Глава 15

На следующий день меня позвал к себе Даргарм, причем не просто на встречу, а почему-то на ужин. Но так как помимо Гаруна он, по сути, являлся единственным актанийцем, у которого я могла что-то разузнать — отказываться я не стала, более того — преисполнилась энтузиазма начать выпытывать полезные для меня сведения, не откладывая. Однако, все оказалось совсем не так, как я ожидала…

Первую половину дня я осваивала с Гаруном использование голографических компьютеров и инфосети и упражнялась в управлении скимом, которое давалось мне все легче. Конечно, по правилам учить меня должен был специальный инструктор, но Гарун, как известно, не боялся порой нарушать правила.

— Во время тестирования спишешь все на то, что часть прежних воспоминаний тебе уже открылась. Не знаю, правда, были ли тогда такие модели скимов… Неважно!

Уж чего-чего, а спорить с Гаруном и заниматься с каким-то там инструктором мне совсем не хотелось. В конце концов мне нужны не корочки об успешном окончании курсов вождения, а реальные навыки.

К вечеру руки чесались, как хотелось попробовать долететь до наставника, не включая автопилот. Но Гарун, проявив неожиданную стойкость, категорически запретил мне экспериментировать, даже грозился полететь со мной и проконтролировать. Пришлось заверить его, что глупить я не буду.

Ским приземлился на той же площадке, что и всегда, только сегодня здесь стоял еще чей-то. Неужели Даргарм про меня забыл?

Я вылезла из скима и неуверенно направилась в сторону дома, но на полпути услышала громкий треск. В первый момент испугалась, что падает дерево, но потом из высокого кустарника на меня буквально вывалился крылатик и, крепко держась лапами за мои плечи, стал курлыкать и обтираться об меня мордочкой.

— Что ты творишь?

Было щекотно, я уворачивалась и, вертя головой, смеялась, пока вдруг не увидела рядом с кустами… Риона. Выглядел капитан по-прежнему удручающе, я отметила и сероватую кожу, и опущенные плечи, и усталый вид.

— Карина?

Похоже, Рион был удивлен встрече не меньше меня. Но быстро взял себя в руки и спокойно ответил на адресованный крылатику вопрос:

— Фабри так проявляют родственные чувства, обычно к матерям. Напоминают о родстве. Ты уже дала ему имя?

— Имя? — ошалело выдохнула я, наблюдая, как Рион приближается.

— Насколько вижу, он остался с тобой, значит, ты должна дать ему имя. Это поможет ему лучше понимать тебя.

— Понимать? — выдавила я, ненароком шагнув назад.

— Фабри обладают зачатками телепатии и образуют между собой особые связи. Вероятно, он хочет образовать такую с тобой.

У зверька зачатки телепатии, которых нет даже у меня! Тяжело быть землянкой…

— Я… Нет, — наконец ответила по существу и чуть собралась. — Что ты здесь делаешь?

— Отец сказал, что детеныш отказался уходить и просил что-то сделать с этим, раз уж это случилось по моей вине.

— Подожди… Что?! Отец?

— Следовало догадаться, что Синар не сказал тебе.

— О, дети, вы уже здесь? — раздалось от дома. — У меня почти все готово, проходите.

— Светлого дня, отец, — повернулся туда Рион.

— Что это значит, Даргарм? — насупилась я.

— Как же, разве я не сказал? Ужин.

— Вы сказали, что мы обсудим мою ситуацию за ужином, но ничего не упоминали о том, что мы будем не одни!

Рион хмыкнул и заслужил мой разгневанный взгляд. Веселость мигом слетела с него, а кожа, казалось, посерела еще больше.

— Я не буду вам мешать, — сказал он тихо и уже развернулся, чтобы уйти.

— Но как же… — печально протянул Даргарм.

— Не нужно, останься, — сказала Риону, удержав его за руку.

Зря. Зря я коснулась его. Рион так и замер вполоборота, только поднял на меня глаза. Я, тоже замерев, тяжело дышала и с жадностью вглядывалась в его лицо: заострившиеся скулы, прямой нос, притягательные губы… Я сглотнула вставший в горле комок и усилием невероятной воли убрала руку, отступила на шаг.

— Я не против…

— Спасибо… Карина.

На протяжении всего ужина Даргарм развлекал нас своей болтовней. Яркой, эмоциональной, но мало что значащей. Рион сдержанно отвечал ему, иногда улыбался. Я молчала и пыталась осознать произошедшее. Ну и… поглядывала украдкой на Риона, не замечая, что ем и пью. Что хотел обсудить со мной наставник, осталось загадкой, но я и сама не готова была обсуждать сейчас что-то серьезное.

После трапезы Даргарм вдруг засуетился и стал собирать что-то в большую миску.

— Как же я забыл! Силайя садится, а я…

— Что случилось? — встревожилась я.

— Фабри! Силайя почти села, а я до сих пор не покормил его. Они не летают и не едят в сумерках.

— Прикормил, значит, — попенял ему Рион.

— Да если бы! Но не могу же я малыша оставить голодным, раз он не уходит. И так всю листву на деревьях мне объел. Вот! Карина, поспеши!

— Что? — растерялась я и пошатнулась под весом водруженной мне в руки миски.

— Скорее! Растущему организму нельзя голодать.

И Даргарм бесцеремонно подтолкнул меня в спину к выходу.

Я опять пошатнулась и наверняка упала бы, если бы меня не поддержал Рион.

— Я помогу, — сказал он и забрал миску.

— Все это… Ладно, — сдалась я и поплелась за ним в сад.

Ну а дальше… Мы сидели на скамье и кормили тут же подлетевшего к нам звереныша, и пальцы наши, ныряющие в миску за фруктами, то и дело сталкивались. И от каждого, даже самого невесомого соприкосновения, вверх по руке простреливал словно бы разряд тока, волнуя и будоража кровь в венах. Невыносимо.

В какой-то момент Рион не убрал пальцы, а провел ими по тыльной стороне ладони, запястью, а потом вытащил мою руку из миски и поднес к губам. Я боялась дышать и боролась с желанием ответить на ласку, в то время, как мозг твердил мне вырвать руку и уйти. Я не могла. Не хотела… Дотронулась до его щеки и нежно провела по ней вниз, очертила контур лица и взглядом замерла на губах. Рион не стал ждать или спрашивать, он сделал то, чего больше всего хотелось — припал своими губами к моим.

— Карина…

То ли стон, то ли шепот. Мое имя! Не ее…

— Как я скучала…

— Не могу без тебя, лаи-ян, — выдохнул Рион мне куда-то в шею и, подхватив, усадил себе на колени.

Мои бедра касались его, и уже одно это сводило с ума. Но Риону этого было мало. Он пил мои поцелуи и сквозь тонкую ткань кофты проводил пальцами по позвоночнику, вынуждая меня выгибать спину и прижиматься к нему еще сильнее.

Не получивший новую порцию угощения крылатик жалобно курлыкнул, и сладостное безумие сменилось ледяной волной осознания.

Я уперлась ладонями Риону в грудь и, тяжело дыша, сказала:

— Ты… Мы… Я так не могу, Рион. Это… неправильно. Ты… Я на тебя зла, ты знаешь?

Конечно, он знал, но видеть, как угасает в его глазах шальное счастье, было мучительно.

— Позволь мне просто иногда появляться в твоей жизни, — попросил он тихо, сам отпуская.

Я ничего не ответила. Струсила? Наверное. Но Рион как будто и не ждал немедленного согласия. А я… просто не нашла в себе сил оттолкнуть его снова.

На следующий день я летела к Даргарму с опаской и… нетерпением. Что скрывать, я хотела увидеть Риона. Но он не появился. Даргарм подробно и увлеченно рассказывал о принятых на Актании этапах выбора жизненного призвания, но сам поглядывал на расстроенную меня с хитринкой. Конечно, я всеми силами пыталась не показывать своей печали, но разве утаишь что-нибудь от проницательных актанийцев?

— Но если после ритуала пробуждения, так ведь это называется? Если после него оказывается, что в прошлых жизнях ты был не пилотом, а поваром, то какой смысл вообще что-то выбирать? — спросила я, заставив себя сконцентрироваться на уроке.

— Если и до ритуала склонность проявлялась явно, вероятнее всего, таких сбоев не будет. Повар захочет быть поваром, что бы это слово ни значило, — улыбнулся Даргарм. — Другое дело, что иногда мы сознательно выбираем сменить сферу деятельности и расширить свой опыт. Все эти моменты определяются строго индивидуально и с учетом текущих задач и необходимостей. В некоторых случаях приходится, напротив, из воплощения в воплощения доводить до совершенства один какой-то навык, если это служит на благо Актании и Силайе.

— Так было с Рионом, да?

— Рион знающий капитан, исследователь и наблюдатель, ему приходилось сталкиваться с таким, о чем подавляющее большинство жителей Актании даже не подозревает. И этот опыт очень важен для успешности и безопасности новых космических миссий.

— Но он взял и вернулся. Бросил все, запер нас на планете, ходит едва живой!.. Зачем? Почему нельзя было остаться и помочь разрешить опасную ситуацию на Земле, вызволить Тана?! Неужели он думает, я отвернулась бы от него после?

Я почти выкрикнула все это и опустила голову. Было стыдно за неожиданную вспышку, за подобравшиеся к глазам слезы, и все же стало чуточку легче.

— Ты не представляешь, насколько дорога ему, — сказал Даргарм тихо. — Сомневаюсь, что нашлось бы что-нибудь, способное остановить его в стремлении защитить тебя. И от внешних угроз, и от внутренних. Актания — лучшее место, чтобы принять новую себя. Хорошо, хорошо, не новую — более полную версию себя, — поправился он, без труда уловив мое неприятие слова "новый" в данном контексте.

— Он не понимает. И вы не понимаете тоже, — с грустью выдохнула я. — Любовь не удержишь в зажатом кулаке, а я не позволю кому бы то ни было управлять моей жизнью, слишком привыкла чувствоваться себя свободной.

— Он примет это, обязательно, но и ты постарайся понять его. Ты вспомнила лишь обрывки, а он всю боль потери самой дорогой и единственной, без которой не хотелось существовать ни в какой из форм. Потерять тебя вновь, потерять на закрытой планете без возможности в ближайшие тысячелетия встретиться где-то во Вселенной… Полагаю, это достаточная причина для, возможно, несколько резковатых и поспешных, но в целом верных решений.

— Все это слишком сложно для одной маленькой меня, — пробормотала я тихо.

— Именно, очень маленькой, — подтвердил Даргарм.

Я уже хотела было ответить ему чем-нибудь гневным, но заметила плутоватое выражение лица и смирилась. В чем-то он безусловно был прав, но как же неприятно и непросто порой признавать чужую правоту!

Этот разговор с наставником не давал мне покоя до самой ночи, да и сны в итоге породил тревожные и невразумительные. Проснулась я хмурая и невыспавшаяся, что на Актании, где спишь отчего-то особенно крепко и высыпаешься удивительно быстро, было странным. Утром я опять отправилась к Даргарму, только вот сам он почти сразу куда-то ушел, да еще и крылатика с собой прихватил!

Я ошарашенно хлопала глазами, наблюдая за его сборами, и пыталась выяснить, что происходит, на что актаниеец только хмыкал и уверял, что так будет "определенно лучше". Что он имел в виду, выяснилось довольно быстро. Стоило его скиму скрыться в облаках, как на площадку перед домом опустился другой.

— Светлого дня, Карина, — поприветствовал меня Рион и оглядел пустую "парковку".

— Он улетел, — сдала я нерадивого наставника.

Рион едва заметно улыбнулся и заинтересованно уставился на меня.

— Где ты был вчера? — вырвалось у меня. И тут же захотелось треснуть себя чем-нибудь по голове. Ну вот кто тянул за язык?

— Хотел дать тебе время… — ответил Рион, буквально лучась нежностью. Да и вообще выглядел он сегодня значительно лучше. — Я остановился у матери, своего дома на Актании у меня нет, не было надобности.

— У матери? — удивилась я.

— О, они давно не живут вместе. У мамы другая семья.

— Но… Я думала…

Такого поворота я почему-то не ожидала.

— Почти сразу после моего рождения она встретила своего лата-ян и ушла от отца.

— Прости, я не знала. Не знала, что здесь вообще так бывает.

Я сказала это и вспомнила слова Синара о девушке, которую Рион без колебаний оставил после пробуждения глубинных воспоминаний. Он узнал, что она — не та самая, не лаи-ян. И это казалось мне нереальным и жестоким, однако в свете истории его родителей становилось куда понятнее. Он не хотел повторять судьбу своего отца. Как же сложно все у этих актанийцев!

— Мне жаль, что я расстроил тебя, — вдруг сказал Рион и коснулся моей щеки. — Их история — довольно редкий случай. И не потому, что все обретают истинных половинок, такое счастье выпадает не всем и не в каждой жизни. Просто мама поторопилась.

— Ясно, — кивнула я и чуть отступила. — И что мы будем делать без Даргарма?

— Поговорим?

Я посмотрела на Риона с сомнением.

— У нас еще ни разу не получилось.

— Пожалуй, — усмехнулся он. — Я не привык объяснять кому бы то ни было свои поступки и тем более чувства. Но я готов пытаться, Карина.

— Я хочу понимать тебя, — кивнула. — Пусть не соглашаться, но хотя бы понимать, почему ты решил так, а не иначе.

— Я буду честен с тобой. Во всем, — пообещал Рион и я спросила:

— Почему ты сделал это? Зачем отозвал "Странник"?

— Боялся за тебя.

Он шагнул ко мне, снова сократив расстояние, и я уже было подумала, что разговоры на этом и закончатся. Слишком остро я реагировала на его присутствие, взгляды, прикосновения… Тело откликалось на любую, даже мимолетную ласку, а сердце билось быстрее от одной только мысли о нем. Говорить в таком состоянии действительно трудно. Но Рион удивил, с самым серьезным видом продолжив:

— Воспоминания в твоем случае должны были пробуждаться под присмотром специалистов, к которым Синар не относится. Это не его область, а ты… Я не хотел рисковать.

— И не хотел, чтобы я перестала вспоминать.

— И это тоже, — признал он. — Но это не главное. В любом случае под светом Силайи все должно было пройти куда более гладко, чем в той системе. И, Карина, там было опасно. "Странник" хороший корабль, но он не создан для боевых действий. Разве что для кратковременного экстренного отражения атак. А если дзайниты нацелились на аргат — они пойдут на все. Я не мог допустить повторения…

Он запнулся, а у меня перед глазами замелькали картинки моего пребывания на корабле дзайнитов. Что ж, я тоже не хотела бы такого повторения. И все же…

— Рион, ты ведь понимаешь, что твои слова об угрозе Земле меня не успокаивают?

— Прости. Мы разрешим эту ситуацию. Но без твоего участия, — добавил он твердо.

— А "мы" это?..

— Я войду в консультационную комиссию Совета по этому вопросу. Совет не допустит нападения на планету в периоде Запрета.

Тема Земли была болезненной и неизбежно приводила к конфликту. Конфликту, пока не разрешимому, от которого так устали мы оба. И я отступила. На этот раз отступила. Не стала больше ничего спрашивать или доказывать, а просто наконец обняла Риона, хмелея от его близости и того, как быстро напряженный, словно бы каменный капитан расслабился в моих объятиях.

После примирения с Рионом моя жизнь потекла размеренно и спокойно, и это нравилось мне и не нравилось одновременно. Здесь приятно было просыпаться по утрам, дышать и просто жить. Нигде на Земле я прежде не испытывала столь ярких ощущений от таких простых вроде бы вещей. Но… я скучала по родным и, всякий раз глядя на резвящуюся с Маризой Етю, чувствовала себя предательницей. Но ничего не могла с этим поделать, а потому вынуждена была принять нынешнее положение и учиться радоваться тому, что есть.

А еще учиться тем премудростям, которые для большинства актанийцев были естественными и понятными. Например, телепатии. Правда, способ для освоения мною этого навыка Даргарм выбрал весьма нетривиальный. Я училась телепатии с… крылатиком!

Немного подумав, я назвала своего зверька Феликсом. Не кот из рекламы, конечно, но ему это имя удивительно подходило. Да и сам Феликс, как выяснилось позже (когда мне все-таки удалось настроиться на его ментальный поток) был не против.

С Рионом мы виделись каждый день, вернее, вечер, потому что днями он пропадал в центре управления дальними миссиями, участвуя, как и говорил, в работе специальной комиссии. Новостей пока не было, но после всего… Я верила, что Рион расскажет, когда они появятся. Он пообещал больше ничего от меня не утаивать…

Встречи наши были недолгими, но насыщенными. Когда получалось оторваться от любимых горячих губ, я учила Риона говорить. Рассказывать, объяснять, излагать свои мысли и чувства. Я расспрашивала об Актании и его жизни в космосе, силясь представить, каково это — годами бороздить бескрайние просторы. Увлекательно, невероятно, важно, но… жутко. К тому же теперь я знала, как бесконечно одинок был Рион все это время. В такие моменты я остро жалела, что волею судьбы не была рядом с ним все эти годы. Вместе даже космос не кажется таким холодным и одиноким…

Рион в свою очередь тоже пытался узнать меня лучше, но все мои мечты, стремления и увлечения, вообще вся моя жизнь так или иначе была связана с Землей. Я вспоминала друзей и родных и тут же замыкалась, недовольно сопела, опять злилась. Рион быстро понял это и обходил опасные темы. Правда, вызвать гневное сопение у него порой получалось и без того.

Как-то раз, невзначай поглаживая меня по спине (он касался меня теперь практически постоянно, будто перепроверяя, точно ли я все еще рядом), Рион как ни в чем не бывало поинтересовался:

— Карина, ты позволишь мне подарить тебе… дом?

— Что? Дом?! — изумилась я.

— Ты моя лаи-ян, а живешь почему-то с Гаруном.

Вот это поворот!

— Ты зазнался и жутко спешишь, — заявила я. — Я только простила тебя, а ты…

— Значит, простила? — едва ли не мурлыкнул этот прохвост.

— Возможно! А возможно, и нет! Ты постоянно крутишься рядом и не даешь мне понять!

Рион рассмеялся и сгреб меня в охапку.

— Но дом! Это вообще как? У вас на Актании так принято? Делать такие подарки?

— Когда любишь так, что блекнут звезды и меркнешь сам, если возлюбленная далеко, то да, — горячо прошептал он мне на ухо.

Я оторопела от этого неожиданного, вскользь оброненного признания, а Рион невозмутимо продолжил:

— Да и мне неудобно уже стеснять маму.

— Вот, значит, как? — стукнула его в плечо. — Купить мне, а жить… вместе?!

Я негодующе прищурилась. Да этот актаниец времени даром не теряет! От одного его присутствия я теряю голову — факт, но это же не повод! Или повод?..

— Только когда ты сама этого захочешь, лаи-ян, — серьезно сказал Рион, заглянув мне в глаза.

Я неуверенно кивнула и решила сменить тему.

— Тебе лучше, да? — тихо заметила, проведя пальчиком по серебристо-голубой коже его руки.

— Хитана рассказала, — не спросил — утвердил Рион. И нахмурился.

— Просто… твоя кожа снова сияет, — выкрутилась я.

— Ты делишься своим теплом, лаи-ян, а оно слаще света самой Силайи.

— Будем считать, что я поняла, о чем ты, — улыбнулась я и снова обняла его.

В такие моменты Рион излучал безмятежность и счастье, и я беззастенчиво нежилась в них, все отчетливее осознавая, что делать его счастливым — настоящий наркотик для меня.

И с этим еще предстояло научиться жить.

На другой день Рион появился так поздно, что Даргарм несколько раз успел предложить мне не дожидаться его сына или остаться на ночь. Правда, для этого нужно было основательно разобрать одну из комнат, заваленную разнообразным оборудованием, которому не нашлось места в лаборатории, но наставник был готов. Я, конечно, отказалась. И от первого, и от второго. Хотя понервничать успела изрядно.

— Не ожидал, что уже так поздно. Прости меня, лаи-ян, — сказал любимый, порывисто обняв.

— Что случилось?

Рион выглядел уставшим и немного встревоженным, отчего моя нервозность взлетела до небес.

— Пойманы отголоски сканирующего импульса, корабли яшнаков вновь перестроились, один из них распался на двенадцать равных. Дзайниты готовятся к активным действиям по поиску аргата.

— Дзайниты? — похолодела я. — Это все-таки они?

— Боюсь, что яшнаки по собственной воле или под принуждением помогают им. В Совете есть их представители, но, похоже, рядом с Землей находятся отступники, Совету не подчиняющиеся.

— И что мы будем делать?

Рион поморщился.

— Ясно, не мы… И все же?

— Боевые действия вблизи закрытой планеты и тем более на ее поверхности — худший из исходов, которого Совет всеми силами будет стараться избежать. Мы ждем результатов переговоров яшнаков с отступниками своей расы и… собираем корабли галактического военного флота на случай их провала.

— Рион… Это что же… Из-за какого-то камушка на Земле начнутся звездные войны? Сражения пришельцев? Один подбитый челнок вызвал панику и неизвестно еще какие последствия, а уж военные корабли! Как же мы все это допустили?

— Карина, еще ничего не произошло. И уж тем более в этом нет твоей вины.

— Все началось с того сканирования, да? Вы поймали импульс с челнока Айнарин, и его же уловили дзайниты. Выходит, если бы… Что лучше: извержения по всей планете или нападение инопланетян? 152e1bc

Эмоции переполняли меня, и довлеющей среди них был страх.

— Именно поэтому, иногда лучшее решение для планет, не доросших до Галактической конфедерации, — это полное невмешательство, — с грустью отозвался Рион.

— Нельзя было привлекать внимание… Нужно было увести дзайнитов подальше, обмануть или… Отдать им аргат!

— Никакой аргат не стоит твоей жизни, запомни это Айна… Карина!

Желваки заиграли на суровом лице. Страшно было не мне одной. Рион боялся. Неистово боялся снова потерять меня, а я… Я тоже боялась за него. Боялась, что токи, о которых говорила Хитана, опять придут в дисбаланс и ему станет хуже. И плевать, каким именем он будет меня называть! Пусть я ощущаю это иначе, но успела убедиться — он не делает разницы между нами, для Риона Айнарин и я — одно лицо.

— Они же не допустят беды? — прошептала я, прижимаясь к нему.

— Мы сделаем все возможное.

Я старалась, уговаривала себя верить в наилучший исход, но стоило Риону чуть ослабить объятия, и меня начинала бить нервная дрожь. В результате ночевать мы остались у Даргарма. Рион наотрез отказался отпускать меня куда-либо в таком состоянии, и Даргарму пришлось-таки разобрать для нас комнату. С одной единственной относительно небольшой кроватью. Я не возражала. Ни когда Рион решил остаться у отца, ни когда улегся рядом и крепко к себе прижал. Чем дальше, тем больше этот мужчина прорастал в моем сердце, опутывал собой, порабощал, делая свое присутствие рядом жизненно необходимым. И глупо было бы отрицать — мне это нравилось.