Глава 16

Вики

— Не боишься звонить мне среди ночи? Вдруг у меня муж ревнивый храпит под боком? Услышит, вычислит и наподдает тебе люлей.

На раздумья — ответить или нет — уходят считанные секунды. Пальцы сами жмут на зеленую кнопку принятия вызова.

— Уйди в ванную, включи воду, он даже не заподозрит, — звучит самодовольно на том конце провода, — элементарная конспирация, ясноглазая.

— Это тоже в твоей книги для джентльменов написано?

— Обижаешь. Это — азы, которые знают все изменщики.

— Я смотрю, ты спец в таких делах. Что, часто приходилось «гулять налево», красавчик?

— Я снова «красавчик»? — игнорирует мой вопрос собеседник, посмеиваясь. — Кто-то закончил дуться?

Я поджимаю губы. Гад! И тут же улыбаюсь. Не могу по-другому. Подловил!

Губы сами растягиваются в до безобразия довольную улыбку. Но на вопрос Рената я не отвечаю, предпочитая промолчать. Пусть сам додумает. А еще лучше — скажет «спасибо», что я вообще взяла трубку. В которой, кстати, ненадолго виснет тишина, нарушаемая только нашим дыханием в унисон.

Уютная и волнующая тишина.

Интересно, где он? И чем занят? А еще интересно, какого черта, мне это интересно?! Я все еще на него страшно злюсь, но сама того не понимая, прислушиваюсь к каждому его вздоху.

Это ненормально, Морозова!

Разбивает момент соблазнительно тихое, кажущееся совсем уже запоздалым:

— Кажется, мы снова не так начали. Привет, Вики…

— Привет, Ренат.

— Скажи еще раз.

— Что?

— Да без разницы. Просто говори. Соскучился по твоему голосу, ясноглазая.

Вроде простые слова, а у меня мурашки по рукам такие здоровенные маршируют, будто парень мне в любви до гроба только что признался.

Я плечами неловко передергиваю, сбрасывая щекочущее волнение. Соскучился. Пусть всего лишь по голосу, но соскучился. Или… Стоп! Или это очередной способ «красивого» подката? Памятую наши прошлые «встречи» — Швец умеет «подъезжать» красиво. Чуть больше в тоне хрипотцы, чуть сильнее напор, и все! И девочка поплыла! Быстро же я с ним теряю бдительность, однако.

— Соскучился, говоришь? Тогда чего молчал? Со среды.

— Были на то причины.

Я фыркаю, закатывая глаза. Все с тобой ясно, парень.

Откидываю ручку, которую до этого крутила в пальцах и с трудом удерживаю себя от того, чтобы немедленно бросить трубку. Молча. Без объяснений. Причины у него, видите ли, были…

И почему я не удивлена? Хотя, чего еще я от него ожидала? Любовь с первого взгляда? Жили они долго и счастливо и умерли в один день? Глупо. Мы, на минуточку, познакомились в полупьяном состоянии в ночном клубе. Вряд ли такое знакомство сулит нам в будущем счастливую семейную жизнь.

Наивняк ты, Вика.

— А сейчас куда они делись? Причины эти?

— Что за истерика, ясноглазая?

— Истерика? Тебе показалось. Кто ты мне такой, чтобы я тебе истерики закатывала, красавчик.

Не нашел себе подружку на ночь, вот и вспомнил про страждущую и ждущую его внимания бедняжку Вику? Похоже на то. С ног до головы обидой обжигает.

Жалко. Мерзко. Отвратительно.

— Ладно, в общем, спасибо за звонок. Плюсик тебе в карму. Приятно было пообщаться. И… да, забудь мой номер.

— Ты дома? Скажи адрес, я заеду за тобой, Вик.

— Ты это серьезно сейчас? Я тебя отшиваю, а ты спрашиваешь адрес?

— Абсолютно. Ты психуешь, и это нормально, но я хочу тебя увидеть. Разве это плохо?

— Ты динамил меня два дня, Ренат, а теперь «покатаемся, Вика»? Извини, красавчик, но у меня тоже есть гордость, и я не собираюсь быть запасным аэродромом. Я уже тысячи раз пожалела, что вообще тебе написала.

Договариваю и уже отнимаю мобильный от уха, собираясь отбить вызов, когда слышу:

— У меня навернулся телефон. Давай встретимся, и я все тебе объясню. Вики, не дури. Не разочаровывай меня. В клубе ты казалась умненькой девочкой.

— И почему я должна тебе верить?

— А разве я тебя хоть раз обманул, ясноглазая?

— Резонно, — приходится нехотя признать. — Но мы и не то, чтобы много общались за наши две короткие встречи.

— Ну, так значит самое время. Давай, Виктория, смелее. Говори адрес.

Смелее, значит?

Я, насупившись, поднимаюсь с кровати и топаю к окну. У меня в комнате приглушенный свет от ночника, а на улице глубокая темень. Дождь моросит. Или мокрый снег? Так и не поймешь. Какая прекрасная погода стояла днем, и какая промозглая получается ночь.

Мало в каких окнах в доме напротив еще горит свет. Большинство «правильных» горожан уже давно заползли под бок к любимым и сладко спят. Я спать не хочу от слова совсем. А вот увидеть Рената…

Выбраться из дома оказывается не так легко. После введения отцом «комендантского часа» действовать приходится тихо. Так, чтобы ни один из родителей не заметил, что их «позор семьи» снова шляется полночи непонятно где. Да и еще с кем? Правильно! С малознакомым парнем.

Фу-фу-фу, такой плохой девочкой быть!

Но азарт уже зашкаливает, а волнение не дает сидеть на месте. Или не волнение, а шило. В мягком месте.

Скинув парню адрес по смс, я натягиваю на себя джинсы со свитером и высовываю нос в коридор. Судя по полоскам света, льющегося из-под дверей, папа в своем кабинете, мама в спальне. И то, и другое находится в противоположной от выхода стороне.

Бинго!

Мышью, на носочках, я крадусь к двери и чуть не взвизгиваю, когда на телефон падает сообщение. Это выходит так громко! Кажется, стены многоэтажки затряслись от моего испуганно громыхнувшего в груди сердца.

— Блин… — выругиваюсь совсем неприлично для леди и выжидаю пару мгновений, уже приготовившись, что сейчас меня «застукают», полностью одетую, с ключами в руках, но…

Нет. В противоположной части квартиры по-прежнему блаженная тишина. Никто с ремнем наперевес ко мне не несется.

Ох! Никогда Штирлиц еще не был так близок к провалу!

Тихо ругаясь, я уменьшаю яркость экрана и читаю то самое сообщение:

Не брать трубку: «Как подъеду, напишу. Не вздумай выйти и торчать у подъезда, ясноглазая! На улице глухая ночь и куча отморозков».

Да, папочка.

Так и сделаю, папочка.

Фыркаю и, схватив куртку с первыми попавшимися кроссовками, выныриваю в подъезд, тихо, до щелчка, закрывая за собой дверь. Уже там натягиваю кроссовки и понимаю, что, оказывается, схватила летние — балда, Вика! Но накидываю на плечи куртку, почти бегом слетая по лестнице на первый этаж.

Погода на улице самая что ни на есть мерзопакостная. Мало того, что с неба моросит, так еще и ветер холодный, пронизывающий до самых костей пролезает во все щели.

Мельтеша вдоль крылечка, я растираю ладони и с надеждой смотрю на въезд во двор. Каждая минута кажется вечностью.

К тому моменту, как на телефон мне падает новое сообщение от Рената, в котором всего три слова: «Выходи, почти подъехал», я успеваю уже окочуриться и посинеть. Про ноги в легких кроссовках вообще молчу!

Прячу мобильник в карман и поднимаю взгляд. Из-за угла дома выруливает какая-то темная машина.

Честно говоря, пока я вижу только яркий белый свет от фар, лихо разрезающий ночь. Но зато, чем ближе авто подъезжает к подъезду, тем ниже отвисает моя челюсть и больше округляются от удивления глаза.

Да ну нет…

Серьезно?

Может, это не Ренат, а?

Он же простой парень! Откуда у него дорогущая тачка за пару-тройку лямов?

Или…

Нет, похоже, это все же он.

Черная крутая спортивная BMW с шелестом шипов по асфальту тормозит прямо около отморозившейся девочки Вики.

Стекло с пассажирской стороны с тихим жужжанием опускается, и я вижу хмурые брови своего — да нет, конечно, не своего — но действительно красавчика.

Мое сердечко о ребра ударяется, а гордость корчится в конвульсиях, когда слышу грубовато-обеспокоенное:

— И давно ты тут топчешься, ясноглазая?

— Эм…

— Понял. Читать сообщения ты, походу, не умеешь, — вздыхает и тянется через салон, открывая дверь. — И с послушанием у тебя огромные проблемы. Садись давай, снегурочка. Поехали, а то опоздаем.

— На этой машине? — решаю на всякий случай уточнить. Знаю, что звучит вопрос крайне глупо, но с этим парнем я моментально тупею, превращаясь во впечатлительную малолетку.

— А что с ней не так?

— Ты ее угнал? — нервно хохочу, переминаясь с ноги на ногу, растирая озябшие ладони.

— Вика, — звучит немного раздраженно. — Залезть в тачку, пока окончательно не посинела.

Точно! Выкобениваться буду потом.

Наконец-то вспомнив, что мне очень и очень холодно, ныряю в приветливо распахнутую дверь теплого авто, которое тут же с ревом срывается с места, увозя офигевшую меня все дальше от дома.

Куда? Я снова не имею ни малейшего понятия! Почему-то с Ренатом это уже становится нормой…

Ренат

Мотор «BMW» мерно рычит. Город шустро проносится за окнами, переливаясь разноцветными огнями. Вика молчит. Долго. С того момента, как она оказалась на соседнем пассажирском, пролетело уже два квартала и почти десять минут осязаемой тишины.

Ясноглазая с некоторой опаской гуляет глазами по салону тачки, будто реально прикидывает: не угнал ли я ее, чтобы перед ней форсануть.

Нет, не угнал. Моя. «Тонкий подкат» от отца, дарованный мне четыре года назад во имя нашего типа «примирения». В тот год, когда я пробился в СОБР, отец, очевидно, понял, что пора сменить гнев на милость. Он купил. Я решил не отказываться. Сам бы до пенсии на такую «бэху» копил. Я, конечно, на достаток не жалуюсь. Мне хватает и не бедствую, ипотеку вот за квартиру выплачиваю, но на госслужбе не до понтов. А эта тачка — самые, что ни на есть, понты. Даже парни из отряда меня вечно в это носом тыкают, мол, на такой машине реально только телочек снимать, Швец.

Так-то оно так, вот только с недавнего времени «снимать» никого не хочется. Хочется другого чего-то. Приземленного.

Так вот Вика гуляет глазами по обстановке вокруг, я же…

Если честно, у меня в груди что-то взрывается при каждом ее нервном вздохе рядом. Какая-то гребаная сверхновая! Она волнуется. Щеки раскраснелись. Как будто в первый раз с парнем в машине наедине осталась. Совсем не свойственное для ясноглазой поведение, но меня на этом клинит жестко. Мне нравится такая ее реакция на меня. Не люблю скромниц, но Вики и не скромница. Уж я-то знаю, какой она может быть.

Я старюсь сосредоточиться на обледенелой после дождя и ночных заморозков дороге, но постоянно ловлю момент, чтобы посмотреть на нее. Любой. Каждый!

Радость топит. От того, что вот она. Близко совсем. Руку только протяни и дотронешься. Девчонка, засевшая в моих мыслях, сидит в полуметре от меня, и в любой момент я могу ее коснуться. А если совсем фортанет — еще и обнять. Реально. Не фантомно, как это есть уже которую ночь подряд.

Удивление накрывает от того, что Вики сдалась и согласилась на встречу так быстро. Я ведь, когда сообщения от нее увидел, уже к долгой осаде приготовился. Предполагал, что она обидится и даже разговаривать со мной не захочет. Любая бы так отреагировала. Я ее, вроде как, динамил три дня. Но я рад, что ошибся. Этой девчонке снова удалось меня удивить.

И восторг расщепляет на атомы. Блть, как мальчишка! Уникальная она, все-таки. Нежная от вздоха до кончиков пальчиков. Изящная. От взгляда до малейшего движения. Хочу ее. Зажать в своих объятиях. Зацеловать. Одежду стянуть. Своей снова сделать. Своей и только. Хочу до боли и хрипоты!

Но не меньше, чем оказаться в ней, хочется еще и обматерить ее хорошенько.

Глазами по ее одежде пробегаю — вырядилась, дурочка! В минус десять в тонких кроссовках и легкой куртке. Еще и на улицу выперлась. Одна. Ночью. Когда самое время для разбоя и отбитых на башку малолеток, которые берегов не видят. Была бы «моя» — уже давно тираду выдал бы такую, чтобы уши в трубочку загнулись и на всю жизнь запомнила, что девушке ночью одной по улицам шататься не стоит. Потом еще и выпорол бы хорошенько. Для закрепления полученной информации.

Но сейчас я таких «прав» не имею. Поэтому стараюсь вложить все свое недовольство ее непослушанием в свой вопрос-претензию:

— Ты почему так рано выскочила на улицу, я же просил меня подождать.

Смотрю на нее. Вики вздрагивает, будто забывшись. Ежится, ладони растирая и рукава куртки натягивая сильнее. Блин, замерзла совсем, снегурочка.

К печке тянусь, на полную врубаю. Отогреть нужно малышку, а то посинела вся до кончиков ушей.

— Отец.

— Что отец?

— Ввел мне комендантский час, — глаза закатывает ясноглазая. — Пришлось ловить момент и выскакивать при первой же возможности. Ждать было не вариант.

— Ночь глухая на улице. Да еще и дубак. Не место для девушки, Вика. Я не шучу.

— Не маленькая, без тебя знаю. Не надо меня жизни учить, Ренат.

— Знает она, — бурчу, выруливая на центральную улицу. — Больше чтобы так поздно в одиночку не торчала на морозе. Узнаю, выпорю. Как поняла?

— По-моему, ты слишком много на себя берешь для парня, который не имеет на меня совершенно никаких прав.

— По-моему, иначе твоя задница может встрять в неприятности. А я не всегда доступен и не смогу спасать тебя бесконечно. За две наши встречи ты трижды чуть не навернулась и не свернула себе шею. Шутка ли.

— Ты преувеличиваешь, — бурчит обиженно. — И вообще, не надо меня спасать. И без тебя есть кому, — фыркает, нос задирая.

Я напрягаюсь. Рука руль непроизвольно сжимает сильнее. Значит, есть кому? И кому же, интересно? В голосе с трудом удается сдержать безразличие, не показав своего раздражения, когда спрашиваю:

— И кто же этот рыцарь? Тот пижон из ресторана? Кто он тебе, Вик?

— Как много вопросов. А тебе не все ли равно?

— Все ли. Интересуюсь просто.

— Не стоит.

Она сказала «не стоит»? Зашибись. Из этого малозначительного «не стоит» делаю два вывода: либо этот парень в ее жизни ровным счетом не значит ничего и что она не хочет о нем говорить, либо значит слишком много и что она боится о нем говорить мне. Я все еще очень надеюсь, что он не ее жених или чего еще хуже — муж.

— Куда мы едем, Ренат?

— В кино.

— Кино? Ночью?

Вики

— Почему бы и нет? — пожимает плечами Ренат. — Нет, если, конечно, хочешь, — добавляет немного погодя, судя по тону, улыбаясь, что и заставляет меня поднять на него взгляд, — мы можем пропустить этап «ухаживаний» и сразу поехать ко мне, ясноглазая, — договаривает с самодовольной улыбкой. — Выбор за тобой.

Я закатываю глаза, уверенно выстреливая свое решительное:

— И не надейся. Секса не будет.

— Уверена?

— Я все еще на тебя обижена. Не тот эмоциональный фон, знаешь ли.

— Мы его поправим. Фон твой, — тянет руку к моей коленке Ренат, продолжая улыбаться. Хитрый, хитрый котяра!

Я шутливо, но вполне ощутимо бью его по ладони. Ренат в пару ловких движений перехватывает мои пальцы, сжимая своими. Тянет на себя, заставляя податься чуть ближе к нему. Укладывает наши переплетенные ладони себе на бедро.

— Три дня тишины. Я тебе не запасной аэродром, красавчик.

— Я же сказал, что навернулся телефон, Вик.

— Мхм, а я сделала вид, что поверила. Я сижу в твоей машине и уже за это скажи моей гордости «спасибо». Она у меня не любит уступать, знаешь ли. Тебе сказочно повезло.

— Спасибо, — звучит предельно серьезное.

Я посмеиваюсь, возвращая взгляд на пробегающий за окнами пейзаж. Вдыхаю. В носу щекочет, как нереально круто пахнет в машине! Так, что хочется зажмуриться и полной грудью втянуть носом запах кожаного салона и мужского парфюма с легкой примесью то ли шампуня, то ли геля для душа водителя.

Он тот же самый, что и неделю назад. Не водитель. Гель. И не спрашивайте, зачем я это помню…

Я снова оглядываюсь. По машине и ее состоянию можно многое сказать о человеке. Например, что он чистюля. Панели начищены до блеска, и в машине нет совершенно ничего лишнего. Никакого мусора, тряпок или бумаг. Идеальный салон!

И все же, я была уверена, что парень Ренат максимально приземленный. Может, работник бара какого или магазина. В крайнем случае, в компьютерах шарит. Но такая машина точно не для простого работяги. Во-первых, дороговато для среднестатистического работника. Во-вторых, смело. Хотя последнее точно в его духе.

Так кто, черт побери, он такой?

— Ясноглазая, прием. Ты тут?

— Кто ты такой? — вопрос скорее риторический, но Ренат его слышит и переспрашивает:

— Что? — улыбается.

— Нет, серьезно, без шуток. Где ты работаешь, Ренат?

— Это так важно, ясноглазая?

А действительно, неужели мне это так важно, что меня это так волнует? Наверное, нет. Никогда не судила и не любила судить людей по наполненности их кошелька. Просто удивлена. Поэтому пожимаю плечами и говорю честно:

— Меня распирает от любопытства. Не важно. Просто я думала, ты… ну не знаю, бармен, например.

— И что тебя заставило передумать?

— Машина. Точно не по карману бармену.

— Взял ее напрокат?

— Врешь.

— Возможно.

— Значит, не скажешь?

— Ну ты же не сказала мне, кто тот пижон на сером внедорожнике. Баш на баш, ясноглазая.

— Ладно, — пожимаю плечами и не думая уступать, — значит, будем считать, что ты таксист бизнес-класса. И тачка у тебя из таксопарка.

— Отлично.

— Идеально!

Мы снова молчим. Даже радио не играет. Машина уверенно несет нас в какой-то там кинотеатр на совершенно все равно какой фильм. Не сразу, но я понимаю, что до сих пор не согрелась. А ноги в кроссовках заледенели настолько, что даже работающая на полную мощь печка в салоне не помогает. Меня трясет. Немного совсем. Но Ренат это замечает. Бросая на меня быстрый взгляд, командует:

— Бесполезно. Ноги так не согреются.

— Все нормально.

— Ни черта подобного. Разувайся.

— Ч-чего?

— Того, Вика. Ноги надо отогреть, а то так и будешь зубами чечетку отбивать.

— Сейчас они и так отогреются. Не надо…

— Давай. Не вредничай.

По правде говоря, не хочется. Вредничать. Пальчики на ногах замерзли в тонких носках настолько, что я устала их судорожно подгибать. Поэтому решаю послушаться и сдаюсь. Скидываю кроссовки. И опомниться не успеваю, как водитель, притормозив на светофоре, в пару маневров заставляет поднять ноги и упереться лодыжками в его колени, а меня спиною в дверь.

— Эй, что ты делаешь?

— Исправляю фон, — отвечает без раздумий. — Уж очень секса хочется, ясноглазая.

Разумеется, звучит в шутку, но мои щеки вмиг загораются как два прожектора. На контрасте с милым и осторожным Ильей, Ренат так прям сама грубая прямолинейность!

— Ты вступил на долгую и скользкую дорожку, красавчик.

— Ничего. У меня много терпения и прекрасно с балансом. Я умею маневрировать.

И снова этот самодовольный взгляд. Я прячу улыбку, пихая парня в плечо. Его широкая ладонь накрывает мои ступни, а вторая уверенно держит баранку руля. По моим рукам бегут мурашки, когда подушечкой большого пальца Ренат начинает поглаживать щиколотки, которые в моих коротких носках совершенно голые. Щекотно и ужасно, просто страшно приятно! Это простое, но такое интимное движение, заставляет закипать в жилах кровь, разгоняя ее по венам с сумасшедшей скоростью.

Ловкие пальцы и горячие ладони ни на мгновение не прекращают свои маневры, и через пару минут меня и правда отпускает холод. Я начинаю согреваться и заканчиваю дрожать, как осиновый лист на ветру. А еще я разомлела и очень не хочу, чтобы этот приятный, во всех смыслах, момент заканчивался. Но, увы, впереди замелькал торговый центр, на парковку которого мы и зарулили.

— Согрелась?

Припарковавшись, отстегивает свой ремень безопасности Ренат, оборачиваясь.

— Да, намного лучше. Спасибо.

Опомнившись, юрко вытягиваю ноги из его захвата и торопливо натягиваю обратно холодные кроссовки. Мы выходим из машины, и Ренат тут же по-свойски, без спроса, ловит меня за руку и широким шагом держит путь к ТРЦ, едва ли не заставляя меня бежать за ним следом. Полагаю, очередное «грубоватое» проявление его заботы? Беспокоится, чтобы я снова не замерзла? Да уж, сюсюкаться красавчик явно не привык. Но отчего-то именно это мне в нем и нравится.

— На какой фильм мы идем?

— Приключенческий боевик. Надеюсь, возражений нет? — оглядывается.

— А если есть? — решаю уточнить.

— Даже если есть, у тебя все равно без вариантов, Виктория.

— Тиранище!

— В следующий раз выбор фильма оставлю за тобой. Идет?

— А будет «следующий раз»? — радостно подскакивает сердечко в груди.

Парень открывает дверь, пропуская меня вперед. Улыбается и подмигивает, самоуверенно заявляя:

— Будет. И не один.