23. Ира

— Мяу!

М-м-м-м, пробираться сквозь дебри сна оказывается не так-то просто.

— Мяу!

Первое, что я вижу, едва продираю глаза — это пушистая белая морда, и голодные кошачьи глаза, в которых читается неприкрытая угроза моей жизни.

— Герда, брысь, — мягко отталкиваю нахалку, за что получаю лапой по запястью.

— Мяу! — звучит настырнее и требовательнее.

Прикрыв снова глаза, я подтягиваюсь.

— Ты бездушное создание. Я спать хочу.

— Мяу!

— Знаю, что ты голодная, но я после ночного дежурства, имей совесть!

— Мяу!

Да черт тебя дери!

Хлопнув по простыне, смотрю бесстыжей морде в глаза.

— У тебя есть корм! Иди жри его!

Окатив меня таким взглядом, как будто это я здесь прихлебатель, а не она, царевна соскакивает с кровати и отойдя к двери, садится в проходе.

— Мяу-у-у-у, — перейдя на ор, гипнотизирует своими голодными глазищами.

Вот же дементор персидский!

Резко встав, устремляюсь в кухню. Кошачья миска наполовину заполнена кормом, который я положила ей рано утром. Но конечно, кто же будет есть то, что простояло несколько часов? Уж точно не её царское величество.

— Если бы ты была голодной, съела бы и это!

— Мяу-у-у!

— Да иди ты!

Все еще до конца не проснувшись, плетусь в ванную. По пути бросаю взгляд на мобильный и резко торможу. Не удивительно, что Герда так разоралась. На часах шесть вечера.

Вот это меня отключило.

Проверяю телефон на пропущенные и входящие — пусто. Значит, Руднев еще ничего не выяснил. Хотя… может он спит так же, как продолжала бы спать я, если бы не одна голодная издевательница.

— Мяу-у-у!

— Да сейчас — сейчас. Приведу себя в порядок и пойду тебе за едой.

И себе тоже. В холодильнике шаром покати, а готовить не хочется со страшной силой. Поэтому пока принимаю душ, решаю, что куплю что-то готовое.

Стерев с зеркала конденсат, откидываю волосы на плечо, чтобы расчесаться, когда на глаза попадается новый засос.

— Да ты издеваешься?!

Резко приближаюсь к зеркалу, чтобы рассмотреть свежее красное пятно. Что за неандертальские манеры?

Зверье неотесанное!

Провожу по следу пальцами и чувствую, как подушечки покалывают. От шеи вниз струится электрический ток наперегонки с мурашками. Они минуют грудь, окатывают живот и собираются в одной конкретной точке между ног.

Зажмуриваюсь и резко отдергиваю руку.

Что б тебя, чертов Руднев!

Откуда ты только свалился на мою голову?

Жила же прекрасно без секса месяцами, и не думала о нем. А сейчас как нимфоманка, едва вспоминаю наглые ореховые глаза и бессовестные руки на своем теле, как со мной начинает происходить нечто ненормальное.

— Мяу-у-у-у-у-у!

Вздрогнув, от испуга прикладываю руку к груди, а потом шлепаю ладонью по двери.

— Иду я, иду!

Герда с видом надзирательницы выпускает меня из ванной комнаты и следует за мной по пятам до спальни. Контролирует, собираюсь я ей добывать корм или так и буду влачить свое жалкое существование, не уделяя ей достаточное количество внимания.

Едва я открываю дверцу шкафа, как в дверь раздаётся звонок.

Кого это еще принесло?

И тут же догадываюсь — сосед! Больше некому.

Но я же даже не шумела. Я спала весь день. Неужели это так мяуканье Герды его выбесило, что во второй раз он звонит уже настырнее?

— Иду!

Достал!

На этот раз я точно скажу ему кем работаю. Всё, надоело быть хорошей!

Щелкнув замком, отпираю дверь и не успеваю открыть рот, как тут же его закрываю. На пороге, оперевшись плечом на стену, стоит Руднев.

— Проснулась?

— Да, минут пятнадцать как уже. А что?

— Значит, я вовремя.

Подвинув меня, без приглашения входит в квартиру.

— Голодная?

— Мяу-у-у! — решив, что вопрос адресован ей, вопит царевна.

— Да. Но кормить мне тебя нечем, если ты намекаешь на это, — с легким недоумением наблюдаю как Никита разувается и скинув куртку, вешает её на вешалку.

— У меня всё с собой, — только сейчас обращаю внимание на бумажный пакет, который он водрузил на комод. — Это тебе, — вручает его мне, а потом достаёт из внутреннего кармана куртки, шуршащий пакетик. — А это тебе.

Герда, заслышав знакомые звуки упаковки, бросается к ногам Никиты и с диким воплем, начинает вертеться вокруг него, как юла.

Хмыкаю, наблюдая за тем, как высокомерная царевна опускается до того, чтобы тереться о мужские ноги.

К Игорю она так никогда не бросалась. И это уже во второй раз. В первый Руднев даже не задабривал ее вкусняшками.

— А ты знаешь, как найти подход к кошке, — отбираю у него пакетик и несу в кухню, едва не споткнувшись о несущуюся вперед пушистую ракету.

— Очень надеюсь, что не к ней одной.

— Меня можно порадовать информацией, — насыпав царице долгожданный ужин, я оборачиваюсь на Руднева.

Наглец уселся на стул, и пристально рассматривает меня. Ноги, бедра, талию, грудь. По мере того, как его взгляд ползет вверх, меня накрывает уже привычным покалыванием.

Запахиваю туже халат потуже, а Никита, заметив это, усмехается.

— Так что на счет информации? — напоминаю, останавливаясь напротив.

Жду, пока он начнет делиться чем-то важным, если ему действительно удалось что-либо выяснить, но вместо этого лейтенант тянется к пакету.

— Я еще не ужинал, Ир. Давай сначала поедим, а потом уже всё остальное. Поставь кофе пожалуйста.