Эпилог

После церемонии мы остаемся одни. Витор притягивает меня к себе и нежно касается губ. «Ммм», — смакую каждое прикосновение. Но я догадываюсь, во что это перерастет, и мне для смелости нужно чуточку больше, чем ощущение сладких губ и крепких рук на своей талии. Я отстраняюсь и Витор насмешливо смотрит на меня. Сейчас он спросит: «От кого бежим на этот раз?» — и я спешу его опередить.

— У меня к тебе просьба, — говорю я и теряюсь.

Проклятье, не просто такое сказать, даже если перед тобой твой муж.

— Я помню, — наконец произношу нерешительно, — ты говорил, что я не в твоем вкусе и я не требую признаний. Но ты не мог бы сейчас сказать мне…

Закусываю губу и смотрю несмело. Мне жутко стыдно.

— Что сказать? — спрашивает Витор и его глаза уже откровенно смеются. Ну вот, теперь я эту просьбу из себя даже щипцами не вытяну.

А мне всего лишь хочется услышать, что я ему хотя бы немного небезразлична.

— Это обязательно? — проявляет Витор чудеса сообразительности.

— Да, — стараюсь я не замечать насмешки. — Просто скажи это один раз и мы забудем. Хорошо?

Он молчит. Как до отвращения унизительно. Да и неужели он даже такую малость не может для меня сделать? Или он такой честный? Вспоминаю его книжки по посмертной юриспруденции, его решение заключить брак, а не подкупать храмовника, и понимаю, надеюсь, я зря.

— Ну ты и дурочка, — слышу в ответ.

Так я и знала. Будет издеваться.

— Это не то, что я просила, — отвечаю я строго, стараясь поглубже спрятать обиду. — Я просила…

— Ты дурочка, — перебивает он. — Только дурочка до сих пор бы не поняла, что ты уже давно мне больше, чем нравишься.

Не сразу осознаю, что только что услышала. Часто моргаю. В последнее время молчаливое моргание входит у меня в привычку. Не то, что бы я считала, это ужасным. Но…

— Что это значит?

— Что это значит? — Он хмурится.

Да, пусть скажет это вслух. Я хочу услышать.

— Это значит, — Витор наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Правда? — единственное, что у меня выходит произнести.

И он вместо ответа припадает к моим губам. Хорошо, очень хорошо. С удовольствием отвечаю на его поцелуи. Приподнимаюсь на цыпочки и забрасываю ему руки на шею. Просто великолепно. Повисаю на нем. Но останавливаться не стоит.

— А как давно это у тебя происходит? — спрашиваю я, едва улучаю возможность.

Слышу хрипловатый смех.

— Я хочу знать, — не позволяю я ему отвертеться.

— С тех пор, — коротко чмокает он меня в нос, — как одна ненормальная залезла ко мне в комнату в самый неподходящий момент.

Не могу сдержать улыбку, впиваюсь ему в губы и исследую их дюйм за дюймом от уголков до вершины и обратно. Чувствую, как его руки скользят по моему телу, все сильнее прижимая к себе. Мурашки бегут по спине. Вот это я понимаю, первая брачная ночь. Хотя за окном стоит солнце в зените. Но кому это важно?

— Ммм, класс, — непроизвольно вырывается у меня, я поджимаю ноги и снова повисаю на его шее.

— Класс? — вдруг слышу недовольное ворчание.

— Угу.

— Класс? — еще выразительнее. — Это вовсе не класс, Катарина. Я не представлял, что мне с тобой делать. И это было совсем невесело.

Угукаю в ответ, словно не замечаю гневные нотки. Подумаешь, какая мелочь. Мне тоже было нелегко. Меня чуть в тюрьму не посадили. А после чуть не убили. И, кстати, все из-за того, что он проходу местным девицам не давал. Так что, справедливость существует. Продолжаю наслаждаться его губами. Однако меня бессовестно возвращают на пол.

— Катарина, — Витор кладет мне руки на плечи и смотрит прямо в глаза.

Понимаю, он из моего неловкого «класс» собирается устроить проблему. Испортит такой момент. Но делать нечего, готовлюсь внимать.

— Не смей мне больше врать, — слышу ожидаемо.

Можно подумать, он оставил мне выход. Но молчу. И весьма некстати вспоминаю о словах Токера. Закусываю губу. Должен Витор знать о моем фиаско с артефакторным шедевром или это прозвучит уж слишком надуманно и самонадеянно? Даже самой неудобно.

— Что? — Понимаю, слишком долго думаю. Витор приподнимает мой подбородок и снова пристально смотрит. — Есть еще что-то, что я должен знать, Катарина?

Слышу беспокойство в его голосе. Об этом даже не стоило вспоминать, но теперь, видимо, придется рассказывать. Покоцанные смартмаки, да что ж так не вовремя-то.

— Знаешь, — начинаю я неуверенно и приходится заставлять себя, чтобы не отвести глаза, — тот магический посох, который я у тебя выкрала, это я его смастерила.

— Так, — протягивает Витор и я все больше убеждаюсь, говорить не стоило.

— И он должен был тебя влюбить в одну из студенток. Я точно не уверена, в которую.

Витор смотрит, не сводя с меня глаз, и даже не задает вопросов, не пытается помочь. Похоже, мне придется пройти этот трудный путь до конца самой.

— В общем, кажется, я по глупой невнимательности вырезала не те руны. И поэтому… нет, я помню, что я не в твоем вкусе. Но, короче, мне сказали, что этот приворот действует иначе… — снова медлю. — В общем… как бы это сказать…

«Уж как-нибудь скажи», — подгоняю я сама себя.

— В общем, поэтому мы здесь. Из-за моей ошибки. Вот такие дела.

Замолкаю. С нехорошим предчувствием ожидаю ответа.

— И ты решила, что твои кривые руны заставили меня на тебе жениться? — наконец спрашивает Витор.

— Ну, типа того, — отвечаю я.

— А разве я не говорил, что у меня стоит защита от магии?

Вдруг вижу, как у него на лице расплывается улыбка.

Действительно. Тридцать три гнилых кадавра. Почему я об этом не подумала?

— Но на меня-то магия действует? — все еще сомневаюсь я.

Витор рывком притягивает меня к себе.

— Когда ты рядом со мной — на тебя ничего не действует.

Утыкаюсь лицом ему в грудь. От запаха горького шоколада кружит голову. Ноги подкашиваются. Ну, это сомнительно, что не действует. Обнимаю его, чтобы не упасть.

— Надеюсь, ты из-за этой глупости не собираешься никуда сбежать? Мне не придется тебя отлавливать по всему Генденбургу?

Да сбежишь тут!

— Неа, — мычу я нечленораздельно.

На мгновенье, когда Витор сказал, что я ему всюду попадаюсь под руку и легко решаю его проблемы, я подумала, что приворот случился обоюдным. Это было, конечно, глупо. Но сейчас понимаю, что, по меньшей мере, он вышел двойным. Когда Витора рядом нет, давят дурацкие руны, а когда он стоит вот так близко, как сейчас, действует он сам. Да так, что я не могу думать ни о чем другом. Мне даже мысленно сбежать некуда.

— Спасибо, — шепчу я еле слышно. — Спасибо, что так убедительно соврал. Для меня это действительно было важно.

Слышу смешок и поднимаю голову. В его глазах танцуют знакомые мне, головосносящие угольки. Это еще что значит? Эта усмешка намекает на что? Что он не врал? Нет, это уже перебор. Не нужно меня убеждать в своей любви, я хочу быть обманутой, но совсем немножко, только чтобы смелости хватило. Потому что в прошлый раз азарт и страх разогнали кровь, а сейчас мне требуется подпитка.

— Ты мне не веришь? — спрашивает Витор, отводя мои волосы и легко поглаживая их. — Ты не только любишь приврать, ты еще и сама не веришь?

Понимаю, выходит не слишком красиво.

— Верю, — отвечаю нерешительно. — Просто, понимаешь, мне для некоторых вещей, хочется получить чуть более… — подбираю слова, — весомые доказательства.

— Весомые доказательства? — слышу хрипловатый смех. — Хорошо, будут тебе весомые доказательства.

Витор подхватывает меня на руки и несет вглубь комнаты за плотную серую занавеску. Я неуклюже отбиваюсь.

— Только попробуй сказать, что я недостаточно убедителен, — шепчет он мне на ухо.

— И что тогда? — смеюсь в ответ.

— Я разведусь с тобой.

Возмутительно! Он же знает, что я не могу себе этого позволить.

— Это шантаж, — бью его кулаком в грудь, но даже не пытаюсь вырваться, и в следующий момент падаю на кровать.

— Никакого шантажа, Кити, — склоняется он надо мной. — Или ты допускаешь мысль, что я окажусь неправ?

Его губы накрывают мои и я уже не думаю ни о чем: ни о шантаже, ни о привороте, ни о том, кто кому врет. В животе летают бабочки и так изумительно щекочут крылышками, что хочется хохотать. Только я не могу. От прикосновения рук Витора у меня перехватывает дыхание и я готова съесть его губы, такие они у него до безумия сладкие, настойчивые, пленительно притягательные. А от его аромата и горячего дыхания на моей коже голова все сильнее идет кругом. Я плавлюсь от этих изумительных ощущений.

Пальцы Витора спешно ползут по моему платью, расстегивая пуговицы, я покрываю его лицо поцелуями и признаюсь сама себе:

«Я тоже уже давно схожу по тебе с ума, Витор Северли. И сегодня мне этого достаточно. А завтра я разберусь со всем остальным».