Глава 2 · Королевская Академия Смерти
Всего одна мысль крутится в голове, пока я дожидаюсь ответа профессора и седовласой, статной дамы. Но эта мысль пугает меня настолько, что даже если бы передо мной в этот момент открыли пространственный портал и сказали: «Беги, у тебя есть пять минут», — я бы не смогла двинуться с места. Хвала всем высшим некромантам и создателям маджиккаров и смартмаков, мои страхи не оправдаются. Меня всего лишь забирают в академию. Хотя я уже тогда понимаю, что за следующие несколько недель нервы мне изрядно потрепят. И я не ошибаюсь. Мои приключения начинаются в тот же день.
— До меня дошли вести, что вы подпольно продаете артефакты моим студентам, милочка, — говорит мне Маджа Кремберли.
Так зовут статную, седовласую даму, которая явилась за мной в этот вечер. Она же, к моему глубочайшему сожалению, оказывается ректором академии КАС и начальником моего профессора.
Вскоре я уже сижу у нее в кабинете на третьем этаже центральной башни королевской академии и она сверлит меня взглядом. Отвлекаюсь на мгновенье, замечаю, что за окном далеко на востоке уже начинает светлеть небо. Не удивительно. Мне позволили собрать вещи в доме профессора и я упаковывала сумку крайне старательно. Оттягивала момент капитуляции как можно сильнее, за одно смогла прояснить голову, успокоить сердце и избавиться от дрожи в руках и голосе. Потому сейчас чувствую себя гораздо увереннее, способна слушать и отвечать.
— Что вы хотите мне предложить? — спрашиваю я прямо.
Если бы она собиралась меня арестовать, отвезла бы в полицейский участок, а не тащила в академию, не усаживала в это мягкое кресло и не предлагала чаю, от которого я отказалась.
Ректорша задумчиво проводит рукой по подбородку. Ее удивляет моя прямолинейность? Не стоит удивляться. Я не люблю тратить время на словесные игры.
— Я хочу, чтобы вы стали студенткой моей академии, — отвечает она.
В середине семестра? В КАС не любят брать студентов, поступающих так поздно. Ищут повод отказать даже тем, кого направляют срочно из министерств. Что ей на самом деле от меня нужно?
— По закону вы должна здесь учиться, — продолжает она
.
— А если я не хочу? Мне не нужна ваша помощь, я умею контролировать энергетические потоки…
— Я легко докажу, милочка, что ты вовсе этого не умеешь. — Ее голос становится строже и тверже. — Мой тебе совет — не доводи до того, чтобы тебе пришлось демонстрировать свои умения перед экспертной комиссией. Придется сообщить, чем ты занималась последние несколько лет, и никто тебя не похвалить за некромантскую практику без диплома. В лучшем случае отделаешься штрафом.
Вот же, седая, дряхлая гаргулья. Знает, на какую точку надавить. Смотрю на нее, молчу и жду, когда она соизволит сообщить цель моего порабощения.
— Спустишься в вестибюль на первый этаж, — говорит она. — Пройдешь под аркой, которая стоит по самому центру. Она высветит название твоего факультета. Оттуда отправишься к завхозу. Он тебе выдаст форму, постельное белье на неделю и браслет для доступа в комнату общежития и проход через главные ворота. Профессор Мендельбор сообщит твои дальнейшие действия.
Ха… значит, все-таки от меня чего-то хотят.
— Сделаешь все правильно. Так, чтобы я осталась довольна, — акцентирует она последние слова, — отпущу тебя на все четыре стороны и еще денег заплачу.
А вот с этого, пожалуйста, поподробнее.
Но гаргулья не намерена продолжать разговор. Чувствую, опасается она рассказывать все сразу. Видимо, серьезная работенка меня ожидает. Но это все еще лучше, чем то, о чем я переживала, когда она явилась за мной к профессору и потащила с собой. Встаю и отправляюсь выполнять указания.
Меня это вовсе не злит и даже не обижает. Я столько раз оказывалась в подчиненном положении. Я знаю, как следует себя вести с человеком, который могущественнее меня. Не требовать, не угрожать и не спорить — и бежать, как только выдастся момент.
Прохожу через каменную арку, она загорается голубоватым светом и я ожидаемо получаю направление на факультет мистической артефакторики. Гаргулья знала о моих способностях и могла бы не проверять, но, видимо, это древняя традиция, еще древнее, чем она сама. Поговаривают, ей лет триста, если не больше. Она то ли демоница, то ли полудемоница. В общем, она сложнее тех, с кем мне приходилось прежде общаться. Но я не отчаиваюсь. Времени придумать выход у меня предостаточно. Расправляю плечи, поднимаю выше голову и шагаю к завхозу. Тот ожидаемо встречает меня хмурым и недовольным лицом. Кривится, когда вручает одежду и белье, и отказывается отвечать на простейшие вопросы.
— Браслет тебе все укажет, — единственное, что говорит он, когда я спрашиваю, где искать мою комнату.
Сейчас, когда страхи позади и напряжение отпустило, я чувствую, насколько устала за эту ночь. Кроме того, это уже третий день, что я сплю меньше четырех часов в сутки. Я совершенно разбита, хочется лишь одного — опустить голову на подушку и не открывать глаза до следующего утра. Но моим желаниям не суждено исполниться. Едва я выхожу от завхоза, меня ловит старший студент с нашего факультета первого курса — высокий, худощавый парень с длинным, светлым каре — он тащит меня за собой на занятия, а оттуда на одно из обязательных к посещению межфакультетских мероприятий. Гаргулья и здесь постаралась — натравила на меня своих шестерок. Но ничего — сяду подальше, спрячусь за спинами и наконец вздремну часок-другой. Как бы не так. Происходит такое, что я забываю про сон.
Витор Северли
Я переступаю порог огромного, овального зала, накрытого куполом вместо привычного потолка, и меня оглушают громкие крики и свист. И если бы только это. Скамейки для зрителей расположены в форме амфитеатра и зал набит настолько, что сидят даже на ступеньках и коленях друг друга. Я делаю попытку прикорнуть, хотя бы стоя за спинами широкоплечих старшекурсников, однако мои старания заканчиваются полным провалом. Меня хватают за руки и тащат вперед.
— Новенькая? — слышу я у самого уха. — Не будь такой робкой. Такие амбалы, как мы, всегда пропустят малышку.
Старшекурсники хитро улыбаются, заглядывая сверху и через плечо, но мне плевать. Мне сейчас веки только гвоздями прибить к бровям, чтобы они не закрылись. Или мертвого заклясть, чтобы стоял и придерживал. Смотрю на арену, что расположилась между ступенями амфитеатра и усиленно моргаю, лишь бы не уснуть. По центру стоят друг напротив друга два высоких, широкоплечих парня, похожих на моих соседей. Оба в некромантском облачении: туника, плащ, магические посохи в руках, далеко позади у ступеней лежат их сумки с инвентарем. Раздается высокий, короткий сигнал, вроде свистка, только мягче — и они начинают двигаться. Медленно, плавно, словно в таинственном, магическом танце. Наконец один резко подбрасывает посох и из него вырывается мощный поток энергии — соперник тут же отлетает к противоположному краю арены и теряет оружие. Поднимается и видно, что из его губы сочится тоненькой струйкой кровь. В таком бою можно и здоровья лишиться. Не слишком ли жестоко заставлять на такое смотреть? Я оглядываюсь и по восторженным крикам понимаю, вовсе нет.
— Эй, новенькая, — снова слышу у уха низкий голос, — скажи-ка, с какого ты факультета?
— С артефакторики, — охотно отвечаю я.
Я сейчас не против поговорить, мне так будет проще выстоять эти соревнования. Оборачиваюсь к соседу — им оказывается один из тех парней, которые вытащили меня вперед — и широко ему улыбаюсь.
— Ясно, — подмигивает он в ответ. — Твои сегодня не играют. Тогда давай болеть за нашего. Вон видишь тот высокий в бордовой тунике с темными волосами? Это наш Вир.
— Витор Северли, — поддакивает ему второй. — Гарантирую, он уделает вещуна.
— Да, вещунов все уделывают. Зачем они только мучают себя, тащатся на каждые игры? Неужели не видят в шарах и картах свой проигрыш?
Парни громко смеются, но шум толпы их перекрикивает, а я отворачиваюсь к арене. Однако вскоре снова слышу:
— Согласись, это же неплохо, в первый же день почувствовать себя среди победителей, правда, малышка?
Я киваю в ответ. Сегодня мне действительно полезно хотя бы раз победить. Однако я присматриваюсь к парню, на которого мне указали — и чуть не вскрикиваю. Да что б вас всех разодрали тысячи неупокоенных душ! Чувствую, как сердце начинает заходиться, а руки и ноги так напрягаются, что, кажется, если я попробую их расслабить, меня скрутит и переломает, как соломенную куклу. Первое желание — бежать и подальше. Но интуиция подсказывает, что соседи так просто не отпустят счастливо попавшую в их руки болельщицу. А если я начну прорываться, то привлеку внимание. Потому до конца соревнований я стою, не шевелясь, отвечаю односложно, если ко мне обращаются, и заставляю себя дышать медленно и глубоко.
Но как же все-таки мне в последние дни не везет! Я узнала этого парня. Этого Витора Северли. Трудно было бы его не узнать. Прошлым вечером у нас случилось крайне близкое знакомство. В доказательство на смармаке остались пикантные снимки его и его незаконной подружки. Эти снимки, конечно, будут меня защищать. Но интуиция подсказывает, что недолго. Как он сказал? После соревнований он меня найдет? Хорошо б мои соседи оказались правы и он выиграл этот матч, а также все последующие вплоть до финала.
Хочу спросить, как долго длятся соревнования. Но мой сосед, как назло, тянет руку вверх во время паузы между турами и отчаянно зовет товарища. И этот Витор или Вир или как его там, оборачивается и смотрит прямо на меня, а мне даже юркнуть некуда, спрятаться не за кем, потому что от моих носков начинается арена, а за моей спиной и по сторонам стоят огромные амбалы, как они сами себя назвали.
Хотя Витор смотрит холодно и словно сквозь меня. Ни один мускул на его лице не дергается. Не меняется положение рук или ног. Не напрягается тело. Он отворачивается, едва слышит сигнал начала тура, и тут же сосредотачивается на противнике. Я наконец позволяю себе вздохнуть и надежда тихонько шепчет внутри меня: «Может, он тебя не узнал или не заметил такую мелкую на фоне своих друзей?» Но я вспоминаю, как он спокойно расспрашивал меня о моих нанимателях, когда поймал в комнате, и как сдерживался, кипя от злости, и понимаю, что надежда моя врет.
И сколько бы ни длились эти соревнования, я больше не могу попадаться на глаза этому парню. А когда они закончатся — и вовсе должна исчезнуть из академии. Как я вообще умудрилась забыть о нем? Ведь улепетывала от него по коридорам так, словно за мной гналась стая полтергейстов.
За этими мыслями не замечаю, как турнир подходит к концу. Витор победил, мои соседи отчаянно приветствуют его победу, а меня хватает за руку старший факультета, выдергивает из их компании, хотя они энергично сопротивляются, и доводит до общежития. В пол-уха слушаю, как он объясняет принцип работы браслета, не глядя, здороваюсь с соседкой, когда вползаю в комнату, падаю на незастеленную постель и накрываю лицо подушкой. Хочется реветь, хотя я не плакала с пяти лет. Не помню такого периода в жизни, чтобы со мной случалось столько неудачных совпадений. Это ж надо так продать посох, чтобы потом попасться объекту своего колдовства, сбежать от него, до предела обидев и оскорбив, а затем явиться пред светлые очи, словно предлагая себя на блюдечке для расправы. Меня словно прокляли или приворожили к неудачам.
Лежу с закрытыми глазами, но сон в руку не идет. Мысли не дают покоя. Голова гудит, тело изнывает. Наконец убеждаю себя, что отыщу выход уже конца недели, и проваливаюсь в забытье сильно за полночь. Однако засыпаю ненадолго. Неожиданно слышу сквозь дремоту:
— Засунь в рот кляп, что б не орала.
Подскакиваю. Чувствую, как сильные руки прижимают меня обратно к постели, насильно засовывают в рот скомканную тряпку и надевают на голову то ли мешок, то ли сумку. Поднимают и спешно выносят из комнаты.