Глава 36

Теперь я знала не понаслышке, как сильно может отравлять любовь. Когда она буквально разъедает тебя изнутри, и чем больше проходит времени, тем ужаснее тебе кажется то, что ты сотворила. Нет никаких объяснений или оправданий содеянному. Есть лишь боль и понимание, что ты предала близкого человека. Не просто предала, а сделала это сознательно, пойдя на поводу у своих желаний. Тот первый поцелуй был скорее импульсом, чем-то случайным и необдуманным, словно наши с Никитой губы встретились по ошибке. Но можно ли по ошибке переспать? Сделать это среди ночи, в его машине, стоящей перед моим подъездом? Начать с поцелуя на лавочке перед окнами спящих соседей, а потом продолжить совершать моральное падение в автомобиле. Можно ли обелить себя хоть чем-то после такого? И как после всего смотреть в глаза людям, которые тебе верят и любят? Я лежала в своей комнате, смотрела в потолок и сходила с ума. Делала это тихо и практически не шевелясь, хоть прошло уже часа три, как я проснулась. Да и спала я каких-то часа три, не больше, отлично помня, как вернулась ночью домой. Прокралась как воришка. А ведь даже воры по сравнению со мной меньшие преступники. Мое тело затекло. Случайное движение рукой отозвалось болью не только в ней, но и в плече, и в спине. Так мне и надо! Боль – даже не сотая часть наказания, которое я заслуживаю. – Лиса, доченька, ты не спишь оказывается? – заглянула в комнату мамушка. – А я все утро крадусь на цыпочках по квартире, – рассмеялась она. А я еще и из-за мамушки не вставала с кровати, не выходила из комнаты и вообще не подавала признаков жизни в свой выходной. Выходной сегодня была и мамушка. – Мамушка, а вот скажи мне!.. – «оживила» меня вдруг осенившая мысль. Я резко села в кровати, но тут же застонала, согнувшись пополам, от боли во всем теле. – Что с тобой, Алисонька? Уж не заболела ли ты? – приблизилась к кровати мамушка. – Где болит? – участливо поинтересовалась. Я же подумала: «Знала бы она, какая я, столько же участия было бы в ее голосе?» – Все в порядке, тело затекло, – отозвалась я, откидываясь на подушки. – А что ты хотела спросить? Забыла? – присела мамушка на край кровати. Не забыла. И вопрос мой имел прямое отношение к тому, что происходило в моей жизни. – Мамушка, почему ты меня стала называть Лисой? Потому что я коварная, хитрая?.. Когда-то так сократила мое имя именно мамушка, а Диана называла меня так только по привычке, потому что слышала это с детства. – Да ты что! – рассмеялась мамушка. – Ты и хитрая… Да этой самой хитрости тебе всегда очень не хватало, особенно в школе. А вот прямоты и упрямства было хоть отбавляй. А имя… Да просто так получилось – потерялась как-то первая буква сама-собой. Но на плутовку ты точно не похожа, – погладила меня мамушка по щеке. – Не похожа? – посмотрела я на нее, с трудом сдерживая слезы. – Знала бы ты, насколько я хуже, – пробормотала, перехватывая ее руку и сжимая в своей. – Да что с тобой? – снова перепугалась мамушка. – Я тебя не узнаю. Что-то случилось? Что-то с Дианой? – Ничего не случилось! – решительно тряхнула я головой. – С Дианой все в порядке. И в больницу к ней мы можем съездить сегодня вместе, если хочешь. Мамушка никогда и ни о чем не узнает. Я об этом позабочусь. И не потому что мне стыдно перед ней, а потому что она меня любит, о чем я точно знаю. Правда ее может не просто огорчить, а убить. – Очень хочу, но сначала накормлю тебя завтраком, – встала мамушка. – Иди, умывайся и жду тебя на кухне. * * *– Почему бы тебе не жениться, сынок? – именно так начала разговор мама, когда разбудила Никиту телефонным звонком в субботу утром. Часы показывали девять. – Мам, ты поэтому звонишь в такую рань? – А разве рано? Уже аж девять часов. Кто рано встает… – Знаю-знаю – тому бог подает. Осталось узнать, что именно, – усмехнулся Никита. – Всё, что он заслужил. Каждому по заслугам, так сказать. – Ну значит, мне ничего хорошего не светит, – хмыкнул Никита. Он не просто ничего не заслужил от бога, но еще и согрешил не далее как вчера. Правда сам Никита то, что случилось, даже близко не считал грехом. Ведь всё было так… прекрасно! Так чувственно и изысканно. Это был настоящий фейерверк страстей, и запустил его он. Жалел ли он? Ни капельки! И разве что о том, то не сделал этого раньше. Не почувствовал все это. – Сын, а можно хоть иногда не уходить от вопроса? – в голосе мамы прозвучала сталь. – Мам, ну вопрос довольно странный. Какой ответ ты хочешь услышать? – Вопрос как вопрос. И ответь прямо – когда ты женишься на Диане? – Никогда! – Что??? Мама возмущалась. Она очень редко выходила из себя, но сейчас, судя по интонациям в голосе, была близка к этому. – Мам, я не женюсь на Диане. Повисла пауза, нарушила которую мама. – Не знала, что воспитала подлеца. Ты собираешься бросить Диану, когда ей так тяжело? – А ты хочешь, чтобы я женился на ней из жалости? Сдаваться Никита не собирался. Для себя он уже все решил. И даже не вчера. Это случилось раньше, только оформилось в голове не сразу. – Я хочу, чтобы ты поступил по совести. Эта девушка не заслуживает такого отношения. – Эта девушка заслуживает правды. И правда в том, что я не люблю ее. – Любовь?.. А я точно говорю с тобой, Никита? Или моего сына подменили? С каких это пор ты рассуждаешь о любви? – С тех пор, как понял, что ошибался… – Хочешь сказать, что ты влюбился? – теперь мама изумлялась и не скрывала этого. – И кто она? – Пока еще я не могу ничего тебе рассказать. – Никита, ты встречаешься с Дианой, а любишь какую-то другую женщину? Я правильно тебя поняла? – Ты правильно меня поняла. – И ты не считаешь, что поступаешь подло? – А в чем подлость, мам? В том, что твой сын влюбился? – В том, что ты морочишь голову хорошей девушке, которая, к тому же, не здорова. – Мам, так получилось. И с Дианой я собираюсь поговорить на чистоту. – И ты считаешь, что сейчас самое подходящее время? Никита, ты правда не понимаешь, о чем я, или морочишь мне голову почем зря? – Мам, меньше всего я хочу морочить кому-то голову, – вздохнул Никита. – И пока еще я не решил, как и что буду делать дальше. Мне нужно всё хорошенько обдумать самому. – Думай, сын. И я настаиваю, чтобы ты не обижал Диану, – закончила мама разговор на строгой ноте. Для себя Никита уже все решил – он станет добиваться Алисы. Догадывался, что сделать это будет совсем не просто. Вчера, по ее глазам он понял, как сильно она жалеет о том, что между ними произошло. Но также он не сомневался, что хотела она этого не меньше него. А значит, она к нему тоже что-то испытывает, в чем даже себе не хочет признаваться. И эта ее черта… жертвовать собой ради близких. Именно это качество будет сложнее всего побороть в Алисе. А потому следует все обдумать, как и выстроить четкий план действий.