39. Ира

Никита остался на месте ждать патрульных, а мы с Игорем вызвали такси в участок.

— Зачем ты поехал за нами? — холодно спрашиваю его, отсев как можно дальше.

— Да вот не понял какого лысого ты рванула к сестре сослуживца решать бытовуху, — с претензией отвечает Попов.

Его пытливый взгляд настолько неприятен, что хочется отмахнуться от него, как от навязчивого насекомого.

— Что здесь такого?

— Ну конечно, почти ничего. Если учесть, что вы не вызвали спецназ и специалиста по делам несовершеннолетних, то ничего-о-о-о. Ты в курсе, что за это светит, Ира…

В курсе… Поэтому и уехала. Чтобы обыграть всё так, что Никита якобы был в гостях у Маши, они услышали ругань и отправились узнать, что происходит у соседей. Но при этом не подозревали, что у бывшего мужа Катерины окажется травмат, вот и пришлось решать всё по ходу дела, а не по протоколу, как положено. По правилам Никита не должен был вступать в диалог после того, как этот неадекватный достал оружие, для этого существуют специалисты — переговорщики. Всё могло закончится гораздо плачевнее, и тогда одним строгим выговором не обошлось бы.

Но слава Богу, удалось устранить проблему самим. Катерина даст «нужные» показания. А меня с Игорем там как будто и не было. Если он, конечно, все не испортит.

— В курсе. Но и ты в курсе, что существуют ситуации, когда ждать группу захвата чревато. Ты же видел, что мужик был пьяный и неадекватный. Кто знает, чем могло всё закончиться для ребенка?! Никита сделал всё правильно.

— Никита, значит… — желчно повторяет он. — Часто я слышу от тебя это «Никита»… С чего бы, Ир?

— С того, что он мой коллега, — бросаю ядовито.

— Мда? Только ли?

— Не понимаю к чему ты клонишь.

— А с хера ли твой коллега смотрит на меня так, как будто удавить хочет?

— Потому что ты ведешь себя по-свински.

— Или потому что между вами что-то есть?

Так хочется сказать, что есть. Но что? Сказать, что мы спим вместе? Это унизительно.

Моя заминка вероятно действует против меня же, потому что выражение лица Игоря меняется, глаза вспыхивают неверием.

— И-и-ир… с лейтенантом, серьезно? — в голосе звучит хлесткая насмешка.

Сцепив зубы, борюсь с тем, чтобы не зарядить ему по физиономии.

— Тебе домой пора! Не понимаю, что ты до сих пор здесь делаешь.

— А я решил задержаться. Жду, когда ты подашь рапорт на проверку и возобновишь расследование.

Вот же…

— Я возобновлю. НЕ ты.

— Я что-нибудь придумаю.

От уверенности в его голосе меня буквально корёжит. Ненавижу его. Физически ненавижу! Это же надо было приехать именно тогда, когда всплыли эти чертовы документы. Как чувствовал, честное слово. Вот же к кому судьба благосклонна.

Где эта благосклонность по отношению ко мне, а? Почему я вечно должна страдать из-за него?

Спустя час после возвращения в участок приезжает и Никита.

Раздевается, садится за стол. Выглядит вымотанным и слегка на нервах.

— Как там дети? — спрашиваю, сама того не осознавая, запуская кофе-машину.

Заварив черный кофе, ставлю перед ним на стол.

— Спасибо, — делает он глоток и устало растирает лицо, — долго не могли успокоиться. Мудак нанёс им нехилую психологическую травму. Да и матери их тоже.

Это ожидаемо. Бедная женщина еще долго будет дергаться, вспоминая оружие около головы сына. Такое зрелище — явно не то, что должна видеть любящая мать.

— Слава Богу, у неё в соседках оказалась твоя сестра.

— Это да. Машка молодец, — в мужском голосе сквозит чисто братское тепло. — А где этот… Попов? — от тепла в секунду не остается и следа. — В поезде уже я надеюсь?

— Я была бы счастлива, если бы это было так.

Ответ на вопрос Никиты мы узнаем спустя двадцать минут.

Игорь входит в кабинет, а нас с Рудневым вызывают на ковёр к Терехову.

— Ну проходите, архаровцы, — полковник встречает нас, откинувшись на спинку кожаного кресла и постукивая ручкой по столу. Взгляд с неторопливым ожиданием перекатывается с Никиты на меня и обратно. — И что вы мне расскажите?

— А что рассказывать товарищ полковник? — уточняет Никита.

— Это вы мне скажите, — демонстративно склоняет голову на бок, считывая нас как открытые книги.

Я уже начинаю догадываться какого отчета от нас требуют, думаю Никита тоже.

— Не могу знать, — отвечает без доли сомнения Руднев.

— М-м-м, — откатившись от стола, Иван Львович встаёт с кресла и отходит к окну. Сложив за спиной руки, смотрит на улицу. — Никаких интересных историй у вас в арсенале нет?

— Никак нет.

— Мхм, мхм… А я тут узнал, что вы в рабочее время без вызова ездите проблемы людей решать. Как Супермены прямо. Или как правильнее? Супермен и женщина кошка, да? — оборачивается, ловя нас обоих в фокус.

Я же вдавливаю пятки в пол, чтобы не сорваться с места прямо сейчас.

Игорь… доносчик хренов…

— Не понимаю о чём вы, — упрямо гнёт свою линию Никита.

Да и как не гнуть? В отчете же у патрульных уже написана «наша» версия.

— Какие вы у меня тугодумы, оказывается, — хмыкает Терехов. — Руднев, тебе сегодня сестра звонила?

— Так точно.

— Вызывала помочь соседям?

— Никак нет. У неё кран прорвало, она попросила заехать глянуть.

— И ты сразу же заехал?

— Конечно. Квартира съемная, не хватало соседей затопить, мы же не рассчитаемся.

— Ну да… а тут бац, и скандал в квартире рядом, да?

— Так точно. Мы с Машей услышали детский плач, крики, решили вмешаться. А там муд…чудило с травматом, детей чуть не покалечил. Пришлось действовать.

— Ух, как всё сложилось идеально, — полковник задорно взмахивает рукой. — И Волошиной там не было?

— Никак нет, — у Руднева даже голос не дрогнул.

— И вместо того, чтобы действовать по протоколу, вы с ней не импровизировали, подвергая опасности несовершеннолетних?

— Ира не могла импровизировать, потому что её там не было. А я — да. Время нельзя было терять.

Чёрт…

Дыхание у меня в горле встаёт комом.

— Капитан, — полковник устремляет в меня пристальный взгляд, — а ну ка скажи мне — ездила с Рудневым?

— Не ездила, товарищ полковник.

— О как. То есть, у меня информация искаженная, — Терехов подходит к нам вплотную, загораживая своей внушительной фигурой окно, — Руднев, ты же в курсе, что второй строгач это уже хреново, да? — елейно произносит.

— Так точно.

— И в курсе, что если ты будешь мне врать, твоя ложь этот строгач приблизит?

— Да.

— Ну так что… была Волошина с тобой или нет?

Стиснув кулаки, начинаю дышать чаще. По позвоночнику струится холодный пот. Никите только этого не хватало сейчас. Уж лучше пусть мне влетит, чем ему снова.

Но не успеваю я и рта открыть, чтобы рассказать как всё было, как Никита с полной уверенностью, смотрит Терехову в глаза:

— Товарищ полковник, я был один. Информация у вас действительно искаженная, а информатор вероятно, слишком недалек, или страдает психическим расстройством, если смог сочинить подобную историю.

Боже, ну вот что он несет?

Не согласиться с его словами, я конечно, не могу, но врать так откровенно в лицо полковнику даже я не никогда себе не позволяла.

От страха и тревоги за Никиту у меня скручивает желудок. А тот факт, что он, несмотря на явную угрозу себе, все еще прикрывает меня, заставляет сердце сжиматься и разжиматься с удвоенной скоростью.

Глупый, ненормальный гадёныш. Ну вот как можно быть таким… идеальным?

Разве такое вообще возможно?

— Ну что ж, — припечатывает Иван Львович, — не было, значит не было. Вероятно, информатор у меня действительно, хреновый.

Оу… а вот этого я не ожидала. Обалдело смотрю на Терехова, боясь поверить, что он закрывает глаза на ситуацию.

— Два дежурства вне очереди, Руднев. Так сказать, за честность. Свободны.

Не задерживаясь ни секунды, мы вылетаем из кабинета.

Сердце мое колотится, как ненормальное.

Никита выдыхает.

— Я ему въебу всё-таки, — сжав кулаки, направляется к кабинету, но я опережаю его.

— Я сама это сделаю.

Толкаю дверь, и найдя взглядом Попова, целенаправленно подхожу к нему. Собрав все эмоции, которые накопились у меня за последние месяцы, со всего размаху залепляю ему пощечину.

Хотя можно было и кулаком припечатать. Оплошала, признаю.

В кабинете, как по заказу, полный аншлаг. Каждый на произведенное мной действие реагирует по своему. Леваков охает, Красавин обалдело присвистывает, Костя издаёт что-то на подобии:

— Ёпт…

А глаза Игоря наливаются кровью.

Он молча въедается в меня взглядом, как будто разорвать хочет.

— Знаешь, я всё думал, что ты сделал, если такая женщина, как Ира решила тебя бросить, — в голосе Никиты разит брезгливость, — а теперь понимаю… состоять в отношениях с крысой такое себе удовольствие.

— Руднев, ты что себе позволяешь? — кряхтит возмущенно Леваков, подскакивая со стула.

— Он правильно позволяет, — встаю на защиту Никиты, — потому что вот так подставить человека для товарища майора, как пальцами щелкнуть. Сначала дело чужое отобрать, потом шепнуть на ухо полковнику то, что ему знать не нужно, правда Игорь?

Он собирается что-то ответить, но я вскидываю вверх ладонь, не желая слушать. Во мне сейчас столько всего, что не умещается.

— Когда ты спросил есть что-то между мной и Никитой — я не смогла ответить сразу честно. Знаешь почему? Потому что ты заставил меня думать, что довериться мужчине — плохо. Что он обязательно предаст. Но я ошиблась. Предают не все. Таких, как ты, много. Но и мужчин, настоящих, не меньше. Поэтому ответ на твой вопрос — да! Между нами что-то есть.

Сзади раздаётся восторженный вздох Кости, Дима кажется, довольно посмеивается, как будто и так догадывался. Родион в шоке приседает обратно.

В моей голове шумит, сердце работает, как отбойный молоток.

Хочется обернуться и посмотреть Никите в глаза, но я чувствую, как его ладонь ложится мне на талию и притягивает к себе.

— Хорошо въебала, — выдаёт он довольно, — даже я бы так не смог.