Глава 23

Вики

— Ты приставил ко мне няньку, — шепчу нарочито возмущенно в трубку. — Очаровательную, конечно, но няньку.

— Приставил, — даже не думает отнекиваться Ренат.

— Смею напомнить, что мне двадцать два, а не двенадцать.

Оглядываюсь. Розы поблизости нет. Судя по шуму воды — гостья в душе. Еще днем цветочек не терпящим возражений тоном заявила, что остается ночевать со мной. Собственно, я и не думала протестовать. Надзор, так надзор. Вместе веселее.

— Мне так спокойней, а Роза давно порывалась с тобой познакомиться. Считай, я одним махом убил двух зайцев.

— Ну, точно снайпер. Бедные зайцы! — закатываю глаза.

Красавчик смеется.

Время девять часов вечера. День в компании сестры Рената пролетел не просто махом, а на сверхскоростях. Особенно с учетом того, что встала я уже в два часа дня и еще пару раз «прикладывалась» подремать.

Состояние мое чуть лучше, чем было утром, но ни слабость, ни температура, ни больное горло, увы, никуда не делись. Я все еще говорила в нос и боролась с ломотой во всем теле. Меня то бил озноб, то бросало в жар. Честно говоря, если бы не Роза, которая носится со мной весь день, как с фарфоровой куклой, я не представляю, что бы я делала.

Девчонкой она, кстати, оказалось реально классной. Без преувеличения. Общий язык мы тоже нашли быстро. Роза знала кучу забавных и даже постыдных историй из жизни Рената, а еще очень много болтала. Почти без умолку. Боюсь, если красавчик узнает, сколько мне стало известно о его прошлом, будет очень сильно злиться.

В трубке ненадолго виснет тишина. Пока парень не интересуется:

— Как чувствуешь себя, ясноглазая?

— Чуть лучше, чем паршиво. А ты?

— Меня простой простудой не срубить.

— Пф, узнаю Рената. А я уже успела забыть, какая ты самодовольная задница!

— Я усыплял твою бдительность.

Я улыбаюсь. Сейчас бы его сюда. Точно знаю, что он бы сильно-сильно, крепко обнял и мне стало бы в тысячи раз легче.

— Ты чего запыхтела?

— Я соскучилась… — признаюсь честно.

— Не рви мне душу, ясноглазая, — слышу тяжелый вздох. — Весь день, как на иголках. К тебе хочу, но служба не отпускает. В такие моменты я ненавижу свою работу.

— Правда?

— Что правда?

— Ко мне хочешь? — кутаясь в теплую кофту, подтягиваю к груди колени.

— Что за вопросы, Вик? — проскакивают недовольные нотки в тоне парня.

— Зачем я тебе рядом такая больная, вялая и сопливая? — пытаюсь пошутить. — Никакого от меня толку в таком состоянии!

Вот только красавчик на шутки сегодня явно не настроен. Отбивает мою неуверенность, как теннисный мячик, резковатым:

— Глупости не говори. И такая, и любая одинаково нужна, ясно?

— Ясно.

Видел бы он сейчас мое лицо: красные глаза, опухший нос и глуповатая шальная улыбка. Сердечко в груди, как птица в клетке, бьется и трепещет. Нужна любая. Может быть, всего на мгновение, стоит допустить в свою голову мысль, что Цветочек права? Может, я и правда «особенная» для этого парня? Сомневаюсь, что он каждой встречной говорит такие вещи. Реня, как зовет брата Роза, вообще парень немногословный.

— Вик.

— М-м?

— Слушай…

Ренат мнется, что случается с ним нечасто. Я буквально вижу, как он там сейчас нервно меряет шагами комнату. А еще затылок ерошит ладонью и хмурит лоб. Он часто так делает, когда волнуется. Я запомнила.

Удивительно, но я в принципе за столь короткий срок успела изучить его вдоль и поперек.

— Слушаю…

— По-моему, нам пора с тобой поговорить по поводу правил, которые мы установили, — звучит предельно ровно.

— А что с ними не так?

— Я понимаю, что тебе так проще, ясноглазая. Правда. Но, если честно, я уже задолбался делать вид, что…

— Я все, я тут!

В гостиную совершенно не вовремя влетает Роза. В трубке виснет тишина. Девчонка рыжеволосым ураганом проносится у меня перед носом, плюхнувшись рядом со мной на диван. Хватается за пульт, сразу перетягивая все внимание в комнате и в мире на собственную миниатюрную персону:

— Ты с Реней?

Ага, с ним самым. И в данный момент он замолчал, так и не договорив, что он там «задолбался». Я так ждала окончания фразы, что от напряжения аж свело плечи. И сейчас я молча киваю в ответ на вопрос Розы, наверное, впервые за целый день пожалев, что она осталась со мной. Отчего-то мне кажется, что красавчик собирался сказать что-то очень и очень важное.

Момент упущен.

— С ним, да.

— Передай ему, что он мой вечный должник. Одним тортом не откупится за свое вранье.

— Слышал? — улыбаюсь.

Парень вздыхает.

— Слышал. Передай ей, что если будет есть много сладкого, то сахар на ушах выступит. Ладно, Вик. Отдыхайте. Завтра поговорим. Идет?

— Идет, — кусаю губы, устремляя в стену виноватый взгляд. — Прости…

— Все хорошо. Ясноглазая, ты это… если она вдруг будет тебя доставать, а Роза это умеет, уж поверь мне! Ты можешь прямым текстом посылать ее в баню.

— Эй! — взвилась услышавшая это Роза.

Боже, у них просто потрясающе милые взаимоотношения. И почему у меня нет брата? Я от такого, как красавчик — сильного, большого и сурового — старшего брата не отказалась бы.

— Ты завтра во сколько будешь дома? — улыбаюсь, меняя тему.

— Надеюсь, в девять уже буду рядом. Все, я пошел, Вик. Сладких снов.

— Сладких, красавчик. Я тебя… — краснею и прикусываю язык, чуть не ляпнув «люблю».

— Ты меня? — слышу по голосу, как ухмыляется парень. — Ждешь дома, наверное?

— Разумеется. Я тебя жду дома. С нетерпением. А ты что подумал?

— Ну, знаешь, с «я тебя» начинается много всего… интересного. От «люблю» до «хочу.

— Не обольщайся, — улыбаюсь, а саму аж потряхивает. — Пока, Ренат.

— До встречи, Вики.

Первой вызов отбиваю я. Долго еще нервно улыбаясь, смотрю на потухший экран. Пока в левом ухе не слышу тихий издевательский смешок.

Оборачиваюсь, Роза улыбается, щелкая пультом, переключая каналы:

— Смешные вы, как дети! Один вздыхает, вторая краснеет — вам сколько? По пятнадцать? Все что-то шифруетесь, хотя оба втюрились по уши. Разве это не очевидно?

— Тебе кажется, — отмахиваюсь, откладывая мобильник. — Посмотрим что-нибудь, — забираю у нее пульт, включая приставку. — Комедию? Боевик?

— Мелодраму, может? Любовь-морковь и все дела, — поигрывает бровями моя «нянька», заползая под одеяло с другой стороны.

— Роза! — закатываю глаза, но сдержать улыбку не получается. Она, бессовестная, расплывается по губам. Цветочек же только пожимает плечами.

— Будем смотреть ужасы. Там не до любови-моркови.

— Терпеть не могу ужасы!

— Зато на раз-два глупые мысли отшибает.

— Господи, — ругается сестренка Рената, — вот вы с Реней точно два сапога пара! Зану-у-уды!

Выбор фильма на вечер остается за мной. Сжалившись, я включаю какую-то новую отечественную комедию. Боюсь, меня тоже большой любительницей ужасов не назовешь. Я смотрю их исключительно с красавчиком и исключительно «ушами». Зажмурившись и спрятав нос на его груди.

Так вот, комедия оказывается весьма посредственной. Уже к середине мы с Розой начинаем по очереди активно зевать. Переглянувшись, молча вырубаем скучный фильм и топаем на кухню.

Время одиннадцать часов, за окнами снег и крепкий морозец — самое время для позднего ужина. И пока Роза наливает чай с лимоном, я по-быстрому сооружаю нам бутерброды, на ходу закидываясь таблетками. Чувствую, как температура снова медленно, но верно ползет вверх. Жар то приливает, то снова сходит на нет. Однако спать пока не хочется. За день выспалась на неделю вперед.

Устроившись в гостиной за кофейным столиком, я, не удержавшись, спрашиваю:

— У него были серьезные отношения?

Понимаю, что исподтишка лезу на запретную территорию. В обход самого парня. Но ничего не могу с собой поделать. Слова про «особенную», брошенные утром Розой, никак не желают выходить из головы.

— У Рени? Никогда!

— Серьезно?

— Угу. Более того, он никогда не пускал ни одну женщину на свою территорию. Свято оберегал собственное личное пространство. Мой дом — моя крепость, ну, и прочее в таком духе, — отмахивается и делает глоток чая Роза, обжигаясь. — Ауч! Горячо! — машет ладошкой, смешно высунув обожженный язык.

Я прячу взгляд в собственной кружке.

Любопытно. Прожив с Ренатом под одной крышей почти три недели, я успела сделать определенные выводы касательно его прошлого и настоящего. Он из тех, кто не парится и не ухаживает. Кто не ввязывается в отношения и не любит все сопутствующие им сложности. Но чтобы настолько? Откровенно говоря, я думала, что причина его нынешних взаимоотношений с женщинами кроется в прошлой неудаче. Разбитом сердце. Болезненном расставании. Но здесь, очевидно, что-то иное…

— Он вообще не особо открытый парень у нас, — продолжает немного погодя Роза. — То есть, со своими он всей душой. А вот чужих — близко к себе не подпускает. Он даже меня пытался игнорить, когда я была мелкая, — фыркает девушка, хватаясь за бутерброд.

— То есть? Как это?

— Ну, у нас же разные мамы. Когда его умерла, отец забрал Рената к нам в семью. Так он долго обходил меня стороной. А я была мелкая и упрямая. В итоге добилась своего и, честно говоря, уверена, лучше брата во всем мире не найти. Только Рене об этом не говори, — хихикнув, откусывает бутерброд Роза, — а то загордится. А вообще, Ренат себя считает одиночкой. Кроме меня он и близко-то никого к себе не подпускает. Ты первая, Вик. Без шуток. У него даже с нашим отцом весьма… м, сложные отношения.

— В каком смысле сложные? — уточняю осторожно.

— В прямом. Сообщение раз в полгода — поздравить с праздником — это в их случае уже очень много. У папы тяжелый характер и завышенные требования к собственным детям.

Я замираю, так и не донеся кружку до рта. Эта новость повергает меня если не в шок, то во что-то близкое к нему. Невольно мысли, отзеркалив, улетают в наши с папой непростые взаимоотношения. Один в один. Неужели у нас с красавчиком гораздо больше общего, чем я могла предполагать?

— Вика, дыши, — хохочет Роза. — А то ты замерли и побледнела.

— Я просто в ступоре. Я думала… ну… — даже сформулировать сложно, что я «думала». Только и выходит, что нелепый взмах рукой и пожимание плечами.

— Что у нас образцово показательная семейка?

— Ренат никогда, даже мимолетно не рассказывал ничего о вас. О своей семье.

— Он не считает нас своей семьей, если совсем уж честно.

— Как это?

— То есть меня, может, и считает, — улыбается Роза. — А вот мама моя ему никто, хотя отношения у них почтительно-сдержанные. С папой же… Знаешь, — отставляет чашку Роза, задумавшись. — Я думаю, что именно поэтому Реня близко никого и не подпускает к себе. Боится обжечься. У него на глазах был неудачный пример неудачного брака — вот итог. До последнего будет отнекиваться от чувств. Пока совсем не прижмет.

— Почему его папа развелся с его мамой? Прости, если лезу не в свое дело.

— Да нет, — пожимает плечами Роза, шелестя фантиком от конфеты. — Я, честно говоря, не в курсе, что случилось. Ни папа, ни Реня на эту тему не любят говорить.

— А кто у вас отец?

— Он тоже военный.

— Оу…

— Ага, — улыбается Роза, — дисциплина — наше все. Дом — казармы. Ладно я, девчонка, папа многое спускал мне на тормозах. Хотя до сих пор бесится, что я пошла учиться на кинолога. Не женское это дело и бла-бла-бла. А вот с Реней он всегда был строг. Пацан, и все дела.

— Ренат поэтому и пошел служить? По стопам отца?

— Скорее, «в пику» папе. Это был его способ доказать, что и без его помощи и советов он чего-то в этой жизни способен достичь. Армия, потом ОМОН, получил вышку, пробился в СОБР. Знаешь, какой там крутой отбор?

— Даже боюсь представить.

— Сейчас он там на хорошем счету. Папа говорил маме, что, если так пойдет и дальше, Реня и до командира отряда может дорасти. В общем, Ренат — мой личный кумир. Но это ты ему тоже не говори, — подмигивает зеленоглазая хитрюга.

Я улыбаюсь и киваю. Грею о посудину с горячим чаем озябшие ладони и медленно прокручиваю в голове полученную от болтушки Розы информацию. И все-таки удивительно: два разных человека — одна проблема. Отцы и их космические «стандарты», до которых дотянуться сложнее, чем до звезд.

Делаю глоток. На языке так и вертится собственная история. Почему-то именно в Розе я чувствую того человека, который мог стать бы мне близким другом. Но страх раскрыть свое «инкогнито» выше желания быть услышанной. Поэтому я говорю просто:

— Ренат молодец. Не каждому хватит духу так яростно доказывать свою самостоятельность родителям, которые вечно считают, что лучше знают, как тебе стоит жить.

— М, звучит так, будто тебе эта тема близка… Вик.

Не знаю, что именно в этой фразе Цветочка заставляет меня поднять на нее взгляд. Изумрудные глаза смотрят на меня в упор. Да так призывно и выжидательно, так… знакомо? Будто где-то я их уже видела. Видать, на фоне температуры совсем тронулась умом, потому что подобное исключено. Я бы запомнила. Такую яркую личность, как Цветочек, трудно не запомнить.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — будто почувствовав мое смятение, спрашивает девушка.

Я отмахиваюсь:

— Не в этот раз. Пора спать, тебе завтра в универ рано вставать, — плавно съезжаю с темы. — Ренат будет ругаться, если проспишь.

— Это да. Это он может.

Чай мы допиваем молча. Так же молча убираем со стола и занимаем свои спальные места. Я на кровати, Роза на диване. Гасим свет, но сон так и не идет. В темноте в голове просыпается слишком много мыслей. Все такие шумные! И, судя по всему, не только у меня. Потому что целый час спустя я слышу тихое от Розы:

— Я рада, что Реня встретил тебя. Не должен быть человек один. Любой заслуживает любви, даже такой упрямый, как мой братец. Ты первая, кто за много лет пробил его стены, Вик. И ты мне нравишься. Правда. Хочу, чтобы у вас все было хорошо. Вы оба это заслуживаете.

Такие искренние слова попадают в самое сердце. Его болезненно щемит. К глазам подкатывают слезы. Я, зажмурившись, киваю и говорю:

— Я тоже рада, что встретила твоего брата, Роза. А еще, я кажется в него… влюбилась, — озвучиваю вслух то, в чем последние дни боялась признаться даже самой себе.

— Нет, — смеется Цветочек. — Тебе не кажется!

Тут мы уже хохочем вместе.

Надеюсь, Ренат в полной мере осознает, какое ему в жизни досталось чудо в лице сводной сестры. Он может бесконечно мнить себя «одиночкой», но как минимум одной душе в этом мире его судьба не безразлична.

— Спокойно ночи, Вик.

— Сладких снов, Роза.