй, и, судя по резким движениям его руки, уже не просто лапал.

Парочка совершенно неотличимых девушек модельного вида в портупеях и на высоких каблуках, целовались взасос и ласкали друг друга так откровенно и жарко, что вокруг них собрался кружок мужчин с оттопыренными ширинками и голодными взглядами.

Блондинка в короткой юбке терлась задом о своего партнера по танцам — она все еще старалась двигаться в ритм, а он уже расстегивал джинсы и ловил ее, насаживая на себя прямо у меня на глазах.

Это было похоже на порнуху… очень возбуждающую порнуху. Но отличалось от роликов на экране, как живой концерт отличается от студийной записи. Та более совершенна, но здесь — здесь во все стороны хлещет сексуальная энергия, возбуждая окружающих даже против их воли.

Хотя не знаю, кто мог бы быть против…

— Заводит? — от густого желания, пропитавшего голос Романа, по телу разбежались мурашки. Его пальцы уже добрались до моего белья и поглаживали кружево, прячущее все, что у меня уже успело набухнуть и увлажниться.

Я отклонилась, перестав подглядывать за чужим развратом и поймала потемневший серьезный взгляд зеленых глаз. От того, что там бурлило, меня тряхануло как током от розетки. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Поехали ко мне? — предложил Роман, и пальцы его добавили убедительности словам, вжав ткань трусиков между моих раздвинутых ног и погладив клитор прямо через нее.

Я только судорожно выдохнула, мелко кивая, цепляясь за его шею, пока он стаскивал меня с барного табурета и умоляя себя не признаваться, что согласилась бы на все прямо здесь, если бы он это предложил.

По пути из зала я ловила яркими вспышками кадры, которые отпечатывались у меня в памяти.

Дикий животный секс двух невероятно красивых мужчины и одной женщины — ее рыжие волосы расплескались по спине, грудь качается в такт жестоким ударам темноволосого мачо, вбивающегося в ее бедра, пока другой вталкивает член между ее приоткрытых губ.

Четыре или пять обнаженных девушек, облизывающих со всех сторон могучего викинга, изрисованного татуировками с ног до головы. Он млеет и жмурится, как большой ленивый кот.

Стоящая на четвереньках хрупкая маленькая блондинка в анимешном платьюшке и высокий джентльмен в кожаных перчатках и строгом костюме, отвешивающий черной тростью один за другим удары по ее уже покрасневшей заднице.

«Принцесса Лея», делающая глубокий минет прямо у выхода из зала и отвлекшаяся, чтобы крикнуть разочарованно:

— Ром, ты уже уходи-и-ишь?

Я зашипела как кошка, вгоняя ногти в запястье Романа, но он только хмыкнул, вытаскивая меня за дверь и перехватывая пальцы, чтобы поцеловать их.

Это был его мир. Больше его, чем мой.

Я этот мир описывала только в книгах. Щекотала нервы себе и читателям. Возбуждала описаниями — себя и читателей.

А он тут жил. Для него весь разврат и извращения, которые я выдумывала для развлечения и раскрытия характеров были одним из банальных способов проведения досуга.

Он жил в настоящем мире, который был для меня декорациями.

Он в него погружался — а я только наблюдала снаружи.

Я всегда была моногамной и меня это устраивало. Секс с тем, в кого я была влюблена, никогда не был для меня скучным. Никогда не превращался в рутину.

Наверное, это было прямым следствием того, что я так остро и ярко влюблялась, и моя любовь никогда не переходила в привычку и тихую привязанность, даже через годы пылая, как в самый первый день.

Разве бывает скучным секс в первые месяцы романа?

Вот и для меня не был. Даже если эти месяцы исчислялись десятками.

А он явно был из тех, кто из скуки и пресыщенности пробовал одно за другим все запретные удовольствия, играл во взрослые игры, развлекал себя экзотикой. Я тоже была для него экзотикой.

В такси у нас не было сил соблюсти хоть какие-то приличия. Едва хлопнула дверь, еще не тронулась машина, а мы уже впились друг в друга губами, я оседлала его бедра, он отодвинул в сторону полоску трусов…

— Говорил же, не надо надевать… — простонал Роман мне прямо в ухо. Я согласно угукнула и снова присосалась к его губам, прикусив нижнюю, когда в меня скользнули длинные умелые пальцы. И сомкнулись — давя изнутри и снаружи, заставив дернуться от прошившего резкого удовольствия.

Внутри они двигались, надавливая на переднюю стенку влагалища, заставляя меня выдыхать и выгибаться, извиваться и желать еще. Снаружи — большой палец нежно кружил по клитору, добивая остатки терпения искрящим удовольствием.

Я елозила у Романа на коленях, терлась собой о его каменный член, так и не выпущенный на волю, и остро жалела, что мой корсет не позволяет добраться до груди.

— И это тоже зря надела… — снова посетовал Роман, отзываясь на мои мысли, безуспешно попытавшись пробраться под него к изнывающим затвердевшим соскам.

В темной машине, несущейся по сверкающей огнями ночной Москве было жарко, остро, тревожаще и совершенно бесстыдно, несмотря на водителя, который делал вид, что вообще не видит, что происходит на заднем сиденье.

— Смотри на меня, — сказал Роман мне на ухо, одним своим шепотом вызвав прилив жара. — Смотри мне в глаза.

Я вцепилась в острые плечи, царапая ткань смокинга, ловя темные отблески во взгляде, пока его пальцы кружили и надавливали, потирали и скользили, неотвратимо ведя меня к пропасти по натянутому канату… Который оборвался в одно мгновение — и я полетела в сияющую бездну, не отводя глаз от Романа и умирая от его самодовольной улыбки.

— Смотри на меня. Смотри.

В его квартиру мы ввалились уже практически раздетые, потеряв по пути мои злосчастные трусики. Он натянул меня на себя так, как я когда-то мечтала, одним тугим движением доведя до истерики.30f6fc

Он трахал меня стоя, подхватив под бедра и вжав в стену, продолжая смотреть прямо в глаза. Потом — развернув спиной и заставив упереться ладонями. Потом опрокинув прямо на пол в холле.

Жестоко вбивался — не так, как обычно, не нежно, не терпеливо, не внимательно. Он был голоден и утолял этот голод как зверь — рыча и не давая отнять завоеванную добычу. Вертел меня, как хотел, имел, как хотел, и я задыхалась под ним, задыхалась, извивалась и орала в голос, потому что это было самое охрененное, что происходило со мной за много-много лет.

Так мне казалось.

В конце он дернулся и впечатал меня в мраморный пол несколькими последними самыми яростными движениями — и я обмякла, ощущая себя так, будто по мне проехался «Камаз».

Уткнулась в него, в его шею, вдыхая насыщенный сексом аромат кожи. Я парфманьячка, но так и не спросила до сих пор название его парфюма. Потому что запахи — лучшая машина времени.

Не хотелось бы потом разыскивать эти духи по всем магазинам и погружаться опять в эти минуты, мазохистски растравляя свою горькую любовь.

Я дождалась, пока слегка угомонится мой бешеный пульс — и его, спрятанный под полурасстегнутой рубашкой. Села, поправляя сползший корсет, одернула смятое платье.

Роман медленно стягивал презерватив, глядя на меня все еще темными глазами с расползшимися по радужке зрачками. Я чувствовала его взгляд кожей, хоть и не смотрела в ответ.

— Пойдем в спальню? — спросил он, и нотка неуверенности, этот вопрос в его голосе позволили мне ухватиться за них, чтобы выбраться из той бездны, куда я так долго летела.

— Нет, — я встала, еще раз тщательно расправив платье. — Я, пожалуй, домой.

Он усмехнулся — криво, одной половиной рта.

— Ага, — сказал Роман. — Ну, я не отпускал такси, оно тебя ждет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Понимающий какой… гад.

Я не могла остаться.

Слишком остро я почувствовала сегодня, насколько мы разные.

Как не подходит мне его мир.

Что я для него — лишь очередное экзотическое развлечение, чей срок годности рано или поздно истечет, как только экзотика станет будничной и понятной.

А мне — нет. Не приестся.

И если уж я не смогла уберечь свой покой, я хотела уберечь хотя бы свое сердце.

Хватит. Хватит.

Не хочу еще много лет терапии и черного отчаяния. Еще раз я просто не переживу. Там уже просто нечего будет склеивать. В очередной раз мое сердце разобьется в мелкую пыль, из которой его уже не собрать обратно.