38. Ира

— Это то, что я думаю? — коротко взмахивает бумагами Игорь после того, как Леваков уходит проводить Лилию.

Подхожу ближе и отнимаю у него их.

Пробегаюсь взглядом по оригиналам.

— А о чем ты думаешь? — спрашиваю грубо.

— Ир… что у вас здесь происходит? — подозрительно смотрит на меня. — Думаешь, я не заметил фигурирующие здесь фирмы? Мы же прикрыли их не так давно.

— Прикрыли. Поэтому в других документах они не фигурируют, если ты заметил и это.

Собираюсь отойти, но Попов ловит меня за запястье и подтягивает к себе.

— Ир-р-ра, Родион рассказал об убийстве, которое вы расследовали. Если сложить два плюс два…

Леваков — трепло!

— А не надо ничего складывать, — угрожающе цежу ему в лицо, — это не твоё отделение, и на сложение ты не имеешь никаких полномочий.

— То есть, мне не показалось, да? — в серых глазах вспыхивает самый настоящий азарт, — Продолжаешь расследование?

— Ничего я не продолжаю, — дергаю рукой, но пальцы Игоря цепко вдавились в кожу. Он держит меня с такой силой, как будто имеет на это хоть какое-то право, — эти документы всплыли только сегодня.

— Значит, давай расследовать вместе! Ясно же, как день, что всё связано.

Злость, что за ночь улеглась, возрождается и становится вдвое сильнее.

— Вместе? Ты теперь в подполковники метишь, майор? Сам не в состоянии, так на мне выехать решил?

— Прекрати, — морщится он, — я в курсе деталей дела. Поднимем все документы. Вдвоем мы расследуем всё гораздо быстрее. Потому что если в этом городе продолжается торговля оружием, это же какой шанс…!

— Для тебя?

— И для меня тоже.

— Знаешь что, пошёл ты, Игорь, — пальцы мои складываются в кулак, когда я еще раз изо всех сил пытаюсь вырвать руку. — Езжай домой и занимайся своими делами, а в мои не лезь. Тебя сюда не звали.

— Хрен там, Ира, это дело напрямую касается и меня. Я тоже, знаешь, немало вложил в него.

— Чего ты вложил?

Дверь в кабинет открывается, не давая Игорю ответить на вопрос. Лопатки мои вспыхивают, спина начинает гореть. Даже не глядя, я уже знаю кто вошел. Сердце делает короткий рывок — и будто зависает. Ну зачем прямо сейчас?

— Выйди, Руднев, — грубо командует Попов, подтверждая мои опасения.

— Это мой кабинет, товарищ майор, — звучит безапелляционно в ответ. — Вопросы свои решайте вне его стен.

— Ты как мне отвечаешь, сопляк?

Взрывается неожиданно Игорь.

— Игорь, перестань, — толкаю его в грудь, шокированная тем, как он позволяет себе выражаться в адрес Никиты.

Какого черта вообще?

— А как должен? — раздаётся за моей спиной уверенно.

— С уважением, как минимум.

— С уважением я обращаюсь в двух случаях — если работаю на человека или если уважаю его. Вы не проходите ни по одному критерию.

Лицо Попова идет багровыми пятнами. Глаза свирепо вспыхивают. Воздух в кабинете начинает трещать, как под нагревом.

— Да я тебя… — угрожающе цедит сквозь зубы, надвигаясь на Никиту и не замечая, что я стою между ними.

Я спотыкаюсь, а Никита, поймав меня, сдвигает в сторону.

От внутреннего раздрая я вскипаю.

Не хватало только, чтобы он пострадал от гонора Игоря. А пострадает именно он. Если не физически, так морально точно.

— Игорь, — прикрикиваю, когда между ними остаётся жалких десять сантиметров.

— Договаривай, майор, — бодает его намеренно Руднев.

Ну вот что он творит? Зачем?

Благо «договорить» Игорю не даёт звонок мобильного Никиты.

— Иди ответь, — спешно оттаскиваю его за руку, разряжая накалившуюся обстановку и встречая полный подозрения взгляд Попова.

Пока мы кремируем друг друга взглядами, Никита отвечает на звонок:

— Да? … Так, погоди, еще раз, — голос его с напряженного мгновенно меняется на тревожный, — сколько там детей? Блядь… Сама не лезь! Не лезь, сказал, Маша, я сейчас приеду!

Игнорируя повышенное внимание Попова, оборачиваюсь на Никиту.

— Что случилось?

— Ничего, отъехать надо. — не глядя на нас, он проходит к двери.

— Куда?

— К сестре. Проблемы с соседями.

— Я с тобой, — выпаливаю без раздумий.

Оставаться с Игорем мне не хочется от слова совсем. Пусть катится на все четыре стороны.

— А я не понял что-то, — летит мне в спину возмущенно, — Ира, мы не договорили!

Схватив пальто, сумку и так и сжимая в руке документы, тороплюсь следом за шагающим по коридору Рудневым.

На ходу одеваюсь, сажусь в машину. Никита срывается с места с визгом покрышек.

Едем в звенящей тишине.

— Расскажешь, что у сестры случилось? — стараюсь понять степень его взвинченности.

— А ты? Расскажешь, что это было? — требовательный взгляд летит в меня, как пуля. — Потому что я ни хуя не понял. Утром ты со мной, в обед шарахаешься от меня, а сейчас выясняешь с ним отношения.

— Я не шарахалась от тебя.

— Ну да, я заметил.

Согласна. Шарахалась. И выглядело все для него, наверное, максимально странно. Вот только суть проблемы совсем в другом, а не в том, в чем он мог подумать.

— Я… расскажу тебе. Потом, хорошо?

Выдохнув носом, Никита коротко мотает головой.

— Чего он от тебя хочет?

И вот как описать двумя словами? Не опишу ведь.

— Давай потом. Обещаю.

Обведя меня пристальным взглядом, Никита концентрируется на дороге. Вопросов больше не задаёт.

— Так что там у сестры? — зато спрашиваю я.

— Соседи проблемные. Сейчас по ходу разберемся.

Приезжаем мы в один из спальных районов города. Останавливаемся у пятиэтажки. Возле подъезда топчется девушка, лицо которой мне кажется знакомым.

Пока выбираемся из машины, она быстрым шагом подходит к Никите.

— Привет, — тянется к его щеке, и тут я вспоминаю.

Это же та самая девушка патрульная, которая совсем недавно вручила ему футболку.

Так это… сестра?

Становится стыдно и хочется сделать себе фейспалм. Они ведь так сильно похожи друг на друга, как я не заметила-то?

— Ну что там? — прижав ее к себе, Никита вскидывает голову, всматриваясь в окна третьего этажа.

— Да приехал этот урод. Опять орёт на Катьку. Мелкий там плачет, я через стены слышу. Пыталась достучаться до них, он не открыл. А вызывать наряд или парней не хочу. Сам понимаешь, сколько волокиты будет. Здравствуйте, — замечает она меня.

Адресует Никите вопросительный взгляд.

— Это свои, — поясняет он.

— Добрый день. Ирина, — представляюсь, рассматривая девушку.

Вот почему она мне тогда показалась очень красивой. Потому что она копия гаденыша. Такие же острые черты лица, большие, только карие глаза, длинные ресницы.

— Мария.

— Его тачка? — Никита указывает на припаркованный мерседес, который инородным пятном выделяется на фоне серого двора.

— Его, — фыркает Маша, — честно, я не понимаю почему он за последние две недели приезжает уже третий раз и устраивает им скандал. Катька не заслуживает такого отношения. Дал бы мне повод, я бы его к вам привезла на суток, минимум, трое. Но не даёт же.

Из открытой форточки сверху доносится пронзительный детский плач, и мы все втроем торопимся в подъезд. Минуя ступени, Никита первым добирается до третьего этажа.

— Полиция, — гремит, кулаком двинув по двери.

Замок щелкает спустя несколько секунд.

Высокий мужчина, в деловом костюме, презрительно оглядывает нас.

— Мы ментов не вызывали.

— А мы сами приезжаем. — без приглашения Никита входит в квартиру.

Мы с его сестрой идем следом.

Под пристальным взглядом как я понимаю, бывшего мужа хозяйки, Никита проходит на кухню, оглядывает там все, потом идет в зал.

А там… молодая женщина с мальчишкой лет двенадцати. Они стоят, вжавшись в подоконник. Еще один мальчик, которому от силы, года три, в страхе обнимает маму за ногу.

На щеке у женщины внушительное красное пятно.

Вот скотина!

— Так я не понял, — шипит этот недомужик, подвигаясь к своей семье, — проблемы какие-то?

Судя по заплетающемуся языку, он ещё и подшофе.

— У тебя — да.

— С чего это? Я к семье приехал. Мы культурно общаемся.

— Я вижу, — Никита пристально смотрит на женщину. — Культуру сдержать не смог?

— Так это Катька сама. Да, Кать?

Сжав зубы, она кивает. В глазах стоят слезы и страх.

— Кать, не бойся, — Маша выходит вперед. — Этот урод ничего не сделает. Я его кастрирую собственными руками.

— Чего-о-о?? Да вы охуели тут?! Я сказал — к семье приехал. У нас это по закону не запрещено.

— По закону запрещено рукоприкладство, — отвечает Маша.

— А ты видела, как я прикладывался? Нет, — повышает тон, от чего меньший вздрагивает и громко всхлипывает.

— Так, мужик, давай-ка мы поговорим с тобой наедине, не пугай детей своих, — Никита шагает в его сторону, но тут же резко тормозит, потому что тот неожиданно достаёт из-за пояса пистолет.

Твою ж…

Всё сжимается внутри, будто кто-то перекручивает нервы в узел.

Сердце ухает вниз. Меня и Машу Никита резко заталкивает себе за спину.

— А ну стоять, — под испуганный вопль хозяйки, рявкает этот придурочный, хватает старшего сына и дернув к себе, приставляет к его голове дуло.

Мы машинально вскидываем руки.

Младший дергается в сторону, Никита поймав его, впихивает в руки сестре.

— Забери его.

Маша быстро уходит, а я пытаюсь сообразить, как поступить. В ушах звенит, бросает в жар. Адреналин хлещет по крови.

Господи, только не ребенок…

— Я сказал — детей забираю я, — вдавливает пистолет ему в голову, из глаз мальчика текут слезы.

— Э, мужик, — привлекает его внимание Никита, — ты сейчас совершаешь ошибку. И стоить она тебе будет очень дорого.

— А надо было сразу мне пацанов отдавать, а не выёбываться.

Прикрыв руками рот, рыдает Катерина.

— Да тут спецназ надо вызывать, — шипит из коридора невесть откуда взявшийся Игорь, — докладывать, а не диалог разводить.

На мысли как он здесь оказался у меня нет сейчас времени, потому что Никита отступает на пол шага влево и глазами указывает мне на мужика.

Я утвердительно киваю.

С этим неадекватным нужно что-то решать.

— Слушайте, — примирительно выступаю вперед, и иду вдоль противоположной стены с поднятыми руками. — Если хотите, забирайте детей.

— Нет, — вскрикивает в истерике Катя.

— Мы договоримся с опекой. Видно же, что живут мальчики здесь плохо, вон нищета какая. А вы при деньгах. Суд решит вопрос в вашу пользу, — несу то, что он так хочет услышать, — Даже родительских прав их мать лишат.

Разъяренные глаза наполняются торжеством, а губы растекаются в довольной улыбке.

— Я тоже самое говорил. Видишь, Катя! Слушай умных людей. Бабки решают все. А ты — дура, — отводит пистолет от головы мальчика, чтобы ткнуть им в жену, и в этот момент Никита выкручивает ему руку, выбивает оружие и вырубает его, ударив табельным по затылку.

Боже….

Меня окатывает облегчением. Грудная клетка ходуном ходит от частоты ударов сердца.

В легкие возвращается воздух, пока сын подлетает к маме, а Руднев надевает на валяющееся в отключке тело наручники.

— Я не отдам детей, — прижимает к себе сына Катерина, — не отдам. Они не нужны ему.

— Всё в порядке, — успокаиваю её, — никто у вас их не заберет. Особенно после произошедшего.

Как потом оказалось, бизнес у её бывшего мужа вот-вот накроется. Он бы успешен, держал точки на рынке, но конкуренция, рост цен и другие причины привели его к банкротству. И этот кретин не придумал ничего лучше, как отобрать детей у бывшей жены, которая ни разу и алиментов-то не видела за все годы их развода.

Надеялся на пособия.

На самом деле сумма-то не шибко большая, но крах бизнеса сильно его подкосил, он ударился в выпивку, и … натворил дичи.

Мда…

Вот так и страдают бедные женщины от мужиков, которые не в состоянии справиться с собственными амбициями и жадностью.