44. Ира

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Нет, я конечно, догадывалась, что он так просто не сдался бы и где-то в глубине души знала, что он вернется, но как говорится — надежда умирает последней. Моя надежда умерла только что.

— У вас десять минут на кофе, пока я соберусь, и жду вас в машине, — как сквозь вату слышу приказ полковника.

— Вот гондон, — раздраженно цедит Никита за моей спиной, пока мы направляемся в кабинет.

— Гондон то гондон, но не удивительно. Если он вел это дело, то…

— Ничего он не вел, — не выдерживаю больше давления этой лжи. — Я его вела.

— В смысле?

— Ира его расследовала. — поясняет Никита, — А этот уёбок пошел в обход неё и сговорившись с их полканом, провернул все так, словно это он накрыл ОПГ.

— Нихуя-я-я себе. Так ты поэтому его кинула?

Я не отвечаю. Всё, о чем могу думать — это как бы не выцарапать глаза майору.

Первое, что я замечаю в кабинете — это еще один стол, за котором он и сидит.

Наши же сдвинули так, что теперь нужно протискиваться, чтобы занять свободные места.

— Доброе утро, — здоровается Родион не слишком бойко.

Уже знает, какая будет моя реакция, поэтому и опасается проявлять радость слишком откровенно.

Мы с Игорем встречаемся взглядами.

— Доброе, — здоровается он удивительно миролюбиво.

— Я не понял, — произносит Никита с претензией. — Мне к себе за стол прыжком садиться надо?

Оборачиваюсь и вижу, что стол Игоря углом прижат к столу Руднева. А с другой стороны стена. Так что да, кроме как прыжком не пройтись. Ну или…

— Обходи меня, — предлагает второй возможный вариант Игорь, кивком указывая себе за плечо.

— Тебе надо, ты и обходи, — Руднев явно не согласен идти у него на поводу.

Поэтому одним движением Никита поднимает его стол и опускает в центре кабинета.

Потом берет мой и ставит на место, где только что стоял тот.

— Пересядь, — бросает Игорю, подвигая ближе мой стул так, чтобы вместо Попова рядом с ним сидела я.

— Слушай, лейтенант, тебе не кажется, что ты слишком борзый? — Игорь нехотя поднимается.

— Не кажется.

— А мне кажется. Я в твоем возрасте язык в жопу засовывал и к старшим по званию без важной причины не обращался.

— Это ваши комплексы, я свой язык держу там, где ему положено быть.

Пока мы скидываем с себя верхнюю одежду, чтобы наспех выпить кофе, Игорь подходит ко мне.

— Ира, дай мне все бумаги по делу Дудова. Хочу изучить.

— А больше тебе ничего не дать? — дергаю бровью, испытывая жгучее желание вылить ему в лицо кофе, который Никита заваривает.

— Можешь дать, я не откажусь, — недвусмысленно отвечает, потянув уголки губ вверх, но не успевает растянуть их до конца, как тут же выражение его лица меняется на болезненное, и сам он отдергивает руку.

На рукаве его свитера расползается темное коричневое пятно.

— Извини…те, не стойте где не положено, товарищ майор, — парирует гаденыш, опуская передо мной неполный стакан с кофе.

Игорь яростно стискивает губы. Стряхивает со свитера влагу.

— Я буду стоять там, где посчитаю нужным. Потому что с сегодняшнего дня — этот кабинет мой также, как и твой. Хотите вы этого или нет, но вам всем придется со мной считаться. И если я затребую документы, вы мне их предоставите. Это ясно?

По тому, как Никита смотрит прямо в глаза Попова могу с точностью сказать, что ему его приказы до одного места. Вот только Попов прав. Никита, как лейтенант обязан ему подчиняться. И я тоже…

— Ирочка, дай документы майору, — примирительный голос Левакова старается разрезать стекло, в которое превратился воздух. — Мы действительно теперь все имеем непосредственное отношение к этому делу. И уж если всё действительно так, как вы считаете, и этот Левшин продолжает свои грязные дела в нашем городе, то товарищ майор распутает все гораздо быстрее. Он ведь знает все детали. Как никак, сам провел операцию по задержанию, подготовил всё, продумал, организовал.

Пока Родион в очередной раз распинается в диферамбах, меня вдруг отпускает. Потому что это ведь не так. Игорь может и изучал все, но каждая деталь была собрана благодаря мне. Сам он мало на что способен. Разница в том, что сейчас, здесь — я больше не одна против него.

Достав из сумки папку, протягиваю ему.

— Изучай.

Там все равно не так много. Основное мы с Никитой держим в голове.

— Ну и отлично. Раз мы всё решили, то за дело. Красавин, со мной на вызов, — командует Леваков, удовлетворенно хлопнув в ладоши.

Они уходят, Игорь тоже выходит, в кабинете остаемся только мы с Никитой и Костя, как всегда уткнувшийся в монитор компьютера.

— Ты как? — Руднев приседает передо мной на корточки.

Сжимает мои прохладные руки своими горячими.

— Нормально, — ободряюще ему улыбаюсь, — может, от него будет хоть какой-то толк, раз у нас все равно пока нет времени.

— Сомневаюсь, — хмыкает Никита, — мозг-то он вот здесь, — пальцем стучит по моему виску, — и здесь, — а потом по своему.

Тут уж я с ним могла бы поспорить. Игорь на самом деле, толковый. Мы не раз раскрывали с ним вместе дела, но накидывать ему плюсы мне не хочется.

— Не будем сбрасывать его со счетов. Даже палка раз в год стреляет.

Тем не менее, также не хочу, чтобы Никита его недооценивал. Врага нужно знать не только в лицо, а и понимать на что он способен.

С Тереховым мы отправляемся за город. Оказывается, его дом обнесли, а вызывать левых ребят из районного участка он не хочет. Поэтому привез именно нас.

Что ж, во всяком случае, теперь понятно почему он утром был такой нервный. Когда у тебя выносят драгоценностей на пару сотен тысяч и картин на такую же сумму, попробуй не нервничать.

Правда, из-за этого у нас теперь добавляется немало работы. Камеры на улице кто-то умело залепил, а в доме и вовсе отключили.

— Либо кто-то из своих, потому что человек должен был знать где у вас отключаются камеры, либо долго наблюдали, — выношу вердикт после осмотра места преступления.

— Ну вот и найдите кто рискнул здоровьем это сделать, — взмахивает рукой Терехов, стоя к нам с Никитой спиной и залпом выпивая коньяк, — пока их не продали на черном рынке. Суки.

Мы с Рудневым переглядываемся. Он проводит рукой по горлу, показывая, что в ближайшие дни нам не продохнуть. И это факт.