Глава 23

– А можно побыстрее? – едва не вцепилась я таксисту в волосы. По ночному городу и пустынным улицам он двигался чуть ли не со скоростью черепахи. Не спасало даже то, что светофоры уже не работали в большинстве своем. И подобная медлительность сводила меня с ума. – Девушка, я и так еду на предельно разрешенной скорости. И правила нарушать даже ради такой красавицы не собираюсь. Да и мы почти приехали, потерпите еще чуть-чуть. Отвечать я не стала – сцепила пальцы рук в замок и вжалась в дверцу. Спокойствие – вот что сейчас главное. Диана попала в беду – это все, что мне было известно. Никакой другой информации дежурная медсестра мне не дала по телефону. Лишь попросила подъехать в больницу, в приемный покой. Я только молилась про себя всю дорогу, чтобы сестренка была жива. Молилась, хоть никогда и не считала себя верующей. Первый, кого увидела в приемном покое, когда вбежала туда с улицы, был Никита. Он разговаривал с мужчиной в форме полицейского. Когда заметил меня, подошел ко мне и сказал: – Они живы, выдохни. – Они? – Твоя и моя сестры, – кивнул Никита. – Что случилось? – спросила я дрогнувшим голосом. – Как раз это я сейчас и выясняю. Присядь, я сейчас подойду, – кивнул он на диванчик. Я послушалась, как и обрадовалась его присутствию в больнице. Не представляю, что делала бы тут одна. Куда идти? Кого искать? Кроме Никиты, полицейского и медсестры за окошком больше никого здесь не было. Правда, почти сразу же с сигналом подъехала скорая помощь, и вкатили носилки с каким-то мужчиной. Медсестра занялась вновь прибывшим. – Никита, что произошло? – вцепилась я в его рукав, не успел он приблизиться к дивану. – Меня разбудил звонок из больницы, но толком ничего и не сказали. – Мне тоже позвонили с телефона Иры, – кивнул он. – Девчонок… их избили, в общем. Какие-то наркоманы, как сообщил мне полицейский. Они уже разбираются с этим делом, и двоих уже поймали… – Наркоманы? – потрясенно пробормотала я. – Но… за что? Что может быть общего у наркоманов и Дианы с Ирой? – Да, ничего, конечно! Тем просто нужны были деньги, ну а девчонки не захотели им их дать. Это же нелюди… Чёрт! Хотел же заехать за ними, да Дианка отговорила. Выглядел он расстроенным, но волновало меня сейчас совсем не это. – Сильно их избили? Как они вообще? Ты говорил с врачом?.. – засыпала я Никиту вопросами. С ответом он почему-то медлил, и мне это нравилось всё меньше. А тревога в душе нарастала со скоростью снежного кома. – Никит, говори как есть, – попросила я, сжимая кулаки. Чувствовала, как впиваются ногти в ладони, но боли не было. Зато в ушах моих громко пульсировала кровь. И перед глазами плавали темные круги. – Ирке повезло больше, ну или досталось меньше, – скривился Никита, и я заметила, как сжались и его кулаки. – Она отделалась множественными ссадинами, но все они не серьезные. А вот Диана получила серьезную черепно-мозговую травму. Один отморозок толкнул ее, и она ударилась головой о бордюр. Врач сказал, что у нее ушиб головного мозга. Пока она без сознания в реанимации, состояние тяжелое. Алис, тяжелое, но не безнадежное, – с тревогой смотрел на меня Никита. У меня же уже все плыло перед глазами. – Шанс выкарабкаться велик по словам врача. И ближайшие сутки это покажут… – Что? Что покажут? – смотрела я на него сквозь слезы. – Выживет моя сестра или нет? – Алиса, Диана сильная. Она обязательно выживет. Обязательно! Кого он сейчас пытался убедить? Меня или себя? Я же испытывала такой силы горе, что даже мыслить логически не могла. Просто сидела рядом и плакала горючими слезами, размазывая их по щекам. Никита молчал рядом, но я чувствовала, как паршиво и ему тоже. Себя он еще и виноватым считал в том, что произошло с нашими сестренками. А я… только через какое-то время сообразила, что хороню сестру раньше времени. – Ты прав – она выкарабкается. Пусть только попробует этого не сделать! Собственными руками придушу ее! – процедила я сквозь зубы. – Могу я увидеть свою сестру? – вытерла слезы и посмотрела на Никиту. – Нет, – тряхнул он головой. – Меня и к Иришке не пустили, а Диана в реанимации. Туда нельзя никому. Поехали, отвезу тебя. Приедем утром, возможно, нам разрешать навестить их… Я позволила Никите помочь мне встать с дивана. В ногах была такая слабость, что переставляла их с трудом. – Вряд ли ты захочешь возвращаться за город? – поинтересовался Никита, когда усадил меня на переднее сидение своей машины. – Домой? – завел он двигатель. – Нет! – воскликнула я. Внезапно меня осенило, что мамушка ничего не знает и пока не должна узнать. Сегодня она к тому же и выходная. Если увидит меня такой, то сразу же заподозрит неладное. – Домой мне нельзя. – Понял. Тогда едем ко мне, – кивнул Никита. – И мне так будет спокойнее, – буркнул он себе под нос. Означало ли это, что волнуется он сейчас за меня? И почему именно сейчас меня волновал этот вопрос? После пережитого стресса во мне поселилась пустота. Вялость завладела телом, а голову ковыряла совсем уж неприятная мысль – единственная, причем. Виноватым во всем, что произошло с моей сестрой, я считала Никиту. Ведь именно он позволял Диане шляться по всем этим ночным клубам. Мало того, сам он частенько увиливал от того, чтобы сопровождать ее. И что в итоге мы имеем? Хорошо, у меня хватило ума не высказать всего этого Никите. Поразмыслив еще немного, я пришла к выводу, что он прав, и запретить моей сестре делать что-то не так-то просто. Господи! Ну о чем я только думаю, когда жизнь Дианы висит на волоске? Ищу виноватых? Может я еще и мстить надумаю кому бы то ни было? Нормальная ли я после этого? Видно, я простонала или промычала вслух от наплыва всех этих чувств. Никита посмотрел на меня и проговорил: – Всё будет хорошо, Алиса. Всё будет хорошо! А тебе нужно отдохнуть. И мы как раз приехали. Он остановился во дворе элитной многоэтажки. Его квартира занимала весь последний этаж, и персональный лифт привез нас прямо в гостиную. Имелась в доме и консъержка, которую мы разбудили. Но на всё это я если и обратила внимание, то машинальное. В лифте я буквально съезжала по стенке, и несколько раз Никита вынужден был придержать меня. А едва вышли из лифта, подхватил на руки и отнес на диван. – Спи, – велел он, накрывая меня пледом. – Всё будем решать и делать завтра…