27. Ира

— Ира, собирайся, у нас вызов, — в приказной манере говорит Родион, снимая с вешалки куртку.

Утром он нам с Никитой устроил показательную выволочку. Заслуженную, конечно. Потому что мы не имели права выезжать ночью не отчитавшись ему. Но так, как и я и лейтенант уже знаем о последствиях нашего поступка, его выговор был не таким уж страшным.

— Куда едем? — спрашиваю, когда мы выходим из здания.

Сегодня погода чуть теплее. Даже солнце проклёвывается.

— Кража ювелирных изделий. Красавин с Рудневым пока еще на другом вызове. Там бытовуха. Оформляют убийство на почве алкоголизма.

— Я знаю.

Никита написал мне.

Пока я ехала утром на работу, гадала как он теперь будет себя вести. Высокомерно? Ведь дистанция между нами, как ни крути, но сократилась. Станет разговаривать со мной иначе?

Но нет. Ничего из того, что рисовала моя тревожная фантазия не произошло. Поведение Никиты изменилось, но не в ту сторону, в которую я предполагала. Если в предыдущие дни он позволял себе улыбаться мне и посылать неоднозначные намеки, не скрывая своей симпатии от коллег, то сегодня он был максимально сдержан и профессионален.

Коротко поздоровался, привычно поставил на мой стол кофе, когда я за него уселась и окунулся в работу, пока их с Димой не отправили на вызов.

Что ж, спасибо ему. Уверенность в том, что я не буду объектом для пересудов позволяет дышать легче.

После того, как мы с майором возвращаемся обратно в отделение, ребята уже оказываются на месте.

— Так что, Полинка улетела уже? — Красавин спрашивает как раз, когда мы с Леваковым раздеваемся.

— Да. — отвечает Никита.

— А как так вышло, что ты её не отвез в аэропорт? В прошлые два раза ты был ее личным водителем.

— После моего строгача на дежурстве я думаю Терехов меня к племяшке еще не скоро подпустит, — со смешком выдаёт Руднев.

— Тебе же и лучше. Или мне… — многозначительно замолкает.

— К тебе тоже не подпустит, губу закатай.

— Да я в курсе. Но помечтать-то можно.

— Можно. Если тебе интересны факты о строении организма и пищеварительной системы животных, то конечно мечтай.

— Это ты о чём?

— Да так. Не важно. Ир, ты помнишь, что нам сегодня на вокзал? — меняет тему, обращаясь ко мне.

— Да, — Поднимаю на него взгляд, и как будто угождаю в капкан.

Никита смотрит на меня прямо, без тени намека на какое-то «особое» отношение, но именно эта прямота и вызывает внутренний мини коллапс. В памяти хит-парадом сменяется один за другим кадры нашего вчерашнего вечера.

— Зачем на вокзал? — спрашивает Родион, вынуждая меня спешно перевести на него внимание.

— Мы хотим выследить Чижова. Это тот, с чьими людьми у нас ночью произошла перестрелка.

— И я снова не в курсе? — майор настолько неожиданно ударяет кулаком по столу, что я вздрагиваю.

От удара очки на его носу спрыгивают на самый кончик, от чего выглядит это очень смешно. Но конечно, мы все делаем вид, что ничего не замечаем.

— Мы не собираемся его брать или привлекать внимание, — поясняет Никита, — просто хотим понаблюдать. Возможно, он на чем-то спалится. Тем более, там скорее всего будут его люди. Нам светиться не за чем.

— И когда вы собирались мне поведать о своих планах? — Леваков переводит строгий взгляд с Никиты на меня.

— Сегодня, — отвечаю я.

— Ну-ну. Так, я еду с вами. Не хватало, чтобы вы снова куда-то влипли.

— Хорошо.

— Во сколько выдвигаемся?

— Вечером. На сколько мне известно, они там ближе к десяти собираются, — говорит Никита.

Решительность слетает с лица майора, как бельё со стриптизерши.

— Почему так поздно? — ворчливо поправляет очки, возвращая их на законное место.

— Потому что так работают все? — с долей сарказма выдаёт Руднев. — Днем несколько палевно, не находишь?

— Поумничай мне, — рявкает Леваков. — Значит так, едете сами. Но… чтобы сидели тише воды, ниже травы. Внимание не привлекать. Только наблюдать. Руднев, ты же помнишь, еще один строгий выговор и будешь отстранён!

— Ты не дашь забыть, Родион.

— Не дам!

Днём мы закапываемся в насущные дела. Я стараюсь еще раз пробежаться по бумагам Дудова, с мыслью, что я могла что-то пропустить, но нового ничего не нахожу. Оформляю протоколы, ребята едут на еще один вызов с дебошем и ножевым ранением в каком-то ресторане. Там всё скучно, виноватый полностью признает вину и раскаивается.

Мне такие дела не интересны. Я люблю загадки. Загадкой в данной ситуации является этот Чижов. Брать его сейчас нет смысла, даже если мы поймаем его с поличным в момент, когда он будет грузить контрабандный товар в вагоны. Нам нужен не только он и его банда. Нам нужны их поставщики, покупатели. Те, кто стоит за всей видимой картинкой. Поэтому пока нужно просто наблюдать и по возможности действовать, но с толком.

Вечером я еду домой, переодеваюсь. Никита должен заехать за мной около половины десятого.

Около девяти от него раздаётся звонок.

— Да?

— Ир, меня припряг Терехов, — раздражение буквально сочится из динамика, — Час назад позвонил, попросил выехать по одному делу. У его знакомого проблемы. Не знаю сколько это займет времени, но буду держать тебя в курсе.

— Хорошо. Что за проблемы?

— Надо разрулить с патрульными. Детский сад блядь. Заебал меня дергать по своим вопросам.

Невольно улыбаюсь. Наш полковник тоже часто ребят просил решить личные проблемы и своего ближайшего окружения так, чтобы это нигде не всплыло. Обычная практика. Мне повезло, меня редко трогали. Вот только, наверное, именно поэтому по карьерной лестнице поднялся именно Игорь, а не я.

— Ты на вокзал сама не едь. Я освобожусь и сразу наберу тебя.

— Посмотрим.

— Ира…

— Я разберусь. Освобождайся быстрее.

Повторного звонка от Никиты я жду минут сорок. В итоге решаю, что только зря трачу время. Ничего не случится, если я все же наведаюсь на точку самостоятельно и понаблюдаю. Возможно, у нас под носом происходит что-то важное, а мы об этом не знаем.

Вызвав такси, диктую водителю адрес.

Выхожу около центрального входа и обхожу здание. Никита еще днем показал в онлайн картах где находятся колии, на которых был замечен Чижов, поэтому я направляюсь туда.

Вокруг темнота, фонари светят не все, а через один. Людей — никого.

И в этой тишине внезапно раздаётся звонок моего мобильного.

Дернувшись от неожиданности, скидываю вызов от Никиты и быстро печатаю ему сообщение.

«Я на месте. Ты освободился?»

Ответ не приходит. Кошусь на угол экрана — связи нет. Чёрт. Как такое возможно?

Издалека до меня долетают голоса, и шум.

Иду на них. Обхожу высокий забор, будучи уверенной в том, что он продолжается и дальше, потому что на карте так и было, но внезапно попадаю на открытые ворот, рядом с которыми стоят двое верзил с автоматами.

Не заметил бы меня на пустой улице только слепой. А они точно не слепые.

Чёрт, чёрт! Пульс тревожно разгоняется.

— Эй, цыпа, ты потерялась?

Придав лицу глупое и испуганное выражение лица, кошусь на них.

— Нет. Я жду своего парня.

И для достоверности семеню мимо, прямо к остановке, что располагается метрах в пятидесяти от ворот.

Конечно, рядом с ней никого. Я вообще не знаю, рабочая ли она.

Локтем прижимая пистолет под плащом, останавливаюсь рядом.

По-хорошему, нужно уходить. Я должна была остаться незамеченной, а это было бы возможно только в случае, если бы на картах был указан вход в эту часть вокзала.

Но уйти сейчас, когда я уже здесь будет глупо. Сделаю вид, что я действительно жду кого-то, а за это время понаблюдаю.

Охранники, переговариваясь, заходят внутрь. Следуя своему плану, беспечно всматриваюсь в дорогу, идущую слева, как будто оттуда вот-вот кто-то выедет. Минут пять кручу головой, пялюсь в экран, толку от которого ноль, потому что связь похоже, здесь глушат. А потом повернувшись, полу боком, невзначай пытаюсь рассмотреть происходящее сквозь широкие металлические прутья ворот, которые успели закрыть.

Там, за ними два грузовых автомобиля, из которых спускают средних размеров ящики.

Увидеть отсюда что именно за ящики не является возможным. Когда охранник отворачивается я, делая вид, что ищу сеть, включаю камеру и поднимаю выше телефон, в надежде потом приблизить видео, и хотя бы что-то различить.

Но вероятно, мои попытки не остаются незамеченными. Потому что уже в следующее мгновение дверь в воротах отворяется, и охранник уверенным шагом идем в мою сторону.

Сердце ухает вниз, желудок от страха сжимается, а пальцы становятся непослушными.

Все еще продолжая играть роль, я быстро закрываю камеру и удаляю видео. Потом достану из корзины.

Запихнув телефон в карман, оборачиваюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться, куда в случае чего можно бежать. Сейчас дергаться нет смысла. Мне просто выстрелят в спину, а потом погрузят в один из вагонов и выбросят где-то на пустыре или в болоте.

— Эй, ты что там делаешь? — доносится до меня голос приближающегося лысого амбала.

Так, нужно играть дурочку до последнего.

Оборачиваюсь, возвращая на лицо невинное выражение, но в глубине души я — то знаю, что такие как он — диалог не ведут.

Следом за ним за ворота выходит еще один, поправляет на плече автомат. Пристально следит за напарником.

Чёрт, кажется, я просчиталась, когда решила остаться здесь в полном одиночестве.