26. Ира

Ощущение, будто взгляд Никиты снимает с меня кожу тонким слоем.

Он стоит напротив, скулы взбугрились, шея напряжена. Выглядит так, словно атомный реактор в действии. Вокруг бетонная оболочка, а внутри кипит такое, что мне лучше не знать, потому что сожжет радиацией к чертовой матери.

— Окей, — единственное, что произносит.

Подхватывает с пола свое белье, и натягивает его.

Я разворачиваюсь, чтобы направиться на кухню. Не хочу видеть, как он уходит. Я предложила ему вариант, который устроил бы и меня и его. И если он посчитал его не подходящим, то это его выбор.

Закусив щеку, включаю свет и удерживая простынь на груди, наливаю себе из чайника воду.

Большими глотками опустошаю весь стакан.

На подсознании жду, когда хлопнет входная дверь, но этого не происходит. Вместо хлопка позади неожиданно раздаются шаги.

Оборачиваюсь.

Никита в одних своих черных боксерах входит на кухню. Открывает окно и взяв с подоконника пачку сигарет, выбивает одну на ладонь. Подкуривает, шумно затягиваясь, а потом оборачивается на меня. Из-под резинки трусов у нег торчит уголок фольгированной упаковки.

— Разве тебе не пора? — встречаюсь с ним взглядом.

— С чего вдруг? — сощуривает один глаз.

— Я решила, что тебя моё предложение не устроило.

— Почему же? Вполне.

Мое сердце пропускает удар, а потом ускоряет бег.

— Что ж, прекрасно, — выдаю как можно холоднее. — Тогда докуривай и… завтра увидимся.

— Неа, — категорично выдаёт, опираясь на подоконник бедрами.

Вопросительно вскидываю бровь.

— Раз уж мы просто ебёмся, то будем делать это так, как я люблю. Ты же не думаешь, что мне достаточно один раз кончить?

— Выражайся не так похабно!

— Когда я вежлив тебе тоже не нравится.

Подносит сигарету к губам и делает еще одну затяжку, не отводя от меня сверкающих неприкрытыми эмоциями глаз.

Моё внимание привлекает белое пятно, что вальяжной походкой входит на кухню и направляется прямиком к Рудневу. Герда, которая никогда сама не подходила к Игорю, уже в который раз с урчанием трактора доверительно трется о ноги гаденыша.

Никита опускает на нее взгляд и усмехается.

— Твоей цаце я пришелся по душе.

— Удивительно, — бурчу, сама шокированная подобным поведением королевы.

Она даже, когда ко мне в гости приходили коллеги и друзья, так себя не вела. Всегда держалась в стороне от плебеев, посмевших нарушить ее личное пространство.

— Почему?

— Потому что она в принципе редко проявляет симпатию. Еще и так открыто.

Затушив сигарету, Никита наклоняется и берет Герду на руки. Уложив ее на одной, гладит довольную морду.

— Ты умная девочка, да? И красивая.

Мне кажется, даже ее перманентно недовольная моська приобретает мягкие черты. Подставляя себя под движения его руки, обычно холодная животина сейчас как будто становится пластилиновой и податливой.

— Краси-и-и-ивая такая, — нахваливает её Никита.

Миниатюрная Герда смотрится очень умилительно на руках почти голого мужчины. Вообще картинка достойна того, чтобы ее запечатлеть. Подтянутый Никита, с выдающимися грудными мышцами и крепкими руками и пушистый комок, который он гладит аккуратно и нежно.

Не замечаю, как начинаю улыбаться.

Его взгляд тут же ловит это моё действие с поличным.

— Иди сюда, — произносит он мягко.

— Зачем?

— Просто так. Полюбуйся нами ближе.

— Я не любуюсь вами, — закатываю глаза.

— Любуешься.

— Ошибаешься.

— Ир… иди сюда, — повторяет уже с легким нажимом.

Чувствую, как вибрации в мужском голосе будто проходят сквозь меня, цепляя внутри что-то, что не должны цеплять.

Упрямо мотаю головой.

— Не хочу. Я все еще жду, когда ты докуришь и уйдешь. Я устала и хочу спать.

— Уже докурил. И спать ты не хочешь. Подойди ко мне.

— Приказы не отдавай.

— Я попросил дважды, ты проигнорировала.

Да черт бы его побрал. Не хочу я подходить.

— Я же заставлю, — произносит без угрозы, но уже чуть иным тоном.

— Интересно будет на это взглянуть.

Не проходит и секунды, как Никита вдруг разворачивается и выставляет из окна руку, на которой доверчиво улеглась Герда. Поняв, что её доверие предали, бедная издаёт дикий вопль, а меня подбрасывает на месте. Я подлетаю к этому кретину, который тут же затаскивает орущую королеву обратно, опускает ее на пол, и прижимает меня к себе.

— Ты ненормальный, — ору уже я, толкая его в грудь ладонями, — а если бы она упала?

— Не упала бы. Я даже не выставил ее дальше окна.

До меня вдруг доходит, что так и есть. Никита сделал шаг назад перед тем, как вытянуть руку, чтобы Герда даже если и соскочила, то приземлилась бы на подоконник, но из-за неожиданности я не заметила всех этих манипуляций.

— Придурок! Ни ума у тебя, ни фантазии.

— Фантазия как раз-таки есть, — развернув меня к себе спиной, он рывком освобождает меня от простыни, которая и так выпала из моих рук, и повисла между нашими телами, а после толкает к окну.

Закрывает раму.

На секунду отходит, на кухне гаснет свет, а потом прижимается ко мне всем телом.

Меня трясет от пережитого испуга, злость раздражает рецепторы.

— Отойди от меня, Руднев!

Чувствую, как раскрытая ладонь скользит вверх по моей спине, обхватывает сзади шею и наклоняет вперед.

— Мхм. Имя мое скажешь, и я подумаю.

Рокочет на ухо, от чего кожа покрывается россыпью мурашек.

— Руднев! — выдыхаю, когда наглые губы касаются колечек позвоночника. Спускаются ниже.

Я зажмуриваюсь, борясь с собой и собственными нарастающими ощущениями.

— Никита, — произносит, выпрямляясь и расталкивая мои ноги коленом. — Так сложно, Ир?

Сложно! Ему не понять!

На протяжении пары секунд слух захватывает звук открываемой упаковки, а потом все, что я успеваю — это ахнуть, стоит Никите войти в меня.

На улице темнота, небо затянуто тучами, а я как будто в отдельном горячем вакууме. Теряюсь, растворяюсь. В глубоких ритмичных толчках, в том, как мужские губы покрывают голодными поцелуями мои плечи, скулы. Как его бедра ударяются о мои.

Сколько длится это безумие я не знаю. Оно захватывает нас с головой, выжимает без остатка. Мы как-то снова оказываемся в постели. И продолжаем безумство уже там.

Никита берет меня то грубо, даже агрессивно, то как будто извиняется за свои срывы и топит в тягучей эйфории, терзая продолжительно и нежно.

Я захлебываюсь в нем. Ощущениях, эмоциях, всего так много, что к моменту, когда он наконец меня выпускает, я чувствую словно вибрирую от переизбытка.

— Можно у тебя душ принять? — слышу, пока пытаюсь отдышаться и лежу с закрытыми глазами.

— Да, конечно.

Открыв их, провожаю взглядом голый подтянутый зад и отчего-то улыбаюсь. Мда, могла бы я подумать раньше, что предложу парню младше себя секс без обязательств? Точно нет.

А узнай об этом Игорь и все мои бывший коллеги? Что бы они подумали?

Да плевать! Вдруг понимаю. Их здесь нет. И ни один из них не вступился за меня и не сказал ни слова, когда Игорю давали майора. Все так и продолжают работать под его руководством. Поэтому мне все равно, что каждый из них бы подумал. А особенно Попов.

Который продолжает мне звонить каждый вечер, будто что-то чудесным образом может измениться.

Встав с кровати, надеваю халат. Поднимаю валяющиеся на полу вещи Никиты и отношу ему их в ванную.

— Я принесла твои вещи.

— Очень тактичный намек мне на выход, спасибо, — отвечает из-за шторки.

Сложив руки на груди, опираюсь на стену, пока мои глаза рассматривают очертания голого мужского тела через матовую непромокаемую ткань.

— Надеюсь, нет необходимости говорить, что о нашей связи знать никому не нужно?

— Здесь нечем кичиться, если ты об этом.

Ну и прекрасно.

Закрыв дверь, собираюсь вернуться в спальню, когда в квартиру раздаётся звонок.

— Это что было? — багровый от злости сосед едва ли не взрывается, едва я открываю дверь. — Как называется вообще? Здесь что, притон?

Ох, Боже… Осознание, что он был свидетелем моих не самых тихих звуков, вызывает прилив жара к щекам.

Чёрт, я совсем забыла о том, что стены в этом доме по звукоизоляции не далеко ушли от фанерных.

— А взрослая ведь женщина! — качает осуждающе головой, — Не свиристёлка! Я так обрадовался, когда увидел, что въехала с виду порядочная дама. Думал, наконец заживу спокойно. И что в итоге? Как не топаешь, так … тьфу… мужиков водишь.

— Послушайте, — раздражаюсь я, — Вы сами сказали, что я взрослая женщина. А взрослые женщины имеют право на личную жизнь. Кому, как ни Вам это знать?

— Пожалуйста, имей. Только зачем же так… громко? Я не знал куда деться.

— Так вышли бы прогулялись, — раздаётся вдруг сзади.

Я оборачиваюсь на подошедшего Никиту. Его волосы влажные, он уже полностью одет.

— Вечерние прогулки полезны для здоровья, — говорит, вставляя ноги в ботинки.

Сосед сжимает губы, багровеет еще сильнее. Настолько, что я начинаю опасаться за его здоровье.

Пока он пыхтит, Никита сдергивает с вешалки куртку. Достает из внутреннего кармана еще несколько упаковок кошачьего корма и кладет на полку.

— До завтра, — бросает на меня короткий взгляд. Берется за ручку и перед тем, как дверь закрывается, до меня доносится: — Пойдёмте, я Вас провожу.