Глава 14

Три дня я занималась тем, что под руководством Гаруна училась управлять скимом, играла с Маризой и Етей и посещала своего наставника. Причем всякий раз, когда Гарун хотел сопроводить меня, откуда-то появлялся Синар и отвозил меня сам. В конечном итоге я предпочла отказаться от услуг обоих и пользовалась автопилотом.

Как и обещал, Даргарм взялся рассказывать историю своей планеты, но то ли мысли мои витали слишком далеко, то ли предмет оказался чересчур сложным — слушала я наставника не особенно внимательно. Эпохи, смены рас и довлеющие подрасы, совершенствование систем управления как на местах, так и в масштабах всей планеты. Скачками от упадка к благоденствию с неизбежными падениями в процессе. Что поняла точно — войн здесь не было очень давно, а оттого и история выглядела весьма непривычно. А запомнить видоизменения в целом мало понятных явлений довольно сложно. К тому же во время занятий меня отвлекали. Да так, что Даргарм удивленно хлопал глазами и не находил слов. Детеныш фабри, которого мы успешно вылечили, по какой-то причине не пожелал возвращаться к семье в горы, а поселился на одном из деревьев (самом высоком) в саду Даргарма. И стоило мне ступить на территорию возле дома наставника, он слетал на нижние ветви, а то и вовсе с трудом удерживался на гнущихся под его весом кустах и что-то верещал.

— Разговаривает с тобой, невероятно! — изумлялся актаниец и с любопытством наблюдал. Как мне кажется, не только за фабри, но и за мной.

Занимались мы преимущественно в саду, и первое время я пыталась слушать рассказы Даргарма, игнорируя перескакивающего с ветки на ветку и всячески привлекающего к себе внимание крылатика, но потом сдалась и скармливала ему едва ли не все принесенные наставником для нашего перекуса фрукты.

Даргарм продолжал рассказывать, но, готова поклясться, про себя подмечал все детали поведения зверька и готовился сделать очередное открытие.

Несмотря на неформальную обстановку и нерабочий настрой, я узнала кое-что действительно важное. Катастрофа на Актании, о которой как-то упоминал Рион, произошла порядка тысячи лет назад. И, насколько я смогла сопоставить обрывки уцелевших воспоминаний, Айнарин летала в свои поисково-исследовательские миссии уже после, на заре новой космической эры Актании, а вернее, ее возрождения. Она очень хотела помочь родной планете восстановиться и обрести былое величие, однако Актании пришлось справиться самой… Размышляя об этом, я все чаще спрашивала себя: "Неужели я не смогу помочь и Земле?"

И все же надежда теплилась, а потому в день Х я едва не подпрыгивала от нетерпения.

Для оглашения результатов разбирательства нас собрали в просторном круглом зале все в том же центре управления дальними миссиями. Здесь я увидела весь экипаж "Странника", но поговорить ни с кем не удалось, они сидели далеко от нас с Гаруном. Да и что я могла бы им сказать? Сдружиться у меня получилось далеко не со всеми. А потом в зал вошел Рион, и я буквально выпала из окружающей действительности, видела только его. А Рион, словно он точно знал, где я сижу, едва зайдя, сразу отыскал меня глазами и поприветствовал долгим пристальным взглядом, потом отрывисто коснулся рукой сердца и занял свое место рядом с Синаром в центре зала. Он не подошел и ничего не сказал, но я не могла больше думать ни о чем другом, пока голос Гаруна не вернул меня в реальность.

— Я должен был бы сидеть рядом с ними, но Риону удалось убедить комиссию, что за все действия своего стажера несет ответственность он один, — сказал он.

— Вот как?

— Да, только лучше бы он этого не делал, они и так спросят с него за все.

Гарун сказал это печально и обреченно, а мне стало стыдно, что я, отстаивая свои интересы, даже не попыталась подумать о Рионе. Да, он поступил по-своему, не поддержал меня, не помог Земле, а уволок меня как древний варвар прочь от опасности, но… Может, я тоже недостаточно старалась? Не сумела донести, насколько важна для меня эта планета, не разговорила… Меня охватило смятение. Злость и обида переплетались с сожалением и тревогой, и кружили внутри диким вихрем. Что если я ошиблась? Но он не захотел услышать меня!

Я не хотела показывать свой интерес, но против воли снова посмотрела на Риона. И только теперь заметила, как плохо он выглядит. Кожа, обычно отливающая перламутровым блеском и временами чуть светящаяся, сейчас как будто посерела, под глазами залегли тени, лицо осунулось.

Рион почувствовал мой взгляд и пронзил своим. Мгновение я тонула в серебре его глаз, а затем судья произнес его имя, и наш безмолвный диалог прервался. Мгновение. Мне было много и его. Я больше не знала, как мне вынести это дурацкое заседание и усидеть на месте, глупое сердце взбунтовалось и рвалось к любимому. Я тяжело дышала, безуспешно пыталаясь обуздать разъедающие противоречивые чувства. Я не могла позволить себе быть с ним. И не могла без него.

А потом судья произнес одно единственное слово. Нет, наверное, слов было больше, но сражаясь с собой и пытаясь взять контроль над эмоциями, все остальные я прослушала.

— Оправдан.

— Как это? — выдохнула, ничего не понимая.

— Допрашивали не только тебя, — сказал Гарун. — Угрозу бунта признали реально существующей. Протокол позволял Риону отозвать "Странник". И даже то, что ты его лаи-ян. Это… оправдало все остальное. Но это ведь хорошо, да?

Я не знала. Не знала… А когда судья заговорил дальше, на глаза навернулись слезы.

— Карина, комиссия рассмотрела вашу просьбу. Для предотвращения природной катастрофы в солнечную систему будет направлен еще один корабль, но включить вас в состав его экипажа мы не можем. Окончательное решение о признании вас гражданкой Актании будет вынесено после посещения уполномоченного врачевателя душ и получения нами его заключения. После вам предстоит определиться со специализацией. И ежели таковой будет выбрана одна из космических направленностей, в любом случае, вам предстоит овладеть ею прежде, чем отправляться в глубины Вселенной. Иными словами — учиться. Детальнее обсудить эти вопросы и пройти тестирование для выявления заложенных склонностей вы можете с вашим наставником.

— Вы меня не отпускаете? — спросила глухо. Я не знала, принято ли на подобных заседаниях задавать вопросы — мне было все равно. — Я хочу вернуться на Землю.

— Ваше появление, да и сам факт существования в этой форме ошеломил и вызвал жаркие обсуждения, — признался мужчина, которого по незнанию я прозвала судьей. — Разумеется, в еще большем смятении оказалось неподготовленное к подобным открытиям ваше земное сознание, однако это не отменяет того факта, что вы в искре своей — дитя Актании. Мы не можем отпустить столь юное незащищенное создание на низшую, потенциально опасную планету. По крайней мере не сейчас. Примите вашу истинную природу, освойтесь на по-настоящему родной вам планете, изберите область знаний, выучитесь, и, когда будете готовы, мы вернемся к этому вопросу.

Вот и все, дверца золотой клетки захлопнулась.

Я встала, смахнула злые слезы и громко, на весь зал сказала:

— Низшее земное сознание? Недостойное дитя Актании не вправе выбирать свою судьбу и быть свободным? Недостойное, но все же зачем-то нужное? Хорошо. Мне нечего вам противопоставить. Пока нечего.

Ни на кого не глядя, я понеслась к выходу. Стоявшая в первые мгновения в зале тишина взорвалась гулом голосов. Им будет, что обсудить!

Сквозь мутную пелену почти ничего не видела и едва не столкнулась с… Рионом. Выглядел он жутко. Наконец понял, что натворил? Что я его не прощу? В тот момент это уже не волновало.

Рион хотел приблизиться, но я не позволила, отшатнулась и выскочила из зала.

Куда бежать? Где спрятаться от жгучей невыносимой боли, что сдавила сердце? Как жить в идеальном мире, оказавшись в нем пленницей?

— Карина, постой!

Оклик, тихий, но настойчивый, заставил обернуться. И невольно вскинуть брови, потому что увидеть навигатора "Странника" Итрама я никак не ожидала.

— Не думай, что весь мир против тебя, это не так, — сказал он и, всунув мне в руку какую-то гладкую пластину, быстро ушел.

Не решаясь разжать кулак, я поднесла его к груди и поспешила отыскать свой ским.

Гарун нагнал на полпути. Он выглядел подавленным и виноватым и явно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Только посматривал с тревогой и искренним беспокойством. И я оттаяла. Не могла злиться и на этого актанийца тоже.

— Не знаешь, что это? — спросила, когда мы забрались в ским. И разжала кулак. На ладони оказалась небольшая вытянутая пластинка темно-серого цвета.

— Хранитель. Такой накопитель информации, на него можно записать практически что угодно. Откуда он у тебя?

— Итрам дал. Поможешь посмотреть, что там?

— Конечно, Карина. Если ты все еще доверяешь мне.

— Тебе, да, Гарун. Тебе, да.

Когда прилетели, Гарун что-то быстро сказал своим маме и сестре, видимо, чтобы не беспокоили нас, и сразу повел в кабинет на моем этаже. Там поместил мою пластинку в небольшой круглый аппарат, над которым тут же возникла голограмма.

— Тут несколько файлов. Записи… схемы воздействия волновой установки. Похоже, что это данные с "Урагана" и "Отшельника".

Гарун стремительно переключал схемы и графики, в кривых и изгибах которых мне совершенно ничего не было понятно, а потом удивленно выдал:

— Они это сделали! Это не моя схема, конечно, моя рассчитана на три точки выхода, а у них в распоряжении было всего два корабля, но это их не остановило! Вот, эта запись показывает процесс, а вот это результаты последующего сканирования.

— И? — спросила нетерпеливо.

— Сейсмоактивность на твоей планете удалось притушить. Правда, боюсь, процесс обратим, все же двух точек слишком мало для нужной силы воздействия. Нет-нет, в этом я не уверен! — поправился он, взглянув на меня. — Вот, видишь, сейчас все стабильно.

— Ясно, значит, это облучение по крайней мере дало отсрочку. А про дзайнитов тут что-нибудь есть?

— Хм, да, есть отчет. Корабли яшнаков крутятся рядом, но активных действий пока не предпринимают.

— Их ведь не отзовут?

— Кого?

— "Ураган" и "Отшельник".

— Нет, тебе же пообещали направить туда еще один корабль! Карина, все хорошо.

— Ладно, надеюсь, мои соплеменники от переизбытка радости не начнут бурить дальше. С удвоенной силой.

Гарун посмотрел изумленно, но ничего не спросил.

Поблагодарив его за помощь, я сказала, что хочу побыть немного одна, а в итоге до конца дня никуда не выходила. Заседание и встреча с Рионом вымотали меня сильнее, чем я думала. Конечно, после просмотра неожиданно подаренной навигатором "флешки" я смогла наконец выдохнуть и немного расслабиться. То, что с Землей все в порядке, по крайней мере, в относительном, не могло не радовать. Но все стремительно произошедшие в моей жизни перемены еще нужно было переварить и как-то принять.

— А лучше просто поспать, — сказала я себе, решив, что ничего путного все равно сейчас не надумаю.

Этой ночью мне снились Вика, Максим и Ариша — самые дорогие и близкие мне люди. Сердце пело от радости, а затем, когда пришло понимание, как далеко они от меня, сжималось от тоски. Я никогда не расставалась с ними так надолго, даже во время семестра использовала любую возможность, чтобы приехать и провести время с племянниками, отпустить сестру по магазинам, на романтическое свидание с любимым мужем или на встречу с подругами. После смерти мамы, немолодой уже и долго болевшей, старшая сестра стала для меня всем: мамой, подругой, психотерапевтом. К счастью, ей, успевшей к тому времени закончить учебу, позволили оформить над пятнадцатилетней мной опеку. Наш общий брат, разница в возрасте с которым даже у Вики была в тринадцать лет, давным-давно перебрался в Канаду, женился там и завел детей. Он даже звал меня к себе. А мы с Викой ждали его на мамины похороны, только вот он не прилетел. Не то что бы мы много общались с ним до этого, но после — перестали вовсе. Конечно, я подрабатывала и как могла помогала Вике, но, если бы не она, ни за что не смогла бы позволить себе учиться в вузе. А теперь… Запертая на другой планете, я, кажется, окончательно исчерпала все возможности уберечь их от беды.

Проснулась я подавленная и ничуть не взбодрившаяся. Не успела позавтракать любезно принесенной Америной кашей с удивительно вкусными ягодами, которых было в тарелке, пожалуй, больше, чем самой каши, как со мной связался наставник и напомнил о назначенном визите к психологу.

— Это обязательно? — спросила обреченно.

— Боюсь, что да. Могу попробовать перенести встречу на завтра.

— Нет, не надо, спасибо, Даргарм, я буду.

Добраться до психолога помог Гарун. Меня начинала мучить совесть, что я вынуждаю его столько времени нянчиться со мной, но Гарун не желал ничего слышать, уверяя, что для него это честь и большая радость. Ох уж эти актанийцы.

Психолог, а вернее — врачеватель душ, как здесь принято говорить, мне не понравился. Ничего жуткого в среднего роста, среднего телосложения голубокожем мужчине не было, но… Весь он был какой-то средний, безликий и незапоминающийся. И это нервировало. Даже имя, которым он сразу представился, не задержалось в памяти. А вот воздействие, которым приложил меня этот врачеватель едва ли ни с порога, было весьма сильным и неприятным. Этот актаниеец не просто пристально смотрел, как делал это Синар, он прожигал меня взглядом так, что в голове мутилось, и перед внутренним взором взрывались хаотичные, никак не связанные друг с другом картинки. В какой-то момент среди них я увидела Риона, немного другого, но я уже знала — так он выглядел в той самой прошлой жизни, когда они с Айнарин любили друг друга. Наверное, я как-то зацепилась за этот образ, потому что за ним последовали другие, словно раскручивая и вытаскивая наружу давно забытое воспоминание.

Рион обнимал и нежно гладил по волосам, он держал за руку и с невообразимой любовью заглядывал в глаза, а потом умопомрачительно приятно целовал и шептал о том, что я — не просто лучик, а весь свет его жизни…

Самым страшным было то, что я не только видела и слышала это — я чувствовала. Чувствовала так, будто все происходило со мной прямо сейчас.

Острое чувство потери навалилось резко, выдернуло из сладкого воспоминания и обрушило действительностью. Мы потеряли друг друга. Потеряли…

По щекам, попадая в рот, текли слезы, меня била дрожь, а в сердце, казалось, воткнули кол.

— Пока опасно даже пытаться, — услышала словно издалека, и виски сдавили чужие пальцы.

Не сразу, но наваждение схлынуло. Я снова могла дышать и вроде как принадлежала самой себе, но тяжесть все равно засела в груди. Мне было плохо. Плохо без него…

Стараясь не смотреть на эскулапа, я встала и, пошатываясь, направилась к двери. Он не пытался остановить. Видимо, произошедшего с лихвой хватало для отчета. Но вот беда, я не дошла. В глазах потемнело, я плюхнулась прямо на пол. К счастью, не потеряла сознание, а просто быстро села, чтобы избежать обморока.

— Я вынужден позвать врача и… — начал психолог.

От одной мысли, что придется терпеть манипуляции еще какого-то чужака, я тихо, но уверенно попросила:

— Пожалуйста, позовите Хитану. Она успела меня изучить.

Минут через двадцать в другой кабинет с капсулой, похожей на ту, что была на "Страннике", в самом деле вошла хорошо знакомая мне блондинка.

— Привет, — улыбнулась ей виновато. — Прости, что оторвала от дел.

— Светлого дня, Карина, я всегда рада помочь. Что случилось?

— Указание пройти осмотр у врачевателя душ случилось. Поверь мне на слово, Синар делал это куда мягче, и результат был куда лучше. Опротестовать бы эти их квалификации.

Хитана усмехнулась.

— Рион собрал лучших. Не тех, кто проходит бесконечные тестирования и получает подтверждения своих знаний и умений, а по-настоящему талантливых в своей области. А в деле Синара без этого никак.

Я кивнула, принимая сказанное к сведению, но не желая развивать тему.

Просканировав меня в диагностической капсуле взад-вперед, Хитана сообщила, что физические недомогания являются следствием психологических волнений и исцелять здесь нужно не тело, а первопричину. Она говорила ровным, спокойным голосом, но я уловила печальные нотки. Подумала было, что она погрузилась в какие-то свои личные переживания, но Хитана вдруг тихо произнесла:

— И тебе тоже плохо.

— Тоже? Кому еще… Ему, да?

Перед глазами встало осунувшееся, словно бы посеревшее лицо Риона.

— Да, у Риона сбой энергетических токов. Это не болезнь, обычными способами тут не поможешь.

Она сказала это и замолчала, делая вид, что проверяет что-то на дисплее рядом с капсулой.

— Ты ведь не просто так заговорила об этом, верно?

— Да. — Хитана наконец посмотрела на меня. — Но не уверена, что ты захочешь слушать об этом. Да и Рион обвинит меня в разглашении…

— Хитана! На Земле говорят: сказал "А" — говори и "Б", то есть, если начал…

— Да, ты права, конечно. И как его лаи-ян ты должна знать. Рион эмпатически открылся, выпустил к тебе связующую нить, но ты его отвергла, и… Это породило дисбаланс в его энергетике. Он ослаб и страдает от болезненных последствий, но отказывается обрубать нить.

— Точно баран! — буркнула я, но Хитана, к счастью, меня не услышала.

— Если он не одумается или ты не примешь его… Это может плохо закончиться. Одно из свойств связующей нити в том, что в случае опасности или физического нездоровья ты берешь его силу, а вот он твою, выходит что, нет…

— Но я не буду!

— В большинстве случаев это происходит бесконтрольно, тем более ты пока… этому не обучена, — добавила Хитана совсем тихо.

— Это… Это!.. И что ты предлагаешь?

— Мне так жаль. Вас обоих. Надеюсь, вы найдете взаимопонимание.

Больше Хитана ничего не сказала, ее вызвали отчитаться о проведенной диагностике, а меня, ввиду улучшившегося состояния, отправили домой. Только вот улучшения эти были лишь видимостью, внутри меня творился настоящий хаос.

— Найдем взаимопонимание! — злилась я, вспоминая последние слова Хитаны. — Как? Как мне найти с ним взаимопонимание, если он слышит только себя, а меня считает неразумной, глупой, неразвитой… Считает, что вправе принимать решения за меня!

Я кипела и злилась, но в глубине души тревожилась за Риона. Вспоминала его лицо, каким оно было, когда я выбегала из зала. Жалеет ли он о содеянном? Хотел бы исправить? Я не дала ему возможности ничего сказать…

На игры и общение с домочадцами Гаруна не осталось моральных сил, но, к счастью, Мариза была занята с Етей (а Етя, в свою очередь, не скучала с Маризой), Америна же отличалась чуткостью и при этом заботилась обо мне, как о родной дочери: не задавая лишних вопросов, принесла поесть ко мне в комнату, тепло улыбнулась и ушла.

Приняв душ и перекусив, я повалилась на кровать и принялась раскладывать свою нынешнюю жизнь по полочкам. В идеале было бы набросать все по номерам на бумаге, но бумагой здесь, похоже, не пользовались.

— Итак, что мы имеем? — спросила саму себя. — Риона оправдали по всем пунктам, признав его действия обоснованными, а меня… не отпустили. Формально держать меня силой актанийцы не могут, но, причисляя к равным себе, они применяют ко мне общие для всех законы. А у меня нет квалификации для полетов в космос, вообще никакой квалификации, и, похоже, что по местным меркам я еще едва ли не ребенок, и выход тут один — учиться. То есть по плану верхушки актанийцев я должна найти свое место на Актании, пройти тестирование, выучиться на какую-то специальность и постепенно вливаться. Но у меня-то другая цель! Да, на Земле пока затишье, но как долго оно продлится? Новый корабль… Точных сроков его отправки к Земле мне не называли, да и как я это проверю?! Гарун вообще говорил, что свободных межзвездных кораблей на планете сейчас нет. Не отправят же они "Странник"?.. Значит, снова ждать? В неведении? Я откинулась на подушки и едва слышно завыла. Вырисовывающаяся картина мне не нравилась. А еще не нравилось то, что здравые вроде бы мысли чередовались с то и дело всплывающими образами Риона, увидеться с которым хотелось все нестерпимее. Я считала его неправым, я злилась и была сильно обижена, но ничего не могла поделать с желанием оказаться рядом со своим суровым капитаном. Да еще и слова Хитаны о его болезни прочно засели в сознании и мучили теперь беспокойством.

— Но не идти же к нему первой?.. Да и вообще! Ы-ы-ы… Что со всем этим делать? Принять условия актанийцев и все-таки найти пресловутое занятие по душе, устроиться на новой планете, предав и покинув родную? Или пытаться еще? Однозначно пытаться! Но и как-то устраиваться придется. Мне нужно разбираться в местных порядках и хоть немного ориентироваться в происходящем, раздобывать весточки о Земле, в конце концов. Только много ли я смогу? В одиночку совсем ничего. А значит, нужно попытаться найти того, кто согласится мне помочь.