33. Никита

— Ну, все готово. Можно налетать.

Димас с Киром, его друганом, чью тачку мы и укатили спасать, снимают шашлык с мангала.

— Вы идите. Я покурю еще, — достав сигарету, чиркаю зажигалкой.

— Ты не затягивай с этим делом, шашлык он не член, долго не стоит.

Поржав, эти двое прячутся в доме, а я после затяжки делаю глоток коньяка.

Он уже остыл здесь на улице. Вторая рюмка должна была подействовать на мои нервы расслабляюще, но задачу свою не выполнила.

Меня ломает. Адово так, как давно не ломало. Потому что «Боженька» этот спустился к нам обычным смертным, и хоть божественного в нем я ничего не увидел, но «любила же». А значит было за что.

Единственное, что все еще удерживает меня в состоянии адеквата это то, что вечер их не затянулся и Ира дала о себе знать.

Хорошо это или наоборот, я ни хрена не пойму. Хочется верить, что первое. Потому что чисто по логике, если с ним не задержалась, то возвращаться не планирует. Но бабы любят подержать мужика с зажатыми яйцами. И что, если это ее вариант зажатия?

Запустив дым в легкие, даю ему себя потравить и только потом выдыхаю.

А-а-а-а-а.

Хочется проораться. Потому что ощущение это, когда ты претендуешь на женщину, хочешь иметь на нее все права, а тебе выдали временный допуск, хуевое.

И вроде как требовать объяснений я не имею права, потому что сам согласился на такой расклад, а заткнуть то, что беснуется внутри не могу.

Потому что мудак этот сегодня трогал ЕЕ своими руками. С ним ее связывает гораздо больше, чем со мной. И от мысли, что к нему у нее все еще что-то есть я сгораю ни хрена не фигурально.

Обжегшись о сигарету, дергаю рукой и выкидываю окурок на землю. Ночную глушь освещает свет фар.

Быстро сбегаю по ступеням и направляюсь к воротам. Сердечный мотор набирает обороты.

Такси тормозит, из тачки выбирается Ира.

В своем рабочем пальто и сапожках.

Волосы собраны в хвост.

— Спасибо, — хлопаю по крыше водиле, не отрывая от нее взгляда.

С шуршанием колес, улица погружается в полутьму, а мы стоим и смотрим друг на друга.

Молча.

Меня взрывает, но уже не от ломки, а от того, что приехала.

— Сказал пуховик одеть. Здесь холодно, — говорю после того, как она ежится от порыва ветра.

— У меня не оказалось пуховика, — пожимает плечами, не отрывая от меня взгляд.

И вот как его расценить? Не читается же ни хрена.

— Пойдем.

Пропускаю ее вперед, но перед самым входом во двор, ловлю за пояс и рывком разворачиваю.

Не могу вот так просто, блядь.

Ира удивленно округляет губы, а я с размаху в них впиваюсь. Впечатав в себя, давлю на затылок, потому что она порывается отстраниться.

Хрен там. Мне надо. У меня фляга подтекала, пока ты там общалась.

Замычав, зараза внезапно с силой сгребает пальцами мой свитер, притискивая меня ближе. Как если бы не хотела, чтобы отпустил. Впускает в рот язык, сплетается с ним своим.

Меня ослепляет.

Но не успеваю я словить кайф от этой неожиданной вспышки, как за ней следует другая. Болевая.

— Еб-б-б, — с шипением дергаюсь.

Попав под расстрел мерцающих удовлетворением глаз, большим пальцем стираю с губы кровь.

— Это че такое?

Она меня укусила сейчас?

— Ты сказал там Красавин и Зубов. Руки и язык при себе держи.

Звучит строго, но голубые глаза при этом улыбаются.

Развернувшись, Ира ныряет в дверной проем.

— Ну ты идешь? Обещал накормить, или мне показалось?

Доносится у самого дома.

Я в ахере усмехаюсь.

И не знаю почему, но меня отпускает. То ли потому что приехала, то ли потому что ответила так, что у меня искры из глаз посыпались. Как будто забыла о том, что держит меня на дистанции. То ли потому что мне просто хочется так думать.

В доме я помогаю ей раздеться. Сгребаю с вешалки жилетку, которую вручил мне Кир, накидываю ей на плечи.

— Дом еще не протопился. Замерзнешь.

— О-о-о, Ириша. Молодец, что приехала, — оживает Красавин, когда мы входим в комнату. — Народ, это наш капитан, Ирина. Прошу уважать и не хамить. Она та-а-ак может, — картинно сжимает пальцы в кулак, — что фальцетом завоете.

— У-у-у-у, — ржут мужики, болезненно морщась.

— Всем добрый вечер, — сдержанно кивает Ира.

Знакомятся в процессе того, как народ двигается, освобождая нам место.

Дом у Кира небольшой. На сколько я понял, он сегодня сюда с компанией выдвинулся отдохнуть. Но из-за дождей, которые в этом году как на зло, затянулись, они застряли в болоте. Пришлось вызывать Красавина. Ну а так как мы были рядом, мы с Костяном решили помочь.

Да и знаем всех давно уже, время от времени зависаем вместе.

— Коньяк, или у девочек вино свистнем? — спрашиваю Иру, пока ей слева Костя накладывает мясо.

— Коньяк с колой.

— Одобряю.

Наливаю ей и пополняю себе.

— Ой, Никит, а налей и мне, — тянет свой стакан Даша, одна из девчонок, которые приехали с пацанами. — Я вообще стараюсь крепкого не пить, потому что становлюсь дурная, но коктейлем можно.

Хлопнув длинными ресницами, прикусывает губу.

— Если что, до кровати меня только донесите, — хихикает, с намеком глядя на меня.

Но я намека намеренно не понимаю.

Наполнив ее стакан алкоголем с колой, вручаю ей и возвращаюсь к Ире.

Она, отвернувшись, беседует с Костяном.

В руке держит коктейль. Тянусь и ударяюсь своей рюмкой о ее. Поворачивает в мою сторону голову.

— За хороший вечер, — сощурившись, слегка склоняю на бок голову.

— Мхм, — коротко кивнув, мажет взглядом по мне, потом по Даше и демонстративно возвращается к диалогу с Зубовым, вещающим ей о том, как мы вытаскивали тачку из трясины.

Не понял.

Это что сейчас было?

Пока Волошина вливается в компанию и общается с кем угодно, кроме меня, я незаметно подливаю ей по капле коньяка.

Она нужна мне пьяная и честная.

В доме постепенно теплеет. Камин и алкоголь делают свое дело. Народ начинает раздеваться, Ира тоже скидывают жилетку, оставаясь в кофте. Я избавляюсь от свитера.

В какой-то момент музыка становится громче, девчонки выскакивают в центр комнаты для пьяных танцев.

Лика вытаскивает из-за стола Димыча, который и сопротивляться не думает.

Костян закатывает глаза, но Красавин заметив это, тащит и его.

— Ну не-ет, — отмахивается Костя. — Я не создан для танцев.

Ира смеется, пока наш компьютерный гений тщетно пытается сесть обратно, а я залипаю на ней.

Откинувшись на диване, зараза водит губами по рюмке, с улыбкой наблюдая за пьяной вакханалией.

А я завидую этой рюмке. Хочу ее губы, и улыбку эту тоже хочу.

— Никит, иди к нам, — сгребает вдруг мою руку Даша, отрывая от созерцания прекрасного. — я одна без пары.

Тянет меня, намереваясь сдвинуть со с дивана.

— Ты приехала с Ромой, — напоминаю ей, отбирая руку.

Скуксив обиженную мину, она обращает внимание на друга Кира, а я встречаюсь взглядом с Ирой.

— Я тебя не буду звать здесь танцевать, — говорю ей, склонившись к уху, потому что децибелы уже превышают допустимые.

— Я бы и не пошла.

Ведет плечом, а я замираю около бархатной шеи. Шелковистые волосы щекочут скулу. Мои легкие дуреют от запаха ее тела.

Накручиваю незаметно ее хвост на палец и тяну назад.

Ира ладошкой прижимает съехавшую вниз резинку.

Вопросительно сверкает в мою сторону глазищами. Пьяными глазищами.

Мои губы плывут в улыбке, пока мы смотрим друг на друга целую вечность.

— Ты палишься, Никита, — спустя несколько мгновений Ира произносит строго, при этом глядя на мои губы.

Меня размазывает от третьего «Никита» за день.

— Забей. Они в курсе, что я на тебя запал.

В считанные секунды щеки Иры становятся пунцовыми. Она выпрямляется так резко, словно ей в позвоночник вогнали стицу.

— Мне кажется, я предупреждала, что о нас не должны знать, — чеканит с претензией.

— А о нас и не знают.

Но то, что я завис на ней, мужики просекли в первые же дни. Отнекиваться было бы глупо. Да и ничего в этом такого нет. Испытывать чувства к женщине не преступление.