45. Ира

Работы наваливается столько, что я чувствую себя хомяком, который бежит в колесе, не успевая перебирать лапами и вылетает оттуда на бешеной скорости, а потом его насильно запихивают обратно.

С картинами и драгоценностями Терехова глухо. Никита пробивал по своим информаторам, но никакой информации о сбыте не нашел. Полковник требует от нас отчетов, а предоставить нам ему нечего.

В нашем деле мы тоже бьемся об лед вот уже несколько дней. Единственная радость — это то, что Игорь не выглядит довольным. Да и с чего бы? Если в прошлый раз я обсуждала всё с ним, а теперь единственный, кто с готовностью идет с ним на диалог — это Леваков. Но что взять с Родиона? Его дело — бумаги, а не расследование. Парни же общаются с Игорем только в том случае, если он сам к ним обращается.

Но руки я не опускаю потому что знаю, что решение ответа не даётся по щелчку пальцев. И вот однажды у нас наконец появляется зацепка. К офису «Трейд Сферы» затемно приезжает автомобиль. Водитель входит в здание, находится там минут десять, а потом уезжает. Слежка за ним нас приводит к ночному стрип-бару «Ровена», в котором в тот же вечер появляется Чижов.

— Нам нужно попасть внутрь, — оживляюсь я моментально.

— Сейчас это ничего не даст. Если он нас увидит, больше здесь не появится, а взять его сейчас — это заставить всех засесть на дно окончательно, — резонно отвечает Никита.

— Значит, надо сделать так, чтобы он нас не увидел. А точнее, не узнал.

Как оказывается, официантки в этом заведении носят маски. Красивые, утонченные, ажурные, как на маскараде, что является для нас огромной привилегией. Потому что я могу воспользоваться такой и не быть узнанной.

— Ты? Под прикрытием? — по глазам Никиты вижу, что идея моя ему не пришлась по душе.

— Я.

— Официанткой в стрип-баре… — уточняет без вопросительной интонации, скорее для того, чтобы проверить правильно ли он меня понял.

А он понял правильно.

— Да.

— Чокнулась, Ир? Я не пущу тебя туда, — звучит слишком категорично.

— А я не спрашивала разрешения, Руднев, — и я тоже звучу не менее. — Нам нужно подобраться ближе к нему. Сделать это надо незаметно. Мой вариант идеальный.

Я не раз работала под прикрытием, прекрасно знаю как себя вести.

— Нихуя он не идеальный. Ты видела в чем ходят эти официантки?

Ревностные нотки в его голосе колют мою кожу.

— Видела. — В коротких кожаных шортах, топах и стрипах на платформе и каблуках. Видок так себе, конечно, но ничего, переживу. — Меня это не смущает. И тебя не должно.

— А меня блядь смущает, — рявкает Никита. — Ира, мы придумаем другой вариант. Поставим прослушку на его тачку, пока он будет в баре.

— Он может в машине не обсуждать дела, сам знаешь.

— Слежку установим.

— Никита!

— Ира, нет!

— Руднев, да! Это моя работа. Не нужно меня в ней ограничивать!

Начинаю заводиться, потому что знаю, что права.

— Волошина, блядь, — выжимает он агрессивно сквозь зубы.

Глаза черные от злости, скулы ходят ходуном.

— Я не блядь, — переигрываю его слово, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но не получается.

Никиту не отпускает, и я понимаю, что действовать надо иначе. Я не хочу с ним ссориться. И, конечно, понимаю его причины нежелания отпускать меня туда. Мне даже льстит, что он ревнует. Но нужно разделять работу и личное. Именно отсутствие этого разделение всегда играет против отношений на работе и потом приводит к катастрофическим последствиям. А я нам таких не хочу.

Я слишком сильно влюбилась в этого гаденыша…

Подхожу к Никите, который внешним видом напоминает пузырящийся вулкан, вот-вот и рванет, и оплетаю его напряженный торс руками.

— Давай не будем переходить на фамилии… — предлагаю примирительно, слыша, как тарабанит его сердце в груди.

— Ты первая начала.

— Знаю… — веду ладонями вверх по его спине, стараясь пробиться сквозь массивную броню и воззвать к его незатуманенному ревностью разуму. — Пойдем со мной…

— Куда? Официанткой? — хмыкает он.

— Нет. Выступишь в роли посетителя.

Никита молчит несколько секунд, а потом выдаёт уже более спокойно.

— Смотреть стриптиз неограниченное количество времени? Можно…

— Так, — щипаю его за талию, чувствуя, как этот вулкан частично перетекает в меня, — не стриптиз смотреть, а на меня.

— Ну не знаю… — задумчиво тянет, наконец отмерзая и оплетая меня руками, — там будет столько девушек. Все с голыми задницами, сиськами навыкат, понятия не имею, как оставаться сосредоточенным.

— Слышишь, ты?

Отталкиваюсь от него, но не успеваю возмутиться, как он подкидывает меня и закинув себе на плечо, тащит в комнату.

— Представила, да? — рявкает, припечатав по моей заднице рукой.

Я в отместку с силой шлепаю по его.

— Значит, не пойдёшь, если тебе так сложно, — зло пыхчу, а через секунду охаю, когда лопатки мои касаются кровати.

Матрас прогибается под моим весом, а потом углубляется еще сильнее, когда Никита яростно нависает сверху.

— Еще как пойду. Думаешь, я оставлю тебя одну там? Чтобы всякие извраты подкатывали к тебе?

Чувствую, как мои губы дернувшись, расплываются в улыбке. Это уже победа?

— Никому там до меня дела не будет. — обвожу подушечкам пальцев остро очерченные скулы, — Я же не танцевать на их коленях собираюсь.

— Ты в курсе как работают официантки в стрип-баре? — Никита скептически заламывает бровь.

— В курсе. Но я буду новенькой. Новеньких не отправляются сразу на «обслуживание» клиентов, особенно если они без опыта. На обучение всегда даётся какой-то срок.

Никита, как дракон, выпускает невидимое пламя из носа. Ноздри раздуваются.

— Если за этот срок Чижов не явится, ты уволишься.

Обдумав его условие, понимаю, что на такую уступку я могу пойти. Остается надеяться, чтобы Чижов все-таки явился, потому что танцевать на коленях мужиков меня не прельщает. Особенно, если учесть, что танцами номера обычно не заканчиваются.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант, — коленом веду по внутреннему бедру его ноги, сканируя стремительно меняющиеся на лице эмоции.

Взгляд Никиты смягчается, чувственные губы растягиваются в усмешке. А у меня по телу тепло бежит, собираясь внизу живота горячим комом.

— М-м-м, кажется кое-кто готов отдать мне честь, — хрипит он, глядя мне в глаза.

— Кто? Я? — хитро щурюсь, прикусывая губу.

— А ты видишь еще желающих? — Никита пытливо обводит комнату взглядом, за что получает от меня по плечам и рассмеявшись, жадно сминает мой рот.

Мы жарко целуемся, разгоняя во мне имеющийся ком и увеличивая его в размерах.

Задрав мою кофточку, гаденыш сдергивает вниз чашку лифчика и вынуждает меня выгнуться дугой тем, что захватывает мой сосок губами. Всасывает его в себя, ласкает языком. Крупная дрожь рождается под кожей и разлетается в каждую клеточку, стоит ему проделать тоже самое и со вторым.

Но сейчас во мне слишком жива фантазия о стриптизершах, на которых он так желал смотреть, поэтому повинуясь порыву, я давлю Никите на плечи и заставляю перевернуться на спину. Оказавшись сверху на нем, и встретившись глазами, медленно берусь за край кофты и тяну её вверх.

Так ты хотел, да? Запоминай, чтобы не сравнивал с другими.

Да, признаю, мне не слишком хочется, чтобы он оценивал танцовщиц в баре. А точнее вообще не хочется. Единственное желание — эгоистично запечатлеть в его памяти только себя.

Игра моя Рудневу бесспорно приходится по душе, потому что на дне зрачков рождается пламя. Мужские ладони лежат на моей талии, пальцы нервно подергиваются, пока я также медленно избавляюсь от белья.

Вершинки груди моей напряжены и болезненно ноют, когда их касается воздух, а я выпрямляюсь прямо над Никитой. Встав на ноги и чувствуя некое подобие власти над ним, расстегиваю пуговку джинсов.

Кадык на крепкой шее дергается, Никита кладёт ладонь себе на пах и сжимает его, не отрывая от меня хищного взгляда.

Мне даже музыка не нужна сейчас, потому что эта музыка играет в моей голове. Музыка, ноты которой рождаются под действием ЕГО реакции на меня и на то, что я делаю.

Подцепив джинсы большими пальцами, стаскиваю их вниз по бедрам и откидываю на пол.

Кожу ног обдает жаром, стоит ореховым глазами на них сосредоточиться. Никита жадно смотрит на меня. Так, будто видит впервые. Будто несмотря на то, что секс между нами был неисчислимое количество раз, его желание только растёт.

Внутри меня вихрем закручивается возбуждение. Покачивая бедрами из стороны в сторону, я соблазнительно пробегаюсь подушечками пальцев по кружеву. Разворачиваюсь спиной и медленно опускаюсь, прогибаясь в спине.

Воздух с шипением вылетает изо рта Никиты. Я слышу, как вжикает молния на его джинсах и опустив взгляд, вижу, как он приспустив их, высвобождает напряженный член.

Ставит его в вертикальное положение и сжав в кулаке, медленно ведет по нему вверх, а потом вниз.

Это выглядит настолько дерзко и возбуждающе, что мне приходится перевести дыхание. Снова обернувшись к нему, я попадаю в фокус его требовательных глаз.

— Снимай, Ир, — кивает он на мои трусики.

А я сегодня слушаюсь моего старлея. Под гулкое и частое биение собственного сердца, спускаю кружево по ногам.

— Садись, — обхватив мою лодыжку, Никита подтягивает меня к себе.

Я облизываю пересохшие губы, пока возвращаюсь на колени, а потом опускаюсь на его член, который он все еще держит в кулаке. Мои складки скользят по костяшкам его пальцем, нервные окончания взрываются, как миллионы лампочек от прикосновений, живот стягивает узлом.

Боже, как же хорошо.

Оперевшись на его плечи, я начинаю двигаться. Сначала медленно, раскачиваясь вперед и назад, давая нам обоим возможность насладиться единением. А потом, когда руки Никиты ложатся на мои бедра и побуждают двигаться быстрее, ускоряюсь.

Мы дышим приоткрытыми ртами, зависнув в сантиметре друг от друга, он все еще одет, но сейчас это не играет вообще никакой роли. Мы слишком втянуты друг в друга, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как одежда.

— Ты охуенная, Ира, — Никита надсадно выдыхает, отобрав в конце концов управление и уже насаживая меня на себя быстро и ритмично. Так глубоко, что я вздрагиваю на каждом проникновении, как от удара током.

По виску у Никиты стекает пот, губы дергаются от напряжения.

— Не забывай об этом, когда будешь в баре, — шепчу, хватая ртом воздух, и балансируя на грани. — И при сравнении помни, что я лучше.

Никита ухмыляется.

— Тебя нельзя сравнивать. Ты несравнимая вообще ни с кем.

Перекладывает руки мне на голову, и запутавшись в волосах пальцами, впивается в мои губы.

Перекатывает меня на спину, чтобы оказаться сверху, а уже спустя несколько секунд мы синхронно стонем и застываем, склеившись, как под воздействием химической реакции.

И я даже знаю, как называется эта реакция…