34. Не мой день

«Будь готова в пятницу к семи, у нас особенный день. Отказы не принимаются».

Он не позвонил. Он написал.

Вау, какой прорыв.

Правда написал в шесть утра, так что чуть-чуть объяснимо. Опять куда-то в командировку летал или просто заработался с ночи?

Хотя — какая разница? Может, даже бухал и трахался, а под утро вспомнил обо мне.

Но все же я была заинтригована «особенным днем». И даже немного его предвкушала. Совсем немного, на три-четыре тысячи, потраченные на новое платье. Без выпендрежа, очень простое, но удачно открывающее «зачетные сиськи», как охарактеризовал их однажды Роман как-его-по-отчеству Витт. Надеюсь, это будет не прием в посольстве или у какого-нибудь министра. В этом случае, согласно законам жанра, привлекательному миллионеру все же надо раскошелиться на вечернее платье для спутницы. И туфельки.

Но тот день у меня не задался с самого утра.

В какую-то дикую рань соседи затеяли то ли ремонт, то ли переезд, и через тонкую дверь было хорошо слышно, как в общем тамбуре таскают мебель, матерятся, выясняют отношения, пищат коты и орут дети — и вообще происходит какой-то активный движ, который утих часам только к девяти утра. Но уснуть уже не удалось.

Я выползла из постели, умылась и решила заняться чем-нибудь полезным. Например, оплатить коммуналку, до которой давно не доходили руки. Тут-то меня и поджидал счет за электричество в сто раз больше обычного. Увидев сумму на квитанции, я икнула, ойкнула, сползла по стеночке и несколько минут искренне интересовалась у своего сердца — мы прямо сейчас займемся инфарктом или пока обойдется?

Обошлось.

Отдышавшись, я выскочила на лестницу, проверила показания счетчика — и выяснила, что там все в порядке, никакой завод тяжелой металлургии к нему не подключался, все в пределах нормы, и бешеные цифры только в счете.

Присмотрелась к этим цифрам — и поняла, что проверяющий от электрической компании просто ошибся запятой. Ничего ужасного. Надо только позвонить или съездить в их офис и немного поругаться.

Вот только кто мне вернет десять лет жизни, которые я сейчас потратила на паническую атаку?

Следующий сюрприз преподнесла плита. Я хотела просто яичницу с беконом! И, может, даже сыром. Или вообще — помидорами.

Но до сих пор служившая мне верой и правдой техника просто отказалась включаться.

Я немного психанула, на нервах непринужденно отодвинула плиту от стены, проверила, что с розеткой все в порядке. Воткнула туда чайник — работал. Значит, с электричеством не связано, просто сломалась. Хорошо, когда есть деньги — тогда это не проблемы, а расходы. Но жрать-то хотелось…

Откопав в заначке шоколадку, я достала из холодильника сок и ушла в комнату, чтобы там спокойно потупить в соцсети и немного успокоиться.

Поставила бокал с соком рядом с собой всего на секундочку, потянулась перелистнуть страницу на ноутбуке… и огромное пятно вишневого сока разлилось, как кровь на месте жестокого убийства. Прямо на мое любимое постельное белье.

Пока я скакала, меняя постель и пытаясь оттереть хоть что-нибудь с матраса, у меня в голове зудело «спасибо, боже, что взял деньгами…»

В принципе эта проблема потерпит до гонорара за книги — пятно на спальные качества матраса не влияет.

Просто как-то уже чересчур.

После этого вселенная решила надо мной сжалиться и дать передохнуть.

Работать, конечно, в этот день уже не получалось, но я и так была в курсе, что сборы на свидание с Романом не дадут мне расслабиться.

Поэтому пошарилась по интернету, почитала немногочисленные комментарии к утомившей меня уже книге, которую я собиралась дописать как можно скорее, чтобы отделаться. И принялась готовиться к вечеру. На всякий случай — очень заранее.

Мамин звонок застал меня за вдумчивым рисованием стрелок на глазах. Конечно, мне требовались безупречные, и, конечно, они не получались именно сегодня. Надо было загодя записаться на профессиональный макияж в какой-нибудь салон, но кто ж знал, что это будет такой день…

Еще надо было не брать трубку. В день, когда все не так, лучше делать поменьше телодвижений — а завтра все образуется. Перезвонила бы как-нибудь потом и все узнала. Но я не подумала. Зря.

— Алисунь, ты прости, что мне приходится к тебе обратиться, но я сама не справляюсь… — голос у мамы был такой виноватый, что сердце грохнулось пудовым камнем в живот.

— С тобой все в порядке?! — запаниковала я.

— Со мной… не очень. Алисунь… я…

— Да говори ты уже!

Я психанула и стерла ватным тампоном чертову стрелку. Заодно и вторую, уже идеальную.

— Я не хотела…

— Мам!

— … Но там были такие хорошие условия по кредиту, если взять прямо сейчас…

На слове «кредит» меня немного отпустило. Ну хорошо, она хотя бы не умирает. Надеюсь.

Снова деньги.

Дорогая матушка, как выяснилось, вляпалась в какое-то банальное разводилово то ли с косметикой, то ли с волшебными биодобавками, о котором в интернете не знал только ленивый. И я ей о таком рассказывала. Но она же взрослая женщина и решила, что умнее всяких мошенников!

Ну и набрала всякой херни, на которую у нее ушли все сбережения. И подписала бумаги по кредиту — собственными руками! Процент был небольшой… если бы не условия мелким шрифтом.

Но все еще мне не рассказывала, партизанка! Пару месяцев пыталась выплачивать это все сама, но кредит почему-то только рос, причем как-то дофига быстро…

— Хорошо, мам… — прошипела я в трубку, разрываясь между желанием наорать на нее и пожалеть — до того у нее был несчастный голос. — Все, не паникуй. Это всего лишь деньги. Сколько ты должна?

Она сказала.

— СКОЛЬКО?!

Я заорала так, что сполна, кажется, отомстила соседям за утреннюю побудку. А вот за что пострадал весь остальной подъезд — это вопросы к их судьбе.

— Я тебе перезвоню попозже… — процедила я сквозь зубы, стараясь не выдать весь свой матерный запас в различных комбинациях. Мне кажется, в русском языке недостаточно экспрессии, нам нужен новый мат, старого уже не хватает!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я полезла во все банковские приложения и электронные кошельки, соскребая все свои деньги в одну кучку, чтобы понять, продавать мне почку и глаз — или хватит только почки. Сумма, которую обещало мне издательство за новую серию, перестала казаться такой большой, а книга, которую я писала — такой скучной. Пожалуй, стоило срочно начать еще одну, повеселее и с эротикой, и как можно скорее открыть продажи.

Так, что я еще не учла…

Звонок в дверь раздался, когда я как раз висела на связи с Крис, и мы выясняли, как она может переслать деньги из австралийского банка в российский. Она очень извинялась, что так мало, но из-за разводных дел больше никак не может…

— Перестань, Кристин! — я открыла дверь, даже не спрашивая, кто там. Увидела Романа, кивнула ему и вернулась к разговору. — Это и так большая помощь! Я тебе верну все, как только мне придут гонорары, честное слово! Спасибо огромное!

Отключив вызов, я тут же набрала Мишеля. Он, конечно, распиздяй жуткий и обычно умудряется потратить даже свою немаленькую зарплату так быстро, что за неделю до следующей питается макаронами с кетчупом. Но вдруг у него есть сбережения? Или зарплата была не так давно?

— Привет, Миш! У меня к тебе та просьба, после которой люди быстро перестают быть друзьями!

Я прошла на кухню, жестом попросив Рому посидеть пока на диване, включила чайник, а сама вернулась в коридор, чтобы его шум не мешал.

— Да, ты верно угадал! Хочу попросить в долг деньги! Много! Реально много и еще вчера… Ну… Сколько сможешь. Не шучу. Да! Ловлю!

Я открыла банковское приложение, тренькнувшее уведомлением, и улыбнулась. До полной суммы долга еще не хватало, но катастрофа немного отдалялась. Так, кому я еще не звонила…

Чайник щелкнул, отключаясь, я пошла обратно, чтобы заварить чай и столкнулась в дверях кухни с очень мрачным и непривычно молчаливым Романом. Он вынул из моих рук телефон, как это делал всегда — без спроса. Посмотрел что-то на экране и достал свой.

Я только и успела забрать его обратно и набрать воздуха в легкие, чтобы высказать все, что об этом думаю, как телефон звякнул еще раз.

На экране значилась пришедшая сумма. В три раза больше того, что уже лежало у меня на счету.

— Хватит? — мрачно спросил Роман. — Или еще?

— Ром… — я все-таки вдохнула и спросила: — Не надо, а?

— Что не надо? Ты не собиралась мне сказать? Почему вообще не мне позвонила?

— Ром, это мои личные проблемы…

— Личные? — прошипел он, и его лицо исказилось злостью. — Личные, значит? Хорошо. Тогда даже не буду ничего спрашивать. Идем?

Он скрипнул зубами и протянул мне руку.

Я покачала головой:

— Нет, прости… Я не накрашена, не собралась толком, да и вообще… Настроение что-то пропало.

— Из-за денег? — уточнил он холодно, все еще протягивая руку.

— Из-за денег.

— Так… — он снова достал телефон, и мой опять звякнул.

Смотрела я на экран уже с некоторым ужасом.

— Ты охренел вообще?! — голос вышел сиплым.

— Не собираюсь терпеть твои истерики, если проблема решается всего лишь деньгами, — отчеканил он. — Друзья мы или нет?

Тон его был издевательским.

— Какие, нахрен, друзья?! — вежливо и спокойно удивилась я.

— Которые придут на выручку, если что, — он сгреб меня, выдохнул в лицо, сдувая упавшие волосы с глаз, и невозмутимо встретил мой бешеный взгляд. — Я хочу, чтобы ты пошла сегодня со мной. За это и плачу.

— Ты меня покупаешь?!

— Можешь думать, как хочешь, — за видимым спокойствием в нем клокотала злость, это было видно по прищуренным глазам, напряженной челюсти и тому, как упорно он меня стискивал. Причем с каждой секундой все туже, так что уже не хватало воздуха.

Я с силой, оставшейся еще с утра от двиганья мебели, оттолкнула его и сделала несколько шагов назад, чтобы заорать уже с относительно безопасного расстояния:

— Ну тогда что так дешево?!

— Столько, сколько надо, чтобы ты была спокойна.

Чем яростнее становилась я, тем меньше эмоций выражало его лицо. Только в глазах бушевала злость, но если в них не смотреть, то, вроде, и ничего. Стоит такой спокойный и красивый, одетый в дорогой костюм. Общается с истеричкой как подобает настоящему мужчине — в книгах, не в жизни. В жизни мне больше встречались «настоящие мужчины», которые в случае серьезных проблем пробивали кулаком стены, например. Вон там, рядом с его плечом была дыра до ремонта.

— Чтобы я была спокойна? — вызверилась я. — Оплати тогда проблемы моих подруг, раз такой щедрый! Я очень, очень неспокойна из-за них! Иногда спать не могу из-за того, что у Наташи хронические боли, и ей помогают только дорогие лекарства! Что Женя мать-одиночка, работает без выходных и не может позволить себе отпуск, потому что дочь все время болеет! У Аллы ипотека и долги бывшего мужа! Юле нужна операция! У Марины приют для бездомных собак, которых надо все время кормить, лечить, стерилизовать, кремировать! Купи мое спокойствие! Если бы я могла им помочь, оооо, какой спокойной я бы была!

— Я могу.

— Давай!

Я скрестила руки на груди.

— Показывай реквизиты твоих подруг. Ты их знаешь? — он снова достал телефон и посмотрел на меня.

— Окей!

Я достала свой и стала сбрасывать ему номер за номером — карты, телефоны, электронные кошельки, яростно комментируя каждый.

— Что, реально будешь бросаться в них деньгами?! — прошипела я. — Просто потому, что я сказала? Ты с ума сошел?!

— Не будь такой меркантильной, дорогая… — усмехнулся Роман.

Он быстро водил пальцем по экрану, и настроение его, кажется, повышалось с каждым «дзинь» из его телефона.

— В смысле — меркантильной? — взвилась я, испугавшись. — Я не прошу для себя! Я… Верну сейчас все!

Я открыла банковский аккаунт, но Роман отвлекся только чтобы выхватить у меня мой телефон и убрать себе в карман.

— Конечно, меркантильной. Хватит указывать мне, на что я могу тратить, а на что нет. Это мое дело, мои деньги, и ты не имеешь права их контролировать. Захочу — вообще твоей Юле… Или Ире, кто там с приютом? Переведу все свободные финансы. Это не твоего ума дело! — жестко отбрил он, пресекая мои бессильные попытки добраться до его кармана.

— Да ты!.. — я бесилась, скакала вокруг него, пыталась прижимать к стене, но он ловко уворачивался, не переставая отправлять переводы — дзинь, дзинь, дзинь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И смеяться. Он — смеялся!

— Вроде все… — Роман пробежал глазами по экрану и убрал телефон в карман. — Спасибо за подарок, дорогая.

— Какой… подарок?..

Он шагнул ко мне, сграбастывая в объятия — тугие и сильные, не вырваться. И накрыл мой рот своим, принудительно, насильно — и желанно. Я впивалась в него пальцами, царапалась, вырывалась, но — целовалась, наслаждаясь его вкусом, по которому так чудовищно соскучилась.

— Твой подарок. К моему дню рождения, — сказал он, отрываясь от меня, но продолжая крепко обнимать. — Давно хотелось сделать для тебя что-нибудь хорошее. Не знал, как спросить. А ты сама все рассказала. И тем сделала мне самый лучший подарок… Нет. — Он задумался. — Самый лучший был бы другой. Но этот второй в рейтинге.

Я благоразумно не стала спрашивать, какой первый.

— Трахнуть тебя, что ли, такую красивую и злую… — задумчиво сказал он, снова целуя меня в уголок губ, в висок, в кончик носа, отводя волосы, чтобы тронуть языком мочку уха.

— А ехать… — заикнулась я.

Растерянность смывала с меня бешенство, уносила как холодная осенняя вода — опавшие листья.

— Ну раз ты уже согласна, не буду испытывать судьбу! — радостно заявил Роман. — Пойдем!

— Погоди, ресницы накрашу! Телефон отдай!

— Потом отдам. Когда совсем успокоишься.

Мы спустились во двор, к машине.

В последнее время он все реже приезжал на своем «поршике», будто наступившая мрачная осень, запретив всю зелень в мире, сделала неуместным и его заодно. Для меня это было символом, который не хотелось разгадывать.

Может быть, Роман просто боялся, что подхватит еще кого-нибудь, типа меня, и от греха подальше ездил на такси или с шофером — на безликих «мерсах» белого или черного цвета.

Я сидела рядом с ним в машине, гладила его руку — вроде бы тайком, но он пару раз бросал на меня странные взгляды.

Перебирала пальцами фенечки, чувствуя разницу текстур — гладкое железо, растрепанные нитки, шершавая кожа.

— Ой, у тебя свеженькая! — я подняла его запястье, разглядывая новый браслет из деревянных бусин с вырезанными узорами. — Что это?

— Новое желание, — небрежно отозвался Роман, покрутив браслет туда-сюда.

— Какое же? — делано равнодушно поинтересовалась я, чувствуя, как сердце забилось быстрее и сильнее.

— Хочу купить у одного знакомого несколько отелей. У них идеальное расположение, удачная архитектура. А какие страны… Просто мечта. Останется только дизайн сменить — и успех обеспечен. Помнишь, я тебе говорил про семейную сеть, которую обдумывал?

— А, ну понятно…

Я отпустила его руку.

Наверное, я ожидала чего-то другого. Что мы будем отмечать его день рождения вместе? Вдвоем?

Наивно. У любого нормального человека были бы другие ожидания — вечеринки, друзья, тусовка!

Но я так привыкла праздновать свой одна, да и выбиралась в общество не так часто, что как-то не подумала о другом варианте.

Хорошо еще, что вечеринка оказалась камерной — несмотря на торжественный дресс-код, куда мы с моим платьем, впрочем, неплохо вписались, в квартире у Романа было не так уж много гостей. Некоторые мне были уже представлены — Монстра я точно вспомнила. Громил-охранников при нем не было, и то слава богу.

Некоторые лица показались знакомыми — их я видела на том «средневековом» ужине? Или ошибаюсь?

В общем, неожиданно оказалось, что не так уж мало приятелей Романа я знаю. А он из моих друзей был представлен только Аньке. Забавно.

Где-то на периферии шлялся и Пудинг, одетый хоть и не в костюм, как многие тут, но вполне прилично. Мы сцепились взглядами поверх белого рояля, выждали пару секунд — и пошли дальше в разные стороны, даже не кивнув друг другу.

Были и девушки.

Вот тут, слава богу, ни одной знакомой. Увидеть на дне рождения Романа его бывших было бы чересчур.

Кормили скорее по-европейски — пара столов с закусками, стол с напитками, рядом с которым колдовал бармен, разливая шампанское и что покрепче, да и все. Никакого широкого русского застолья с оливье и жареной курицей.

Я усмехнулась, подхватывая бокал с шампанским. Напиться было бы к месту, но как-то не ложилось в настроение, а с бокалом можно было ходить туда-сюда, делая вид, что я чувствую себя куда уютнее, чем на самом деле.

Как это получается у приличных женщин, размышляла я, украдкой глядя на длинноногих красавиц в дорогих платьях, что они тоже таскают этот одинокий бокал в руках по полчаса, а он у них остается сияюще-прозрачным, а не становится заляпанным и мутным, как у меня уже через минуту?

Это какое-то колдовство дам высшего света?

Роман то и дело появлялся рядом со мной, чтобы предложить еще шампанского или уговорить попробовать брускетту с диким лососем, но его тут же отвлекали. То кто-то звонил, то надо было что-то срочно обсудить. Вокруг него постоянно вертелись девушки, а я все больше мрачнела.

Я скучала.

Нет, хорошо, что он меня позвал, иначе было бы обидно, но все же, все же… Мысли о том, что его мир почти не пересекается с моим, заселили голову уже вполне плотно, обжились, построили домики и завели детишек.

Наедине со мной он был совсем другим. Смешным, открытым, уязвимым, необычным. Здесь же превратился в обычного мужчину — ну да, из более высокого социального слоя, но мало ли я таких встречала во времена работы журналистом?

Я была всего лишь одной из гостий. Он расцеловывался со вновь прибывающими девушками по-французски, в обе щеки, смеялся, шутил. Так и со мной шутил.

— У тебя есть аллергия на черную икру?

— Понятия не имею.

— На, попробуй. Только у людей с голубой кровью есть такая аллергия. И еще на дорогое шампанское.

— Дорогое шампанское я пробовала.

— И что, тоже нет? Тогда омаров?

— Только на перепелиные яйца.

— Ну хоть что-то!

Тешило самолюбие только то, что за мной он заезжал, а остальные гости добирались как-то сами. Хотя, наверное, им тут недалеко, в центре-то.

Несколько раз я поучаствовала в разговорах — в основном с мужчинами, потому что речь шла о компьютерных играх и криптовалютах, а в этом я разбиралась гораздо лучше, чем в распродажах в ЦУМе, о которых говорили женщины. Хотя и к ним прислушивалась с интересом — для книг пригодится. Все на благо литературы!

Но потом просто устала чувствовать себя чужой — в женских кругах в основном молчала, в мужских на меня смотрели, как на экзотического зверька.

Так что я ушла постоять красиво рядом с роялем, стараясь не коситься на то, как задорно хохочет Роман в компании незнакомых мне девушек, которые только что делились, где лучше покупать белье от «Ла Перла» — в Париже или в Милане.

Я даже погуглила это самое белье — нервно сглотнула, увидев цены и заодно оценила глубину пропасти между тем, к чему Роман привык видеть в своей спальне, и тем, что он быстренько стаскивал с меня во время наших свиданий. Боюсь, в «Ла Перла» даже носки дороже стоят. Если они вообще продают носки.

— Скучаешь?

Вот уж кого я не ожидала увидеть в своем тихом углу, так это Пудинга.

— Ну чего ты дергаешься? — ухмыльнулся он, заметив, что я начала оглядываться, ища пути отхода. — Все нормально. Ну перебрал немного тогда, взбесился. Извини, если что.

— Хорошо, извиняю, — ответила я быстро, все же отступая.

Но он вздохнул, поставил бокал с виски на рояль и протянул руку с оттопыренным мизинцем:

— Давай мириться, Алиса из страны чудес. Серьезно. Не держи зла.

Я настороженно смотрела на него.

— Ну чего ты? — продолжил он, зримо расстраиваясь. — Я нормальный. Со всеми бывает. Ты тоже девочка дерзкая, могла бы так не заводиться.

— Могла бы… — проворчала я, немного расслабляясь. В нем больше не чувствовалось той скрытой агрессии, что в баре. — Но…

— Да я все понимаю. Ты не такая, ты ждешь трамвая. Давай вместе ждать!

И он подхватил бокал и стукнулся им о мое шампанское. Да так стукнулся, что тонкое стекло не выдержало и разлетелось на мелкие осколки.

— Упс… — проговорил Пудинг, глядя на то, как я стряхиваю капли с рук. — Вот так всегда. День такой. Бывает. С утра болт в колесо поймал, потом на штраф за парковку влетел — еще вчера была бесплатная, а сегодня на пять косарей разули. Потом жена бывшая позвонила денег стрясти на малого. Только расслабился — мать позвонила, езжай, говорит, набей морду председателю СНТ, чем-то он ей там не угодил.

Неожиданно перечисление его сегодняшних неприятностей — особенно про мать отозвалось! — заставило меня посочувствовать и даже ощутить некоторое родство с этим мужиком. Он был и правда нормальный. Без выпендрежа, без сарказма и тонких игр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Работник кейтеринга уже шустро убрал осколки, вытер лужу шампанского и тащил мне новый бокал.

— Понимаю, — вздохнула я. — Не поверишь — но понимаю.

На этот раз Пудинг крайне аккуратно дотронулся своим бокалом до моего. Мы оба посмотрели на него с подозрением, но тот выдержал.

— Что ж, за повторное знакомство!

— Ага, — кивнула я. — А как тебя нормально-то зовут, Пудинг?

— Вася…

Я прыснула:

— Серьезно?

— Куда уж серьезнее. Нормальное имя! — ощерился Пудинг Вася. — Не понимаю, чего все ржут.

— Нормальное, нормальное. Означает «царственный», — поделилась я знаниями.

— Вот-вот, а то все: «Разве это человеческое имя? Котов так называют!»

— Ничего, — кивнула я. — У меня в детстве попугайчика Ромой звали. Товарищ Витт же терпит!

— Ты ему не рассказывала? — он заржал. — Чего это я! Ты, конечно, рассказывала.

— Конечно!

— Ну что, Алиса, если скучаешь, может, забуримся пока к Ромычу в спальню?

Я отшатнулась, а он снова заржал:

— Нет, не то, что ты подумала! У него там «плойка» пятая, можем в «Мортал Комбат» зарубиться, пока тут все с оттопыренными пальчиками обсуждают трюфельные соусы для фуа-гра. Я слышал, ты вроде гамаешься?

Вот так неожиданно вогнавший в уныние день рождения Романа был спасен азартным рубиловом часа на два в компании Пудинга. Я бездарно сливала, разумеется, потому что последний раз в «Мортал Комбат» играла еще с мужем, но все равно было весело.

Несколько раз к нам заглядывали парочки, искавшие уединения. В распахнутой всем ветрам Роминой квартире это было непросто, это вам не секс-вечеринка в отеле.

Один раз зашел сам Роман, но мы были в середине боя, который я в кои-то веки выигрывала, так что я даже не обернулась, проводя сложную комбинацию ударов.

Он хмыкнул за спиной:

— Ну развлекайтесь…

И опять куда-то ушел.

Домой меня повез тоже Пудинг. Я посмотрела, как Роман с кем-то азартно спорит на тему бизнес-законодательства Таиланда, покивала с умным видом, чмокнула его в щеку и сказала, что все нормально.

Вечеринка продолжалась в том же унылом духе, даже стриптизершу, выпрыгивающую из торта, не позвали, так что оставаться было незачем. 1439f7c

Ну мы и уехали. На такси. Пудинг настаивал, что одну девушку он не отпустит, мне было весело, поэтому я не стала отказываться.

— Ну что, Алиса из зазеркалья, — сказал Пудинг у моего подъезда. — На чай пригласишь?

— Ага, — фыркнула я. — И на пирожки с котятами. Каждого котенка звали Васей, лично проверила.

— Ох, укоротит тебе кто-нибудь язык… — протянул он беззлобно. — Ох, укоротит!

— Главное, что не ты! — заявила я, выпрыгивая из машины.

— Созвонимся как-нибудь, лиса-Алиса.

— Даже не зна-а-а-аю… — сделала вид, что размышляю я. — Котят жалко на следующий твой подкат.

Заржала и убежала домой.