35. Пудинг и не только
Пудинг объявился недели через две.
Я реально удивилась — уже отнесла его к категории собутыльников-балаболов типа Мишеля, с которым мы регулярно собирались куда-нибудь вместе поехать, но все планы на автостоп до Питера или обещания научить меня кататься на сноуборде в Красной поляне забывались на следующее же утро.
Но этот оказался покрепче.
Подкат его я всерьез не восприняла, поэтому легко согласилась на предложение пойти куда-нибудь выпить. Почти согласилась. Но вспомнила, что на завтра у меня была назначена пьянка как раз таки с Мишелем.
— А чего, с вами можно? — нагло поинтересовался Пудинг. — Обещаю не буянить с твоим кавалером. Но Ромычу расскажу.
Романа, кстати, я не видела уже давно. Мы с ним встретились через пару дней после той вечеринки — как водилось в последнее время. Потрахались у меня дома, и я его выставила под предлогом того, что надо снова писать финал книги. Он не сопротивлялся.
Никакую книгу я, разумеется, не писала, только чуть-чуть поплакала, распечатав все-таки ту самую пачку сигарет и выудив из недр шкафа полбутылки сливочного ликера.
— Роме? Рассказывай! — щедро разрешила я Пудингу, развеселившись от идеи познакомить его с Мишелем. Мне показалось, что они отлично найдут общий язык. Особенно Мишель порадуется, который всегда с энтузиазмом относился к идее расширения круга знакомств.
Так и случилось.
Сноуборд у них оказался общей темой, так что я бы рисковала заскучать в ворохе незнакомых мне терминов и проблем любителей зимнего спорта, но три «лонг айленда» сделали мир вполне доброжелательным местом, так что мы еще и футбол обсудили, и опять игры, и эти двое еще умудрились договориться о деловом сотрудничестве.
— Ты только всерьез не воспринимай, — предупредила я Пудинга по пути к дому. Он снова отправился меня провожать. Пешком — тут идти было десять минут. Мишель махнул на прощание и укатил к своей капризной подруге, с которой уже успел съездить в отпуск, но так и не решился жить вместе. — У него по пьяни столько планов…
— Да ничего… — он ежился в своей косухе поверх футболки. Погоды стояли уже далеко не летние. — Девяносто процентов всех проектов все равно умирают на этой стадии. Захочет ухватить удачу за хвост — его дело.
Пудинг, как выяснилось, работал в сфере образования, чуть ли не руководителем каких-то экспериментальных частных школ. Неожиданная профессия для такого брутального чувака. Мишель им нужен был в качестве главного программиста для разработки системы обучения на деньги от государственного гранта. Так что, если мой дружочек продолбает такой шанс, он и правда будет дураком.
— Так что у вас с Ромычем-то, я что-то уже перестал врубаться? — спросил Пудинг минут через пять нашего молчаливого путешествия. Я была сосредоточена на том, чтобы не шататься и ловить в фокус реальность, поэтому зажигать было лень.
— Не знаю, — пожала я плечами, споткнулась и ухватилась за его рукав, чтобы не свалиться с бордюра. Перед нами на пешеходном переходе горел красный свет, машин не было, но я упорно ждала зеленого. — Уже ничего, наверное. Так бывает.
— Ага, бывает. Ну странно как-то. Он ни с одной девкой своей столько не возился и с друзьями не знакомил.
— Ну так я и не «девка», — строго отшила я. — Разрыв шаблона, а?
— Ага… — задумчиво согласился он.
Загорелся зеленый, и мы пошли дальше.
— Погоди, — сказал он в маленьком дворе совсем недалеко уже от моего дома. — Давай покурим.
— На ходу никак?
— На ходу курят только проститутки и гражданские.
— А ты военный, что ли?
— Майор ФСБ. В отставке.
— Ого… — я села рядом, но покачала головой, когда он предложил сигарету. Коктейли только начали выветриваться. Если покурить, опять накроет. — У меня дедушка КГБшником был. Я даже раздумывала в их пресс-службу работать пойти, но было лень так рано утром на работу вставать всю оставшуюся жизнь. И за границу нельзя.
— Оу… — Пудинг откинулся на спинку лавочки и смерил меня заинтересованным взглядом. — У нас с тобой мог бы получиться неплохой династийный брак.
— Иди ты… — я запрокинула голову, ища звезды. Однако ноябрьское хмурое небо не спешило их показывать. Только луна выглядывала через прорехи быстро несущихся над головой туч.
— Алиса-а-а… миелофон у меня… — задумчиво протянул он.
— Иди ты еще дальше, — посоветовала я. — Такая редкая шутка, прямо не поверишь.
Он придвинулся поближе, и я уже понимала, к чему все идет.
— Алис, давай целоваться! — предложил Пудинг. — Такая ночь чумовая.
Я всесторонне обдумала этот аргумент.
Видимо, он принял паузу за согласие, наклонился и коснулся моих губ своими, пахнущими крепким вишневым дымом.
— «Captain Black», — определила я. — Сигареты моей юности. Ностальги-и-и-я…
И не стала сопротивляться, когда он снова поцеловал меня, на этот раз по-настоящему, напористо и глубоко. Губы у него были горячие, руки, мнущие меня через осеннюю куртку, тоже. И вообще он был какой-то понятный и простой.
Настолько, что я всерьез задумалась, что размочить мою символически закрытую десятку любовников будет хорошей идеей. В качестве лекарства он вполне подойдет. А то, что влюбиться в него у меня не получится — даже лучше.
До подъезда мы шли в обнимку с совершенно понятным двум взрослым людям намерением. Вот только на лестнице у квартиры меня ждал сюрприз…
— Алиса? — неуверенно спросила девушка, сидевшая на ступеньках, прислонившись головой к стене. Я ее заметила, но постаралась не вглядываться. Мало ли, что у человека случилось — я и сама, бывало, сбегала от семейных ссор прогуляться и проветрить голову. Когда гулять было холодно — толкалась по магазинам, лишь бы домой не идти.
Только когда девушка поднялась на ноги, я ее узнала.
И изумилась до глубины души:
— Кристина?! Что ты тут делаешь?
У меня галлюцинации, что ли?
Что делает в московском подъезде моя подруга, живущая на другом конце света? Ей даже лететь сюда больше суток, и она ничего мне не говорила о своих планах!
— Да, я… Хорошо, что ты меня узнала, я не была уверена…
— Ох… — я шагнула к ней и обняла изо всех сил.
Она казалась намного моложе, чем на видео. Совсем девчонка, хотя я знала, что ей ближе к сорока.
— Я просто не знала, как тебе сказать, прилетела, думала, заселюсь в гостиницу, потом тебе позвоню, а ночью потыкалась в парочку, у меня там моя карта не прошла, куда мне ночью деваться, я тут только твой адрес знаю, мне нужно немного передохнуть от всего этого, может быть, вообще не вернусь, пусть делает, что хочет, Алис, ты прости, я утром сразу уйду, придумаю что-нибудь, извини, я наверное тебе помешала, а это он, да? Ох, как неудобно…
Она протараторила это, то обнимая меня, то снова отступая к маленькому красному чемодану, который я сначала не увидела, то косясь на Пудинга, застывшего у стены с задумчивым видом. Смотрел он на Кристину как-то очень цепко, сразу поверилось в ФСБ.
— Нет, все в порядке. Вась… — неудобно было почему-то при Крис называть его Пудингом. — Это моя подруга… из Австралии. Прости, но…
— Да, конечно. Ну, открывай дверь, девушка замерзла, — скомандовал Пудинг.
Я поспешно вставила ключ в замочную скважину, помимо воли подчинившись приказному тону.
В квартиру он за нами вломился, не спрашивая. В моей маленькой прихожей сразу стало тесно от кучи народу и одного маленького чемодана, и я засуетилась, помчавшись ставить чайник — Крис ведь и правда замерзла.
— Ты голодная? — крикнула я оттуда. — У меня ничего нет, но я сейчас закажу. Пицца какая-нибудь круглосуточная наверняка работает.
— Я нормально, Алис, я на кухне посижу. Или…
— Никаких «или», — отрезала я.
— Я закажу, — сказал Пудинг, проходя в коридор. Он уже снял куртку и ботинки. — Тут у тебя ванная?
Пока он там мыл руки, Крис проскользнула ко мне и шепотом спросила:
— Почему Вася? Рома же был? С носом…
— Это его друг, — пояснила я. — Мы тут выпили немного, он меня провожал.
— Но вы…
Она не договорила. Пудинг уже выходил из ванной, копаясь в телефоне, и я вскочила, чтобы сделать всем чай. Так что они с Крис устроились на диване, а я прикатила из комнаты фитнес-мяч, который у меня в ситуациях, когда гостей больше одного, выступал в роли табуретки.
— Что-то серьезное случилось? — спросила я Крис, покосившись на Пудинга. Он вообще не смущался своей неуместности и с интересом смотрел на нее, тоже ожидая рассказа. — Муж что-то сделал?
— Нет, ничего не сделал! Просто поняла, что больше там не могу находиться… — Крис украдкой бросила взгляд на своего соседа по дивану, заерзала. — Я развожусь, — пояснила она ему. — У мужа обнаружилась другая семья, вот и…
Я вспомнила про чай, подскочила и стала хлопать шкафчиками, разыскивая третью чашку, заваривать его под краткий пересказ бед Кристины. Почему-то она решила довериться Пудингу и поделиться с ним. Я даже немного заревновала.
Но он комментировал ее рассказ как-то очень бережно, но при этом четко и резко, раздавая благоверному моей подруги эпитеты и определения, с которыми я была совершенно согласна.
— Это глупо, да, что я прилетела? Мне почему-то показалось, что здесь станет легче. Я не могла больше, просто не могла…
И Крис разрыдалась в голос.
Я дернулась к ней, но Пудинг уже решил вопрос, обняв ее и позволив уткнуться себе в грудь. Одной рукой он гладил ее по спине, другой насыпал в чай сахар ложку за ложкой. Когда она чуть подуспокоилась, он протянул ей чашку.
Крис сделала глоток и ойкнула:
— Сладкий! Мне нельзя, я на диете!
— Какая еще диета! — рявкнул Пудинг. — Тебе сейчас нужна диета при нервном истощении! Включает шоколад, фрукты, мед и жирную рыбу! У тебя есть мед?
Это он мне.
— Есть! — я снова похлопала шкафчиками и нашла половину банки, которую когда-то покупала, чтобы сделать настоящую пахлаву. Так, как в Турции, у меня все равно не получилось, проще было купить. Вот теперь зато пригодилось. — Шоколад, кстати, тоже.
— Мне нельзя шоколад, я стану толстой и страшной! — снова зарыдала Крис. — Если мне и так муж изменяет, что же тогда будет?..
Я злобно зыркнула на эту женщину, выглядящую как супермодель, но решила пока не сообщать, что я об этом думаю.
— Пицца при этой диете тоже рекомендуется? — спросила я.
— Конечно, — не моргнув глазом, соврал Пудинг. — Все, что поднимает настроение. Кому ты нужна будешь такая красивая, но грустная?
— Вот уж утешил так утешил, — пробормотала я.
Но Крис почему-то всхлипывать перестала и даже съела половину шоколадки, которую мы ее совместными усилиями убедили попробовать — исключительно в медицинских целях.
Через полчаса доставили еще и пиццу, так что мы устроили полночный пир под бесконечные байки Пудинга — вперемешку армейские и школьные. Армейские были тупые и пошлые, школьные — поучительные и куда более забавные. Крис смеялась одинаково и над теми, и над теми.
И вообще как-то жалась к Пудингу, а он обнимал ее за плечи и не выпускал, иногда кидая на меня странные взгляды. Я ободряюще ему кивала. И без того было видно, что его компания идет ей на пользу. Мы с ней вдвоем разве что напились бы еще хлеще и рыдали до утра.
— Что же с твоей работой, Крис? — спросила я. — Неужели уволишься? Тебе же так нравилось?
— Что за работа? — тут же заинтересовался Пудинг.
— Ой, в социальном центре для иммигрантов! — подпрыгнула она. — Это так интересно и можно приносить реальную пользу. Я ведь знаю, как людям тяжело в чужой стране, сама с этим сталкивалась, все так неочевидно… А тут объясняешь на собственном опыте — и сразу все понятно. Работу им помогала находить… Не знаю, что будет… — она вновь поникла. — Я напишу, что беру отпуск, но не знаю, что дальше…
— Ты вообще какими судьбами перебралась в Австралию? Не боишься огромных пауков? — тут же спросил Пудинг.
Я напряглась, ожидая его шуточек, но он решил прикрутить свое чувство юмора, говорил серьезно.
Кристина тут же начала пересказывать свою историю, которую я уже знала, поэтому пошла пока в комнату, придумывать, как мы будем ночевать. На кухонном диване человека не положишь, он короткий. Значит нужно достать раскладушку…
Пока я возилась со всякими бытовыми штуками, разговор на кухне перешел на книги, фильмы, музыку — кажется, они там неплохо спелись.
— Крис, как спать захочешь, приползай, я тебе постелила, — заглянула я туда. — Пуд… Вась, будешь уходить, просто захлопни дверь. Меня вырубает что-то, извините. Пойду спать.
Они пожелали спокойной ночи, я закрыла дверь и забралась под одеяло. Спать на самом деле не хотелось, но и мешать им тоже. Они зацепились друг за друга, и уже было видно, что Пудингу и правда интересно, он расспрашивает ее не из вежливости.
Не знаю, во что это выльется. Пусть даже в короткий роман, в «месть» неверному мужу. Тоже неплохо.
Я ворочалась в постели, слушая их болтовню и смех. Они старались говорить шепотом, чтобы меня не будить, но рано или поздно все равно начинали заразительно ржать, потом спохватывались…
Тепло им было вдвоем. Тепло и уютно. Даже на маленькой кухне.
Зато мне под толстым одеялом и в шерстяных носках — одиноко и холодно. Когда смех затих и из-за двери было слышно только шуршание и иногда поскрипывание дивана, я закрыла голову подушкой и тихонько заплакала.
Мне так не хватало кого-нибудь сейчас. Кого-нибудь теплого рядом. С нежными руками, с твердым плечом, в которое можно уткнуться.
…с зелеными глазами.
Даже если потом будет хуже.
Прямо сейчас — очень, очень хотелось.
Уехали они вместе уже утром. Крис тихонько, на цыпочках, вошла в комнату, но грохнула случайно своим чемоданом. Я вскочила, ошалело озираясь, и она смущенно пробормотала, что Вася предложил ей пожить у него в свободной комнате. А она совсем не хотела бы меня стеснять.
— Совет да любовь, — буркнула я, снова укрываясь с головой. — Позвони, как намилуетесь.
Она негромко хихикнула и аккуратно прикрыла дверь.
В коридоре щелкнул замок, и я снова осталась одна.
***
К концу ноября я кое-как дописала неудачный роман — и не стала начинать новый.
Этот был настолько не популярен, что страшно было представить судьбу следующего. Который еще надо было придумать — а мне не хотелось ни-че-го.
Старые книги продавались неплохо, аванс от издательства пришел, так что с голоду умереть мне не грозило. Однако маленький тревожный зверек внутри не давал полностью расслабиться, поэтому я прикрутила свои хотелки и перешла в режим строгой экономии.
Это было несложно, я умела жить скромно. Было время, я умудрялась вписываться в бюджет, равный самой скромной пенсии. Сейчас же я просто перестала заказывать готовую еду и вызывать уборщицу. Ну и позволять себе развлечения дороже похода в кино на утренний сеанс.
На заметки для своего opus magnum про ведьм, который я так лихо разрекламировала Роману в первую встречу, я смотрела с сомнением. Не зажигало. Даже это не зажигало. Не было во мне сил писать что-то еще, тем более, вымечтанную эту фантасмагорию. Сейчас идея казалась глупой и претенциозной, давным-давно перегоревшей. Ну получится у меня очередное городское фэнтези без любовной линии, зато с феминизмом. А толку? Хотелось-то совсем иного…
Роман, кстати, не звонил. Уже давно.
Наверное, так эта история и должна была закончиться. Вылечив попутно меня от любви к задорным розовым романчикам о миллионерах. Жаль, ни за что другое не платят. И не читают.
Всем нужны сказки, а у меня желание сказок то ли насытилось, то ли выгорело в ноль.
Легко мечтать о зеленоглазых принцах, когда хоть краешком души веришь в то, что где есть «тот самый», особенный, не такой. Который изменит твою жизнь, станет тем солнцем, что озарит ее теплом и светом.
Мой «принц» оказался слишком нормальным. Несмотря на все те выдающиеся качества, что позволили ему добиться успеха, он все еще оставался недостаточно… странным? Наверное, так. Недостаточно необычным, чтобы как-то изменить мою не слишком стандартную жизнь. Подойти мне. Вписаться, как будто тут и был.
А может, я просто утешала себя этим.
Зелен виноград.
Не я ему наскучила, а он неправильный.
В конце концов, именно этого от меня после развода добивался мой психотерапевт — перестать винить во всем только себя.
С Крис мы пересекались еще пару раз. Она вся светилась, краснела и рассказывала, что планирует все-таки вернуться в свою Антиподию, побороться за все, что ей положено после развода.
— Вася мне тут кое-что посоветовал, я думаю, может прокатить! Конечно, я найду хорошего юриста, ну, точнее, уже нашла, Вася сказал…
Она болтала, не замечая, как часто мелькает в ее словах Вася. А я молчала, мешала ложечкой свой капучино и улыбалась по мере сил.
Даже не спрашивала, как они там с Васей планируют решать проблему перелетов длиной в сутки. Не мое дело.
Да и не было на это душевных сил, если честно. Плохая я подруга.
Плохой подругой я стала почти для всех. Чтобы дружить — надо что-то отдавать. Пусть даже иногда писать первой. Да черт с ним, хотя бы отвечать, когда пишут тебе!
А у меня и на это не всегда хватало сил. Оказывается, это очень тяжело — ответить «дела нормально, вот жарю яичницу и курю в форточку». Потому что и за яичницей, и за форточкой прячется слишком длинная история о том, как я никогда не любила завтракать и ненавидела яичницы, а курить вроде бы бросила, но, кажется, уже нет.
И еще о том, что когда куришь в приоткрытое окно, в легких у тебя шершавый колючий дым, снаружи промозглый холод, и пронзительная морозная, но бесснежная ночь смотрит оттуда тысячей равнодушных глаз. И хочется поскорее захлопнуть окно — но вдыхать запах тепла и уюта тоже невыносимо. Будто я их не заслужила. Будто мое место — там, в промерзшей насквозь ноябрьской черной грязи.
Нет, такое не стоит рассказывать людям, которые просто написали: «Как дела? Что делаешь?»
***
Он позвонил мне спустя несколько недель молчания.
Сразу с места в карьер после нейтрального «Привет!» позвал на предновогоднюю вечеринку в своем отеле.
Я не стала спрашивать подробности, сразу согласилась, даже не уточняя время. Он сам — несколько удивленно — сказал, в какой день и какое время за мной заедет машина.
Боюсь, что степень моего отчаяния стала очевидна не только мне, но и ему.
Платье, туфли, чулки — как броня, макияж и духи — как оружие. Я собиралась, словно на войну, запрещая себе думать о том, что там будет, запрещая строить ожидания. Что будет, то будет.
***
Новогодние украшения в Москве начинают развешивать за месяц, а то и раньше. Говорят, это приказы городских властей — хочешь, не хочешь, а прилепи хотя бы елочку из мишуры на входную дверь.
Конечно, многоэтажный бизнес-отель с залами для конференций, с рестораном высокой кухни и швейцаром на входе елочкой не ограничился.
Он сиял, как…
Я затруднилась.
«Как новогодняя елка»?
Сказать так про украшенное к Новому Году здание попахивает абсурдом. Или пошлостью и неумением чувствовать язык.
С чем же тогда его сравнить?
Неужели я потеряла даже эту способность — находить короткие и точные фразы для описания мира?
Швейцар открыл мне дверь, я прошла внутрь и замерла перед высоченной елью. Пушистой и украшенной ретро-игрушками, почему-то напомнившими мне сказки Джанни Родари. Даже маленький голубой поезд бежал по веткам под мигающими золотыми огнями.
— Эй, чего застряла, пойдем!
Я обернулась и увидела Пудинга, который махал мне от дверей в зал, где и должна была проходить вечеринка.
Он был как-то странно одет, я сразу не сообразила, в чем дело.
Шагнула в проем двери, по инерции шагнула еще раз…
И покачнулась, когда до меня дошел смысл развешанных повсюду плакатов.
«Последний глоток свободы!»
«Минус один холостяк».
«Бухал, очнулся, ЗАГС!»
Гроздья черно-белых шаров, за стойкой вместо бармена вертит шейкеры девица в одних стрингах и красных туфлях…
А на Пудинге футболка с надписью «Банда жениха».
— Что тут происходит?
— Мальчишник, — вид у него удивленный.
— Чей?.. — все еще туплю я.
— Да Ромыча же! Ты не знала, что ли?..
Я забрала у него из руки наполовину полный бокал виски и хлопнула его залпом. Даже не закашлявшись.