35. Никита
— На этот счет можешь не волноваться, я предохраняюсь, — стараюсь себя контролировать, чтобы не сломать её чёртовы пальцы.
Взгляд стервы стекленеет, губы вздрагивают.
Встряхнув руками, Ира сбрасывает мои.
— Прекрасно, — выстреливает, сползая с моих колен. — Я тоже предохраняюсь. Говорю на случай, если вдруг тебя это волновало.
— Не волновало, — рявкаю, чувствуя, как немеют конечности от того, что вся кровь прилила к сердцу и вынуждает его пахать на всю катушку.
— Надеюсь, ты услышал меня и больше соваться не в свое дело не станешь.
Одернув кофту, тянется к дверной ручке, вот только ни хера подобного.
Склонившись к общей панели, блокирую все двери. Падаю обратно на диван.
Ира рывком оборачивается.
— Дверь мне открой!
— Обойдешься.
— Руднев, ты…
На нерве её голос ломается. Она проскальзывает между сиденьями к панели управления, мелькает задом перед моим лицом. Так бы отходить по этому заду, чтобы сидеть не могла, зараза.
Схватив Волошину за бедра, заваливаю ее обратно, не дав нажать на кнопку разблокировки дверей.
— Сидеть.
— Ты что себе позволяешь, гаденыш? — задыхается возмущенно.
Глаза сверкают яростью. Грудь часто вздымается.
И моя выдержка тоже уже шагает по краю. Внутри циркулирует такое, что я блядь не ручаюсь за собственный адекват.
— Мы не договорили.
— Я все сказала!
— А я нет. Ты нахуя это делаешь? — едва держу себя в руках.
— Что именно?
— Ведешь себя, как последняя сука. Нет, я догоняю, что это такая форма защиты, но меня уже заебало чувствовать себя грязью под твоими ногами. Защищайся как-то по-другому и желательно не от меня.
Очередной реплики в ответ не следует из чего я делаю вывод, что попал прямо в цель.
Она, прекрасно зная, как я к ней отношусь, намеренно колет меня, как куклу вуду.
Выдохнув, Ира откидывается на спинку и смотрит прямо перед собой в подголовник переднего кресла. Вена на ее шее неистово пульсирует, пальцы сплетаются в замок.
Пиздец…
Делаю тоже самое. В ушах звенит, затылок сводит.
Несколько раз бьюсь им о спинку дивана. Внутри такое бушует, что кажется кожа сейчас полопается.
— Если ты спишь с кем-то еще, то меня это ни хрена не устраивает, — выдаю на одном дыхании.
Сердце бахает в грудной клетке. Давит, сокращается.
Повисает молчание. Удушливое и едкое. Оно звенит так громко, что кажется окна сейчас разлетятся на осколки.
На то, чтобы что-то ответить у нее уходит почти целая минута.
— Ты в курсе, что такое секс без обязательств, Руднев? — без прежних эмоций раздается вопрос. — То, что ты выставляешь условия, уже является обязательством.
— В моем понимании секс без обязательств и блядство разные понятия. А если спишь больше, чем с одним человеком это уже блядство.
— Ты только что почти прямым текстом сказал, что предохраняешься, занимаясь этим самым блядством с другими.
Агрессивно хмыкаю.
— Неприятно? Вот и мне неприятно.
Активно растираю лицо, пытаясь хоть как-то сбросить напряжение.
Оперевшись локтями на колени, подаюсь вперед. Лбом утыкаюсь в переднее сиденье. Ломает, как при отходняках. Хочется кожу живьем содрать, чтобы так не пузырилась.
— Мне вполне хватает одной женщины для того, чтобы закрыть свои потребности. — озвучиваю то, что и так должно было быть понятно с самого начала. — А тебе?
Скашиваю на нее пытливый взгляд.
— Женщины? — зараза саркастически передергивает, встречаясь со мной глазами. Но шутка не проходит, и ей приходится снова стать серьезной, — Ты так выматываешь меня, что хотеть кого-то еще у меня банально не хватает сил. Поэтому нет, ни с кем я кроме тебя не сплю, Руднев.
Замолкает, кусая губу. Выглядит так, будто думает над чем-то еще, но не озвучивает.
Ответ меня устраивает. Но не на все сто процентов. Потому что хочется мне, чтобы она хотела не только мой член. Я хочу, чтобы в её голове я был на постоянке, как она в моей. Чтобы там не оставалось места всяким ебланам, которые не достойны и ногтя на её мизинце. Хочу занять нахрен всё пространство, без исключения.
— Прости, — звучит внезапно виновато и очень осознанно, — я испортила тебе вечер. — Ира отворачивает лицо к окну и прикрывает глаза, — просто меня сегодня укусили…
В воздухе повисает недоговоренность.
— А ты решила укусить меня? — догадываюсь я.
— Да…
И вроде как логично, но нихуя не честно. А еще злит, что его укусы все еще болезненны для нее.
— Я могу выбить ему зубы и кусаться будет нечем.
Ира оборачивается и грустно улыбнувшись, мотает головой.
— Не надо портить себе биографию. Он этого не стоит.
Черты смягчились, в глазах понимание, что накосячила.
И да, она блядь очень сильно накосячила, и я в раздрае именно из-за её дебильных фортелей. Но … руки мои сами тянутся к ней.
Выпрямившись, обхватываю её за запястье.
Легко поддавшись, Ира послушно седлает меня.
— Точно не стоит? — ревниво ищу в ее лице эмоцию.
Тону в глазах, понимая, что я уже настолько в ней, что без жертв не выбраться.
Да и похуй. Мне нужна эта адски сложная, невыносимая женщина.
— Поверь на слово, — тихо произносит.
А потом ее прохладные пальцы неожиданно касаются моего лица и медленно скользят по скулам. Как будто она таким образом просит прощения за свой режим стервы и пытается реабилитироваться. Я машинально прикрываю глаза. После пережитого адреналина эти нежные касания как нечто, что по новой запускает мое сердце. Только заводит его уже на новый лад.
Эйфория растекается под кожей, когда подушечки пальцев ласково пробегаются по моим бровям. Ира трогает ресницы, кончик носа, губы.
Неторопливо ведет по ним, порождая во мне горячую волну, окатывающую внутренние органы.
Такая откровенность с ее стороны впервые.
Я замираю. И сердце мое тоже не бьется. Оно боится спугнуть момент и искренность, которые плавят меня как раскалённый металл.
Искры жалят кожу, восторг растворяет клетки, превращая меня в субстанцию, полную чувств и эмоций.
Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я вообще не хочу отпускать ее никогда.
Мы снова встречаемся взглядами. Светлые волосы после наших резких движений растрепались и выбились из-под резинки, спадая неровным каскадом и закрывая нас от окружающего мира.
И я ничего не вижу, кроме нее. При чем не вижу прямо и фигурально.
Рука моя сама тянется и ныряет под кромку волос на шею. Гладит, мягко сжимает.
Мы дышим приоткрытыми ртами, едва соприкасаясь губами.
— Делаешь ты мне нервы, Ира, — хриплю, жадно вдыхая ее выдохи.
Левой рукой надавливаю на бедра, впечатывается в себя промежностью. Поймав воздух ртом, она вжимается в меня сильнее губами. Жадно и судорожно вдыхает.
— Целуй, — требую, сдавливая бедренную косточку и давя одновременно снизу так, чтобы она задрожала.
Острый язык послушно ныряет в мой рот, вырывая из меня сиплый стон.
Ира запускает в мои волосы пальцы, и царапнув ногтями по затылку, стягивает.
М-м-м-м, как я от этого тащусь.
Тягучее возбуждение опоясывает пах, молекулы в клетках разгоняются как невменяемые.
Нетерпеливо расстегиваю пуговицу на ее джинсах. Ира опирается на колени, пока я с нее их снимаю.
Не разлепляя губ, приспускаю и свои штаны.
— В бардачке презервативы, — вылетает из меня судорожно.
Перегнувшись назад, Ира дрожащими пальцами давит на сенсор. И пока роется в бардачке, я глажу низ ее живота и бедра. Задеваю пальцами клитор, от чего она дергается и вернувшись, сама спешно разрывает фольгированный пакетик.
Пара мгновений и мы протяжно стонем, когда я опускаю ее на себя.
Член туго обхватывают горячие стенки, моя стерва всхлипывает.
Нас срывает одновременно. Целуясь, мы яростно врезаемся друг в друга. Она насаживается сверху, а я вбиваюсь в нее снизу.
Обняв за талию обеими руками, прижимаю к себе, в желании не просто проникать в нее физически. Мог бы, врезал ее в себя так, чтобы уже не разделить нас было.
Награждая меня стонами, Ира прикусывает мою шею. Отчаянно взвизгивает, тянет за волосы.
— Ох, Боже, — шепчет, когда по ее телу идет первая предоргазменная волна.
Перехватываю ее голову и сжимая щеки, заставляю смотреть на себя. Тонкие брови выгибаются, глаза закатываются. Она хватается за мои руки, тянется к губам за поцелуем.
Но я отстраняюсь. Удерживаю в миллиметре, затрахивая ее с громкими шлепками. Напряжение несется по венам, мышцы горят, оргазм на подходе.
Она снова тянется ко мне, но когда я, почти поцеловав ее, на миллиметр отстраняюсь, рассерженно выдает:
— Никита!
М-м-м. Да!
Только теперь целую. Захватываю пухлые губы своими, отпуская себя.
Кончаем одновременно.
Долго, мучительно сладко. Срываясь в пульсацию и затаив дыхание.
Тело расшибает так, что дышать сразу не получается.
От скопившегося напряжения, подрагивают мышцы.
Расслабленно откидываюсь на спинку. Ира обессиленно падает на меня. Накрываю курткой ее голые ноги и переплетаю наши пальцы. Прижав ее к себе, варюсь в тягучей медовой неге.
— Это не совсем похоже на секс без обязательств, — слышу, как улыбается.
Пальцы не расцепляет, а наоборот, как будто сама сжимает крепче.
Мои губы тоже плывут в улыбке:
— Мне так больше нравится.