32. Ира

— На днях с Палычем ржали. В баре на набережной дебош устроили трое. Привезли их к нам в дежурку. А они бухие в дрова. Один забился в угол и мелет что-то типа: «Всё хорошо будет. Потерпи только. Не гадь здесь, а то менты суки убирать заставят». Мы сначала подумали, что он друганов так своих успокаивает, но как-то единственное число в обращении смутило. Спрашиваем — кому это он говорит не гадить? А он на полном серьезе: «Белочке. Выпустите хотя бы её. Жалко животное».

Игорь усмехается, а я делаю глоток вина и откидываюсь на спинку стула.

— К чему ты мне это рассказываешь?

— Подумал тебе будет интересно услышать о бывших сослуживцах.

— Ни капли, — спешу его огорчить, — эти сослуживцы от меня отвернулись, с чего ты решил, что мне хотя бы немного интересно как они?

Вздохнув, бывший перестаёт улыбаться и взлохмачивает изрядно отросшую шевелюру.

— Ир, не злись на них. И на меня тоже. Ну проехали уже ведь. Я объяснил тебе свои мотивы.

Покачав головой, искренне не понимаю к чему вообще этот разговор.

— Я помню. «Мне нужнее» — такой был твой мотив.

— Мне сорок, Ир. Я в капитанах засиделся. А с тобой мы планы строили. Семья, дети. Я знаешь как детей хочу?!

Настолько, что с полковником в обход меня провел операцию. Я помню.

Вслух не озвучиваю, потому что мы обсуждали эту тему уже не раз, но я думаю на моем лице все очень детально отображено, потому что Игорь тянется и сжимает мою руку, лежащую на столе.

— Ир, ну да, я козёл. Но это не отменяет того, что я тебя люблю. Мы же пожениться хотели. Я забыть тебя не могу. Всё дома о тебе напоминает. Кровать, белье постельное, которое ты покупала. Тарелки эти с разводами, которые тебе так нравились. Я из них только и ем, как будто это блядь, ближе к тебе делает. — судорожно стискивает мои пальцы, — Три месяца я без бабы, Ир. Даже не думал ни о ком другом, веришь? Тебе же тоже непросто взять и перечеркнуть всё то, что было между нами, правда?

Смотрю на его пальцы, гуляющие по моей коже и понимаю, что рецепторы мои не воспринимают эти касания вообще никак. Ни волнения, ни отторжения. Ни-че-го. Говорят, если злишься, но всё равно реагируешь, то это знак, что всё еще можно вернуть. Мои же реакции спокойны, как гладь воды в безветренную погоду.

Отбираю руку.

— Знаешь, перечеркнула не я. А ты. Предательством своим. Ложью. Просто… чтобы пойти на такое нужно было готовиться. Ты заранее знал, что сделаешь это. И просто ждал подходящего момента.

— Да не знал я, — Игорь ударяет кулаком по столу, — не собирался. Просто… когда Иванычу дали майора, а меня в очередной раз оставили в заднице, меня это подкосило. Я пахал, как конь, а это не оценили. Ну, помнишь же?

Помню… Игорь никогда не был лодырем. И тоже выкладывался на полную катушку.

Я всё помню.

— А тут это ОПГ, по которой ты работала. Громкое дело. Как последний шанс для меня, понимаешь? Тебе-то только тридцать. У тебя впереди еще дохрена времени и возможностей. А мне на ногах надо прочнее стоять, чтобы тебя обеспечивать.

— О каких возможностях ты говоришь, если хотел посадить меня дома воспитывать детей?

— Ну и сколько бы ты их воспитывала? Три года? Потом бы вышла на работу и вперед с новыми силами. Как будто я тебя не знаю. Это еще хорошо, если бы ты три года высидела.

Я молчу, а Игорь подвигает стул к моему.

— Ир… Ирин, — еще раз сгребает мою руку, прижимает к своей груди, — ну поставь себя на мое место. Я мужик. Я должен быть выше своей женщины по званию. А если бы тебе дали майора, кем бы я себя чувствовал? Ничего не стоящим говном!

В смысле?

— То есть, если бы я стала майором, а ты остался капитаном, тебя бы это как-то ужимало? — в шоке смотрю на него.

— Естественно! Как мне быть главным в семье, если ты на работе стоишь надо мной?

Так вот оно что. Мужское самолюбие бы сильно пострадало.

Вот только проблема это надуманная. Одному нахальному старлею ни капли не мешает раздавать мне команды налево и направо, хоть я и пыталась всеми силами напоминать ему о субординации на рабочем месте. Ему просто плевать. И что самое главное — его командам мне хочется подчиняться. Иногда это противоречиво даже для меня, но факт остаётся фактом.

— Знаешь, мужчина — это не про звание. — произношу задумчиво, — Мужчина — это про то, как ты чувствуешь себя внутри. И если у тебя с этим проблемы, то в этом виновата не я. А вот в том, что ты поступил, как последний мудак — вина твоя! И прощать твой поступок я не собираюсь.

Мой телефон взрывается входящей мелодией и на экране высвечивается фамилия Руднева. Как чувствует, что я думаю о нём.

Отобрав руку, сбрасываю вызов и кладу телефон экраном вниз.

— Ты зря ехал сюда, Игорь, — поворачиваю к нему голову. — Если я не отвечаю на звонки и игнорирую твои сообщения — это прямой намек на то, что разговаривать у меня нет ни малейшего желания.

Лицо Попова искажается ядовитой эмоцией.

— То есть это реально всё? Похерить столько лет отношений?

— Похерил их ты. А я живу свою жизнь дальше.

— Я вижу. В Богом забытом Мухосранске, окружив себя щенками, — больно кусает он.

Встаю, не желая больше продолжать тратить своё время.

— Эти щенки хотя бы благородные.

Забираю сумку и ухожу, так и оставшись без ужина.

Пока еду в такси домой, мне приходит сообщение:

«У тебя всё в порядке?»

Несколько секунд слепо таращусь в экран, а потом печатаю:

«Приедешь? Я буду свободна через полчаса»

Пока прикидываю, хватит ли мне этого времени, чтобы перекусить и принять душ, приходит ответ:

«Я уехал. За городом сейчас»

Горло перехватывает обидой, а в груди неприятно царапает.

Закинув телефон в сумку, роняю голову на подголовник и наблюдаю за тем, как бесцветно мелькает ночной город за окном.

Ну и ладно. Зато можно не торопиться и поваляться в ванной. Наверное, так даже будет лучше. Спокойнее.

А то этот ненормальный бы допрос устроил про Игоря, нервы мне все снова вымотал. А так… я просто порелаксирую и выпью вина.

Прекрасный план.

Ощущая полное неудовлетворение от этого самого плана, захожу в супермаркет за ризотто и вином.

От голода сводит желудок. Голова раскалывается и ощущается жутко тяжелой.

В подъезде, когда поднимаюсь по ступеням, встречаюсь с вездесущим соседом, который как раз выходит из своей квартиры.

Уже готовлюсь услышать какой-нибудь очередной укол, но вместо этого мужчина вежливо здоровается:

— Добрый вечер.

Скептически оцениваю его взглядом на случай не спутал ли он меня с кем-то другим.

— Добрый.

— Холодно там, не подскажете, Ирина? А то я прогуляться решил вот, думаю, достаточно ли тепло оделся.

И на «Вы» даже…

— Прохладно. Шапка лишней не будет.

— Ой, спасибо. О ней-то я и забыл.

Пока я прохожу наверх, прячется у себя, а я качаю головой. Это же какую такую разъяснительную беседу провел Руднев, если соседа теперь хоть к ране прикладывай?

Я бы даже поблагодарила Никиту, если бы он соизволил приехать, а не укатил в неизвестном направлении непонятно с кем.

Хотя с кем — догадаться несложно. У него вагон и маленькая тележка вертящихся рядом. То патрульные, то пострадавшие глазки ему строят. Шведский стол на любой вкус.

Нервно дернув ручку, захожу в квартиру.

Дома меня встречает недовольная моська Герды. Пока я раздеваюсь, королева выжидающе наблюдает за мной, а потом требовательно мяукнув один раз, уходит на кухню.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — насыпаю ей корм, и откупориваю бутылку.

Налив себе вино в бокал, отправляюсь принимать ванну. Настроение на нуле. Даже новая соль для ванн не помогает. Мысли мечутся от Игоря, который почему-то посчитал необходимым напомнить о том, какой он мудак, до Руднева, которого мудаком язык назвать не поворачивается, но на которого я злюсь даже больше, чем на бывшего.

Отмокаю в ванной до поры, пока кожа не скукоживается и отправляюсь в спальню.

Герда вальяжно развалилась на кровати, не реагируя на меня вообще никак.

— Мда, подруга, компания из тебя так себе, — вздохнув, собираюсь отправиться на кухню за добавкой алкогольного увеселительного, как звонит мой телефон.

При виде имени звонящего, пульс моментально разгоняется.

Раздумываю секунд двадцать отвечать или нет.

А вот поздно уже! Срок моего предложения истёк.

Собираюсь сбросить вызов, но вместо этого зачем-то тычу на зеленую кнопку.

— Да?

— Я вызвал тебе такси. Будь готова через пятнадцать минут. Оденься только попроще и потеплее, — ставит перед фактом Никита.

Застываю посреди комнаты с пустым бокалом.

— В смысле?

— В прямом. Штаны там, куртку, а не пальто. Пуховик еще лучше будет.

— Я не о том. С чего ты решил, что я буду готова за это время? Я только из душа вышла. Даже не ела.

— Поешь здесь. Сушись и одевайся. Таксист подождет.

Нет, ну вы посмотрите на него?!

— Я не готова, — мямлю, борясь с внутренними противоречиями. — Я даже не знаю куда ехать.

— За город. Здесь Димас с Костяном. И еще несколько знакомых Красавина. Мы ездили помочь им с тачкой. Теперь вот шашлык наклёвывается.

— А я здесь при чем?

— При том, что я тебя зову. Этого достаточно?

Хочется рявкнуть «Нет». Потому что я звала его час назад, а он отказался. Но вместо этого я просто молчу.

— В общем, у тебя уже десять минут. Жду, Ира.

Да чтоб тебя?! Не собираюсь я никуда ехать!

Что я успею за десять минут-то?

Чёрт, где мой пуховик?