49. Ира

— Еще дома, — негромко произносит Никита, когда мы подходим к приоткрытой калитке.

Машина Ивана Львовича припаркована рядом с воротами, багажник открыт, в нем спортивная сумка.

— Я зайду спереди, ты подстрахуй с заднего входа, — даю команду Никите и направляюсь к двери.

Нам повезло, что мы уже были здесь и можем ориентироваться.

Никита быстро ступает в обход, а я мягко толкаю парадную дверь.

Делаю шаг внутрь и прямо в коридоре сталкиваюсь с Тереховым.

Рука машинально тянется к оружию, но он успевает первым.

Выхватив пистолет, направляет его на меня.

— Замри, капитан.

Чёрт, гадство!

Приходится вскинуть руки вверх.

То, что сейчас происходит — прямое доказательство нашей с Никитой версии. Которая ну никак не может улечься в моей голове.

— Я знал, что ты догадаешься, — уголки губ полковника нервно ползут в стороны, — но не думал, что так быстро.

— Догадаюсь о чем?

— Не нужно, Ира. Ты ведь не о здоровье моем справиться приехала посреди ночи, правда? — Он отодвигает ногой еще одну спортивную сумку, — А вообще жаль. Ты мне всегда нравилась, капитан. Не хотелось бы с тобой заканчиваться таким образом.

— Не слишком верится, Иван Львович, — сиплю севшим голосом и поглядываю то на дуло пистолета, направленное в меня, то на полковника, — не после того, как вы сдали меня Чижову.

— А ты сама виновата, Волошина. Я сколько раз тебя просил оставить это дело. Намекал, что лезть туда твоему любопытному носу не нужно. Но ты же упрямая.

— Да, упрямая, — признаю, стараясь не двигаться.

Пульс частит так, что мне не по себе. И голова кругом идет, что мне совершенно не свойственно.

Вероятно, сказывается второе за последние несколько часов перенапряжение.

— Я только одного не пойму, — озвучиваю то, что действительно не дает покоя, — если вы были причастны ко всему с самого начала, зачем позвали меня сюда? Знали же мою натуру.

— Знал. Да только подумать не мог, что эти кретины уберут Дудова, да еще и так бездумно, — выплевывает с остервенением Терехов, — идиоты пустоголовые. Ему видите ли возжелалось большую ставку себе заиметь. А эти не смогли договориться и сделали, что сделали.

— Но вы на этом не остановились, правда? Запущенная машина должна работать дальше?

— Конечно, должна. И если бы сегодня Чижов сработал как надо, она бы и работала.

— Но увы, я сейчас здесь. И машину вашу придется остановить.

Полковник гадко усмехается.

— Как я уже сказал — ты действительно нравилась мне, Ира. В первую очередь тем, что в тебе есть стержень. И чувство справедливости. И именно справедливость сегодня тебя привела сюда одну. Ты же, как обиженная женщина, вряд ли кому-то озвучила свою догадку о моем участии во всем этом. Тебе надо доказать, что ты чего-то стоишь. И завершить то, что у тебя отнял этот тупоголовый петух Попов, который сам ни на что не способен.

— Если он ни на что не способен, зачем вы его позвали? — всматриваюсь в лицо полковника, которое всегда казалось мне участливым и доброжелательным.

Сейчас же эта маска больше не работает. За его холодной усмешкой кроется пронырливый ум и хитрость, с помощью которой он обвел всех вокруг пальца. И обводил на протяжении нескольких лет.

— В качестве отвлекающего маневра. Решил, что ему удастся эмоционально тебя расшатать. Но этот неудачник даже на это не оказался способным.

— Почему же? Немного все же удалось. Просто вы просчитались, полагая, что я все еще его люблю.

— Да. Твоя увлеченность Рудневым оказалась сильнее, — полковник уверенно хохочет, — но даже несмотря на это, ты доверяешь только себе, Ира. Вас женщин, если обидеть, вы потом злитесь на весь мир и всё решаете сами. Хотя в данном случае — мне это на руку. Никто даже не узнает, что ты здесь была. А я… я уеду в срочную командировку, а потом вернусь и буду крутить свою машину дальше.

— Свою ли? — решаю узнать все до последней детали, — Или Левшина?

— Левшин заграницей, трусливо прячет свой зад. Все его дела вел Чижов.

— Больше он вести их будет не в состоянии.

— Ты думаешь, я не найду того, кто станет новым исполняющим? Умоляю тебя. А теперь, ступай сюда, у меня мало времени, — указывает головой налево.

Перевожу взгляд ему за спину, замечая бесшумное движение Никиты в нашу сторону. И понимаю, что нужно выиграть еще как минимум секунд двадцать.

— Знаете, Иван Львович, я всегда считала, что вы — пример полковника. Лишний раз не накажете, прикроете, если надо.

— Так и есть. Я для своих на многое пойду. Только если эти свои не превращаются в угрозу.

— Да. Вы очень предусмотрительны, — между Никитой и полковником остаются считанные сантиметры, — единственное, в чем вы просчитались — так это в том, что моя обида на мужчин всё ещё сильнее меня.

Он с подозрением хмурится, в глазах проносится немой вопрос.

— И я действительно всегда борюсь за справедливость. В моем случае сегодня — справедливо и правильно было приехать сюда не одной.

Мужское лицо в секунду бледнеет. Терехов делает рывок назад, но не успевает обернуться, как Никита бьет его пистолетом по затылку. Выстрел таки успевает прогреметь, но пуля уходит в молоко, а сам полковник отрубается в бессознанке.

Я наконец опускаю затекшие руки и выдыхаю.

— Ты догадался что-нибудь записать? — спрашиваю Никиту, пока он застегивает за спиной полковника наручники.

— Не все, но того, что успел достаточно на лет так двадцать.

Подойдя ко мне, он внимательно всматривается в мое лицо.

— Ты в порядке?

— Да, — прячу лицо у него на груди, чувствуя, как сердце успокаивается после затяжного марш-броска.

Мужские руки бережно оплетают меня и прижимают к нему.

— Ты молодец, капитан Волошина, — рокочет мне с гордостью на ухо.

— Я была не одна, — поднимаю глаза, натыкаясь на теплый взгляд любимых ореховых глаз.

— Мы — молодцы, — исправляется справедливо, а потом прижимается к моим губам своими.

Я плыву и на этот раз, не в переносном смысле, от харизмы моего гаденыша, а в самом прямом.

В голове расплываются круги, ноги размягчаются.

Что за чертовщина?

— Э-э-э-э, Ира, Ир! — ловит меня Никита, — Ты чего? Ты в порядке?

— М-м-м, кажется, нет.

Меня мутит и очень хочется лечь.

— Странная реакция на адреналин, — мямлю, держась за Никиту.

— Не похоже это на адреналин.

Согласна. Я переживала его не раз, и еще никогда не было вот такого.

Усадив меня на диван, Никита вызывает ребят и скорую, а я пытаюсь понять какого черта происходит.

С чего вдруг такое состояние?