2. Вызывайте экзорцистов
Пять лет — достаточный срок, чтобы городская легенда перебродила, отстоялась и превратилась в удобный для отчета миф. Официальная версия, подшитая в районном архиве под литерой «К» (что означало либо «Кладбище», либо «Культурное наследие», либо просто «Караул, устал печатать»), гласила следующее:
«Произведен визуальный осмотр внутреннего помещения второго яруса историко-культурной ценности „Пирамида Завишей“. При взятии проб известнякового слоя (лопатой штыковой) выявлен пигмент, предположительно минерального происхождения. Рядом найдено: фонарик китайский, подсвечник советский, зажигалка столичная. Предметов, которыми мог быть нанесен пигмент, не обнаружено».
В народной версии зажигалка с рекламой паба не фигурировала. Зато фигурировало все остальное. В очереди за хлебом в узденском гастрономе (единственном, где по пятницам завозили бородинский) история обрастала такими подробностями, что сам Завиш в гробу бы перевернулся.
— Шестеро их было, — говорила баба Нюра, понижая голос до драматического шепота, который был слышен за тремя прилавками. — Московские. Или минские. Короче, городские. Шабаш они устроили. Голыми вокруг той пирамиды танцевали. Во те крест!
— Нюр, ну что ты как с цепи сорвалась. Нет никаких ведьм, — одергивала ее продавщица Зина.
Говорила она это без особого энтузиазма, потому что сама в прошлом году делала приворот на участкового. И лично ей больше нравилась другая версия. Та, которую рассказывали мужики у ларька с разливным пивом. Главными свидетелями чуда там выступили местные мародеры — люди в городе уважаемые, хоть и с кривой репутацией. В ту ночь они как раз возвращались с «объекта» и любезно решили проведать родную достопримечательность. Рассказ их у ларька звучал сбивчиво, но убедительно.
— Слушай, я эту пирамиду с детства знаю, — говорил один, размазывая слезу по небритой щеке. — Мы там в девяностом году еще пацанами ночевали. И в девяносто пятом ночевали. И в двухтысячном тоже, когда солярку прятали. Не было там никакой картинки! Стена обычная. Серая. Известка сыплется, и все дела. А тут — бац! Баба какая-то нарисованная и птица огненная. Откуда?
Второй мародер в этот момент обычно добавлял:
— Да черт с ней, с картинкой этой. Ведьмы там были. Две. У меня до сих пор сердце колотится, как их вспоминаю.
Тут рассказчик обычно хватался за сердце, демонстрируя глубину душевной травмы, а слушатели подвигались ближе, потому что самое интересное было в конце:
— И главное, — мародер понижал голос до шепота, — когда они средь могил бежали, ворон за ними летел. Огромный, собака. Схватил одну за шкирку, вторую за ногу и унес.
— Куда? — обычно спрашивал слушатель.
— Так известно куда. В гнездо!
Эта версия людям нравилась. Так что битва за энергетику пирамиды Завишей на ближайшие годы разгорелась нешуточная. Экстрасенсы щупали стены, раскидывали руки и хором сообщали в камеры про «мощное присутствие», «портал», «место силы» и «хтоническую сущность, дремлющую в известняке». Кто-то даже пытался брать плату за вход.
Местная администрация только тяжело вздыхала. Экстрасенсов разгонять — себе дороже, проще сделать вид, что все под контролем. И раз за разом отправляла запросы в Министерство культуры: «Требуется реставратор. Срочно. Желательно, чтоб разбирался не только в известняке, но и в фазах луны и похождениях Меркурия. И еще физически крепким был. А то мало ли что. Достали уже эти… энергетики».
Подходящий реставратор объявился только сейчас. Спустя пять лет.