Глава 43

В субботу я проснулась с мыслью, что с радостью пролежала бы весь день в кровати. Неумытая, голодная… да какая угодно, лишь бы ничего не делать и никуда не ходить. Для столь знаменательного дня в нашей квартире было подозрительно тихо. Нет, я, конечно, слышала, как хлопочет на кухне мамушка. Но чем занята Диана? Почему она не носится по квартире с радостными воплями? Где эта извечная суетливость и повышенная возбужденность, которые неизменно овладевают моей сестрой в преддверии чего-то важного или просто захватывающего? Ведь сегодня по любому один из самый значимых дней в ее жизни. Я добросовестно провалялась в кровати примерно с час, а потом не выдержала, отправилась на разведку. – Привет, Лисенок, – встретила меня в кухне мамушка. – Завтрак скоро будет готов. Ради помолвки младшей дочери мамушка взяла на работе аж три отгула. Уже это говорило о всей важности предстоящего события. – Да я пока не успела проголодаться. А где Ди? Она ушла куда-то, что ли, с утра пораньше? – Да нет, еще не вставала, – порядком растерялась мамушка. – А и правда, где она? Вместе мы поспешили в комнату сестры. Ну и картина, что застала там, показалась мне подозрительно знакомой. Диана лежала в кровати, на спине и закинув руки за голову. На наш приход она разве что равнодушно скосила глаза, а потом снова вернулась к разглядыванию потолка. – Дианочка, ты не заболела? – перепугалась мамушка и принялась ощупывать сестру. – Со мной всё норм, – буркнула Диана, переворачиваясь набок. – А вы чего переполошились с утра пораньше? – Не так уж и рано, – привела я свои аргументы, опускаясь рядом с сестрой. – Ой! У меня же гренки сгорят! – спохватилась мамушка. – Давайте, доченьки, умывайтесь и дуйте на кухню. Мамушка ушла, а мы с Дианой какой-то время молчали. Если честно, говорить мне совершенно не хотелось. Ну а сестра лежала от меня отвернутая. – Ты чего тут сидишь? – раздался ее недовольный голос. – А ты чего лежишь? – почувствовала я, как губы тронула грустная улыбка. Потешную парочку мы составляли, ничего не скажешь. По нам можно было делать отметки на шкале уныния. И не понятно, чья отметка оказалась бы ниже. Ну ладно я… Свое настроение я не только оправдывала, но и отлично понимала причины. Но что происходит с Дианой? – Он ведь хороший?! – вдруг резко повернулась ко мне Диана и с мольбой уставилась мне в глаза. Я даже испугалась немного. – Самый лучший? – Кто? Никита? – Ну а кто же еще?! Я же за него собираюсь замуж! – Ди, не кричи, мамушку испугаешь… Сестра зажала рот ладошкой, а на глазах ее выступили слезы. Если бы я не знала ее как облупленную, то решила бы, что волнение ее делает излишне нервной. И это точно не про Диану – сейчас ее терзало что-то другое, более серьезное. Да, она делала серьезный шаг в будущее. С сегодняшнего дня изменится вся ее жизнь, надо полагать. И пусть помолвка в наше время лишь дань традициям прошлого, ну и желание лишний раз повеселиться. Все же, почти все в душе относились к ней серьезно, как почти к свадьбе. Но не до такой же степени. – Ди, ты поссорилась с Никитой? – уточнила я. – С чего ты взяла? – уже намного тише, но все еще нервно отреагировала сестра. – Ну ты какая-то… странная. Почему не встаешь? Не готовишься к поездке?.. За тобой ведь скоро Никита заедет. Он обещался быть в час. А мы с мамушкой отправимся в его загородный дом вечером. Днем нам там точно нечего делать – не под ногами же путаться. От Дианы я знала, что мама Никиты устраивает пир на весь мир. И хотела бы я на нем не присутствовать, да не получится. – Я все успею, – отозвалась Диана. – А Никита – самый лучший мужчина на земле. – Ты так это говоришь, словно занимаешься аутотренингом, – не выдержала и рассмеялась я. Правда, был это смех сквозь слезы. Ведь и я думала так же. – Лиса, а ты ведь будешь любить его ради меня? – села на кровати Диана и схватила меня за руку. Да что же с ней такое? Эти перепады в настроении, непоследовательность в мыслях… Вот и этот вопрос она уже задает мне в который раз. А я устала убеждать ее, что уже давно не отношусь к Никите, как раньше. – Конечно, буду, Ди, – пожала я ее руку, с трудом сдерживая слезы. – И ты не будешь избегать общения с ним? – Да я… – Избегаешь, – перебила меня сестра. – Еще как! Придумываешь всякие предлоги, чтобы не видеть его и не слышать. И это так заметно, – опустились уголки ее губ. – Ди, я не специально, – совсем расстроилась я, понимая, насколько справедливы обвинения сестры. Только я по наивности полагала, что все мои уловки остаются незамеченными ею. – Обещаю, я исправлюсь. – И начнешь прямо сегодня, да? – поднялись уголки губ сестры в задорной улыбке. – Как я буду любить Никиту, если его не любишь ты? Ведь ты – самая родная моя… – снова наполнились ее глаза слезами. – Я буду! – не сдержала я порыва и обняла сестру, прижимая к себе как можно крепче. – Я буду его любить… Я уже его люблю больше жизни, но тебе, моя любимая малышка, этого знать нельзя. Ни тебе, ни кому-либо еще. Я же свою любовь буду вынуждена похоронить заживо. Ради своей любимой сестренки. Ради ее счастья. Ведь когда-то давным-давно я поклялась, что сделаю для ее счастья все возможное и невозможное. Могла ли я тогда знать, что моя любовь к ее жениху и станет тем невозможным? – Ну что? Пора вставать? – спросила я через какое-то время, когда в который раз смогла побороть подступающие к глазам слезы и даже выдавить из себя улыбку. – Наверное… – протянула Диана. – Но очень хочется поваляться еще. – Даю тебе пять минут, – строго сказала я, прежде чем выйти из комнаты. По пути в кухню я размышляла на тему, что не только мое отношение к Никите влияет на настроение Дианы. Есть что-то еще. Или кто-то… Я почти не сомневалась, что тут замешан Ларик. И почему я так и не нашла времени, чтобы поговорить с ним? Ведь собиралась… А теперь уже, наверное, поздно.