51. Ира

— А вот и они, — народ со свистом встречает нас с Никитой, когда мы входим в кабинет.

Столы, за которыми мы обычно сидим, сдвинуты к центру, и ломятся от изобилия закусок. Тут и селедка, и бутерброды, мясные и сырные нарезки, фрукты и салаты, которые судя по всему делали Светлана и Маша, не поленившаяся приехать сегодня в участок.

Поглядываю на довольно ухмыляющегося Никиту, и сама не могу не делать этого. Гештальт закрыт. То, что ускользнуло от меня в моем родном городе, здесь догнало с гораздо большим размахом и бонусами.

— Товарищ майор, — Дима картинно подталкивает ко мне стакан с водкой, на дне которого лежит звездочка, — товарищ капитан, — тоже самое проделывает для Никиты, — самое время обмыть ваши новые звания.

— И должность, — важно выставляет указательный палец Костя, — Старший оперуполномоченный отдела Волошина Ирина Николаевна, принимайте, — достает из-за спины букет красных роз и передает через стол.

— Благодарю, — забираю букет, обводя всех присутствующих взглядом, — если бы не ваша помощь, ребят, ничего бы не было.

— Ну да, конечно. Давай-давай, не отлынивай.

Опускаю взгляд на стакан и перевожу на Никиту.

— Я сегодня отдуваюсь за двоих, — говорит он, поднимая водку.

Выдохнув, махом ее выпивает, оставив на дне звезду. Поморщившись, вытряхивает мне ее на ладонь, забрасывает в рот пару слайсов колбасы, и чтобы скорее покончить с этой неприятной процедурой тоже самое проделывает со своим стаканом.

Бедный.

— А че это вы отлыниваете, товарищ майор? — под прицелом всеобщего внимания с подозрением спрашивает Красавин.

— А ей теперь по званию не положено пить, — отвечает за меня Никита.

— Майору? Пить не положено? Ой темни-и-ите.

Этот котяра расплывается в улыбке Чеширского кота, народ вокруг начинает улюлюкать, поднимая свои стаканы с алкоголем, и конечно же, с ходу догадываясь об истинной причине моего отказа.

А вот ну и пусть. Мне не хочется сейчас скрывать своего счастья.

— Да ладно? — сбоку раздается восторженный голос Маши, — Я буду тётей?

— А то, — подтверждает Никита, сгребая её в объятия.

— Поздравляю-ю-ю! — она набрасывается после него на меня. — Я так давно мечтаю потискать какого-нибудь пупса.

— Меня потискай, — толкает её в плечо Красавин после того, как пожимает Никите руку.

— Что тебя тискать? — фыркает Маша, — Ты уже обтисканный со всех сторон. Тебе самому пупса не помешает заиметь. Хоть приглушил бы твои кобелиные замашки.

— Только в самом страшном сне, — протиснувшись ко мне, Дима мягко обхватывает меня своими ручищами. — Вот буду вашего на блядки возить, когда вырастет.

— Я тебе повожу, — даю ему подзатыльник, — а вообще Маша права. Надо тебе приличную девушку найти.

— С приличными скучно, — морщится он.

— Со мной же Никите не скучно.

— Я не уверен, что ты очень приличная, Ириша, — подмигнув, качает головой, а потом ржет, потому что я щипаю его за ребро.

Народ усаживается за стол, кабинет тонет в шумном веселом гуле. И только Леваков не выглядит слишком счастливым.

Спустя какое-то время я подхожу к нему.

— Можно? — киваю на соседний стул.

Радик вскидывает на меня взгляд и кивает.

— Да, Ирочка, присаживайся.

Опустившись рядом, замечаю, что он почти ни к чему и не притронулся из изобилия даров на столе.

— Как ты?

— Нормально, — отмахивается он, — всё ещё перевариваю новую реальность.

— Не злись на меня за то, что я не поставила тебя тогда в известность. Всё произошло очень быстро. Нужно было действовать.

— Понимаю, — отвечает он, покручивая в руке рюмку с водкой, — просто… — горько усмехается, — я знаю Ивана Львовича десять лет. И ни разу мне не могло прийти в голову, что он проворачивает такие дела прямо перед моим носом.

— Ты и не мог знать. Все делалось очень тихо, пока основная часть работы проводилась в столице. Сюда все переехало совсем недавно.

— Всё равно. Мы ведь, — стискивает с обидой губы, — сколько на праздниках друг у друга были. А Полинка его? Жена? Семья такая хорошая, и на тебе.

— Мы не можем знать насколько она была хорошей. Внешняя картинка не всегда отвечает внутреннему содержанию.

Да и супруга Ивана Львовича уже месяц как живет где-то заграницей. Не удивлюсь, если ей что-то было известно о том, где в её семье берутся деньги.

— Так-то оно так… но как теперь людям доверять, а, Ирин?

— Ты доверяй, Родион, — ободряюще сжимаю его плечо, — просто не растворяйся в них настолько, чтобы это потом било по тебе так сильно.

Усмехнувшись, он снимает мою руку со своего плеча и сжимает.

— А вас я поздравляю. Вы с Рудневым заслужили. Хоть и в обход меня пошли, — все же укоризненно стучит пальцем по моей ладони.

Ну куда же без этого?

— Больше не будем.

— А больше и не получится. Я перевожусь.

— Куда? — удивляюсь я.

— В столицу поеду. Майор Попов сказал им не хватает хорошего специалиста.

А-а-а-а, ну раз майор Попов сказал.

— Тогда езжай, конечно.

— Попробую себя на новом месте.

Представляю Родиона в моем прошлом отделе, и уже сейчас понимаю, что он туда впишется идеально. Назвать его отменным специалистом, я, конечно, не могу. Зачем же врать себе? Но компанию Игорю сложит достойную.

Попов уехал не так давно. Без лавров и аплодисментов. На этот раз они достались не ему.

— Уверена, у тебя всё получится.

Обменявшись еще парой слов, я встаю и обвожу кабинет взглядом в поисках Никиты.

Они с Машей стоят в углу и смотрят в мобильный.

— Что это вы тут делаете? — подхожу к ним и только сейчас понимаю, что они не просто смотрят в экран, а разговаривают.

Пытаюсь быстро увильнуть, как Никита хватает меня за руку и тащит к ним.

— А вот и моя Ира. — говорит бодро, обхватывая меня за шею и прижимая к себе, — Скоро привезу знакомиться.

— Здравствуйте, — чувствую, как на щеки наползает румянец, когда замечаю старших Рудневых.

Я не раз была свидетельницей их разговора с Никитой по телефону, но сама никогда не совалась.

— Здравствуйте, — тепло звучит от его матери. — Мы уже очень вас ждем.

— Мамка такие огурчики закрыла в этом году, — хвалит Павел Романович, — пальчики оближешь. И Машку с собой берите.

— Я и сама приеду, меня дважды звать не надо, — говорит Маша, — на мамины-то огурчики.

Они заканчивают разговор, и мы с Никитой остаёмся одни. Одни — это, конечно, сильно сказано, потому что народ кочует из кабинета и обратно, но Рудневу удается утащить меня в подсобку.

— Ты можешь себе представить, что с ними будет, когда ты уйдешь в декрет? — посмеиваясь, присаживается на стол и притягивает меня к себе за талию.

— Ничего не будет. У них останешься ты. Да и ребята у нас слава Богу, не без мозгов, справятся, — оплетаю его шею руками, притискиваясь максимально близко.

Мы все здесь невероятно устали. После поднявшейся вокруг Терехова шумихи. После того, сколько проверок это за собой повлекло. Было просто какое-то пекло. Управление внутренней безопасности поставило всех на уши и поимело каждого во всевозможных позах. Когда система, созданная для защиты, даёт сбой, и работает в противоположную сторону, это всегда вызывает не просто резонанс. Это приводит к взрыву внутри этой системы. Вот мы до сих пор и отходим от него.

Но несмотря на мясорубку, в которой нас перекрутило, я действительно счастлива. И счастлива не только от того, что вернула себе то, что принадлежало мне изначально, а от того, что приобрела новое.

Достойного мужчину. Будущее, которое больше не видится мне размытым. Ребёнка, что еще не успел родиться, но уже очень любим мной и его будущим отцом.

— Ты как себя чувствуешь? Может домой поедем? — спрашивает Никита, поглаживая мой подбородок большим пальцем.

— Ты интересуешься для того, чтобы дать мне отдохнуть, или вымотать еще сильнее? — заглядываю в любимые сияющие глаза.

— Одно другому не мешает.

— Ну да, конечно.

Руднев смеётся, и притиснув меня к себе, впечатывается в мои губы. Наглые ладони сжимают ягодицы.

Он неисправимый, этот капитан. Но это в нём и прекрасно.