31. После и между

Жизнь совсем не похожа на любовный роман.

Лет пятьдесят назад еще можно было верить в то, что после штампа в паспорте начинается настоящая сказка. Но потом стало общим местом, что день свадьбы — самый счастливый день в жизни женщины. Тем самым невольно проговариваясь, что дальше ничего хорошего уже не будет.

Поэтому — нет, спасибо.

Я трижды пыталась жить с мужчинами, один раз даже с благословения государства и с кольцом на пальце. Этот раз не отличался от прочих двух вообще ничем, кроме того, что, если бы мой муж продолбал кучу денег, возвращать пришлось бы и мне тоже.

К счастью, он был вполне адекватным человеком.

Во всем, кроме наших отношений за закрытыми дверями.

Со стороны мы казались идеальной парой, мне все завидовали, мамины подруги сообщали ей по телефону, что видели нас на улице: «Так друг на друга смотрят, так светятся!»

Впрочем, если рассказать, как он потихоньку высасывал из меня радость жизни, большинство все равно не поймет. Только изнутри можно ощутить то, что тебя едят — очень красиво, с салфетками и столовым серебром, улыбаясь и отпуская комплименты.

С теми, кто был до него и после него, было попроще.

Просто «хорошие парни» — бытовые инвалиды, у которых есть «женская» и «мужская» работа. Женскую всегда можно измерить — вот ужин, вот помытая посуда, вот поглаженные рубашки. А мужская всегда абстрактна — ну и как ты поймешь, что он выполнил свое обязательство «любить и беречь»? Он вот считает, что любит, даже когда не говорит этого, не выносит мусор и торчит за компом полночи. И бережет — вдруг придут враги, он защитит. А пока отдыхает просто.

Нет, замуж я больше не хотела. Ни официально, ни так — просто пожить вместе.

Но и решимости оборвать отношения с Романом полностью у меня больше не было. Я уже дважды, если не трижды решительно уходила от него, и у меня просто кончились силы на это. В четвертый раз я просто не могла. Стоило мне просто занести его в черный список, как через минуту я уже начинала взахлеб рыдать, а через пять — вытаскивала обратно. Он даже не догадывался, какие роскошные драмы я устраивала без его участия.

***

Все шло по-старому — если считать за «старое» то, что он иногда звонил и звал меня куда-то, а я говорила, что занята.

И немножко по-новому, если засчитывать то, что иногда на нас накатывало и мы как-то мгновенно и молча оказывались в постели.

Ну как — в постели…

Если у меня — то в постели. Если у него — то на диване. На лестнице. На рояле. На ковре. На барной стойке.

Или в машине.

Секс в спортивном «Порше» — удовольствие ниже среднего, запишите себе где-нибудь. Выбирайте BMW X7, говорят, там удобнее всего.

Кто говорит?

Ну… Все. Все говорят.

А потом мы вели себя так, будто ничего не случилось.

— Так, садись на водительское.

— З-з-зачем? Ром, что за странное извращение ты придумал? Я такую позу и вообразить не могу.

— Поза уникальная — ты водитель, я штурман. Сначала пристегнись. Теперь тормоз. Кнопка запуска двигателя. Снялась с ручника.

— К-к-как?..

— Рычаг дерни. Ага. Теперь переключи передачу и…

— Ты реально хочешь, чтобы я сейчас нажала на газ и воткнулась в ближайшее дерево на твоей баснословно дорогой тачке, которая стоит больше, чем все мое тело, если распродать по органам?

— Сначала отпусти тормоз. Но да. Это мой тайный план. Не забудь еще задавить кого-нибудь. Тогда ты будешь не только должна мне денег, но и ходить под статьей, а я тебя этим шантажировать.

— Что-то мне кажется, что ты мне изменяешь, Ром.

Он поперхнулся:

— Ч-что?!

— Читаешь не только мои любовные романы… — сощурилась я. — Иначе кто тебя научил плохому?

— Жизнь! Жизнь научила, Тпрунькова! Давай. Переключай передачу и отпускай тормоз. Руль! Алиса!

— Уииииии! Ой!

Бампер мягко ткнулся в упругий куст крыжовника под моими окнами.

— Как ты мне дорога… — медленно, сквозь зубы, процедил Роман.

— Знаешь, что?! — быстрее «порша» завелась я.

— Знаю. Передачу переключи. Дай сяду, выеду и начнем с начала.

***

Дни бежали за днями. Октябрь сначала вывернулся идеальной золотой осенью и ярким, почти летним солнцем, а потом утопил Москву в дождях.

Новый роман, который я вымучивала из себя буквально по строчке, кривясь от отвращения, не то, чтобы провалился, но читатели реагировали на него вяло, отделываясь «спасибо» в комментариях после каждого продолжения и уходя спорить к тем, чьи книги зажигали огоньки в их сердцах.

Мои не зажигали.

— Пошли сегодня на свидание? — предложил Роман, позвонив как-то вечером, когда я мрачно смотрела на статистику по главам.

Ни одна из них не была полностью провальной, но с каждой отваливалось еще немного читателей. Совсем чуть-чуть. Но такими темпами к финалу грозило совсем никого не остаться.

— Занята, работаю, — привычно откликнулась я. — Мне опять дрессировать тебя предупреждать заранее, что ли?

— Хорошо, давай в пятницу, — покорно согласился он. — Мой друг открывает новый ресторан, модное местечко. Пошли?

— В пятницу тоже не могу, у меня курс по сторителлингу.

— Алис…

В голосе была какая-то глобальная усталость и опустошение, но я не велась. Он умеет им управлять. Умеет. А то, что я эту усталость чувствую в самой себе — так просто совпадение.

— А?

— Ты же хочешь, чтобы я был тебе верен?

— Ну да, давай шантажировать меня сексом, ты ж мужЫк, тебе надо!

— Мне тоже может быть одиноко…

— Ну и спи с кем хочешь!

И я снова выключила телефон, чтобы подхватить его уже через пять минут и с надеждой посмотреть на загоревшийся экран.

«Клиника косметологии предлагает вам уникальное осеннее…»

Хреновы спамеры, как вы меня бесите!

Жаль, для писателей не придумали еще «виагры». Она бы пригодилась. Ведь писательство так похоже на секс — если текст не возбуждает, то ничего хорошего, кроме бессмысленной возни и скучных телодвижений не получится.

Примерно, как у меня сейчас.

Я писала с таким трудом, что с радостью обменяла бы полторы страницы вымученного текста на целый день выкапывания картошки. У меня как будто кончилось то, чем я питала свои книги. Сияющий ослепительный свет вылился, как молоко, через дыру в сердце.

Очередную чертову дыру!

«Зеленоглазый миллионер» сообщила мне надпись на экране телефона. Я смотрела на нее со смесью отвращения, боли и мучительного счастья. Может, переименовать в «Вампира»?

— Привет, — сказала я в трубку.

— Я приеду? — спросил Роман. И, клянусь, вопросительный знак был там едва-едва обозначен интонацией, скорее как дань вежливости, чем реальным вопросом.

— Нет, — ответила я. — Сегодняшнюю проду не дописала еще. И сегодня не допишу. Надо еще редактировать и хоть что-то на завтра набросать.

— Ты не можешь отложить?

— Уже откладывала. У меня обязательства, Ром.

— Алис, я ведь могу и правда понять твой отказ, как…

— Да блин! — психанула я. Со скрипом отодвинула кофейный столик, встала и прислонилась лбом к холодному окну. Там снова накрапывал мерзкий октябрьский дождь. — Я же сказала — все в порядке! Гуляй с кем хочешь. Спи с кем хочешь. Я тебя не держу, я все понимаю…

Он отключился первым.

***

Писательство — и вправду как секс. Когда заканчиваешь книгу — или даже рассказ! — нет в мире счастья ярче и острее. Никакой оргазм не сравнится.

Но мучительное желание писать, которое никак не получается удовлетворить — словно застарелое возбуждение, которое уже не искрится огоньками, а доставляет только тупую боль и раздражение.

А что мне еще оставалось? Бросить эти глупости и рвануть туда, куда мне хотелось больше всего на свете? Забыть о том, что важно, забыть о смысле своей жизни ради Романа?

Первым делом, знаете ли, самолеты. А миллионеры как-нибудь потом.

***

Я давно не заглядывала в свой «профессиональный» почтовый ящик и первые письма пропустила. Поэтому очень удивилась, услышав в телефонной трубке вместо очередного робота: «Предлагаем жителям Москвы пройти бесплатную диспансеризацию» нормальный живой голос, который уточнил:

— Алиса Сергеевна?

— Да, я… — ответила осторожно. Официальное обращение никогда не несет ничего хорошего. Но в этот раз оказалось иначе.

— Вы меня не знаете, я новый редактор отдела издательства, с которым вы уже работали. Недавно у нас сменилось руководство и мы разрабатываем новую политику редакции. Хотелось бы обсудить с вами дальнейшее сотрудничество. Вы готовы обсудить условия?

Я сжала телефон покрепче, будто он мог ускользнуть из руки.

***

— Моя собственная серия, Крис! Они берут сразу все книги, даже старые и издают их все в новой серии! С авансом и… знаешь, каким тиражом?!

— Алис, мне это ничего не скажет…

Даже на тусклой картинке видеосвязи видно было, как осунулась Кристина за последний месяц. Под глазами залегли темные круги, взгляд был усталым и каким-то обреченным.

— В общем, уверяю тебя — это дохрена! И реклама, обзоры у блогеров, баннеры, плакаты в книжных! Выкладка на полках… Я не запомнила всего, там много!

— Я за тебя правда рада…

— Ты плачешь? — забеспокоилась я, всматриваясь в рябые пиксели на экране телефона. — Крис?

— Прости, пожалуйста… — Крис быстро провела пальцами под глазами и попыталась улыбнуться. — Я вижу, что ты наконец добилась того, чего всегда хотела. Кто еще, если не ты, этого достоин? Ты столько работала, ты такая талантливая.

— Крис… — растерянно сказала я, закусив губу.

Иррациональное чувство вины выгрызало извилистые ходы в сердце.

Она очень поддерживала меня, когда все не клеилось. А как поддержать ее — я не знала. Не скажешь ведь «все будет хорошо». Потому что уже не будет.

— Ты была совершенно права, когда решила, что книги важнее семьи, — сказала Крис. — По крайней мере, тут все зависит от тебя и удачи. И твой труд принес наконец плоды. В отношениях, сколько ни старайся, это вообще ничего не гарантирует.

Я зажмурилась от укола боли в виске.

— Ты будешь разводиться? — спросила тихо. — Уже решила?

— Я не знаю, Алис… — она покачала головой. — Он не хочет. Говорит, это ничего не значило, я все не так поняла. Как можно не так понять несколько лет, когда он жил на две семьи? У тебя хорошая фантазия, расскажи мне — как?

От отчаяния в ее словах самой хотелось плакать.

— Я тоже не знаю, — кивнула я. — Ты вообще как будто говоришь словами из моих книг. Столько раз я это слышала… Мне даже в комментариях писали, знаешь? «У меня тоже так было, точно так же». У всех все одинаково.

— Вот и пиши свои книги. Можешь про меня написать, даю тебе карт-бланш. Если у всех одинаково, меня никто не узнает, а кому-то станет чуть легче. Когда ты не одна такая… правда — легче.

— Хорошо, — согласилась я. — Напишу, да. Но мне придется приделать к твоей истории счастливый конец, ты же понимаешь? Никому не нужны драмы как в жизни.

— Ну что ж… Хоть в книге почитаю, как оно могло бы быть…

***

— Ром… — я ответила на звонок, но не знала, чем оправдаться на этот раз. Хотелось прижаться к теплому боку и немножко поплакать в человека, которому я не безразлична. Даже если по итогу будет только хуже. После наших встреч я еще сутки вообще ничего не писала — что-то нервно дрожало внутри и не давало сосредоточиться.

Но вместо обычного приглашения к нему или ко мне, он вдруг спросил:

— Была когда-нибудь на секс-вечеринке?