Глава 24

Вики

Неделя больничного пролетает незаметно. Под чутким надзором Рени я быстро иду на поправку и к выходным уже чувствую себя огурцом, способным свернуть горы. О чем и сообщаю Илье Владимировичу в воскресенье вечером.

Сидя на кухонном столе, беззаботно болтая ногами, кидаю генеральному сообщение. Обещаю появиться в понедельник на работе, ровно в девять, как штык. Смс тут же оказывается прочитано.

В квартире тихо играет какая-то музыкальная подборка и приятно шкварчит мясо на сковородке. На календаре начало декабря, в воздухе уже по умолчанию витает ощущение скорого праздника. В моей душе такой штиль, что хочется глупо и без причины улыбаться. Не понимаю, что со мной происходит…

А нет, вру. Вообще-то понимаю. Отрываю взгляд от мессенджера и во все глаза таращусь на Рената. Вот он — спонсор счастья в моей жизни. Буквально на днях бескомпромиссно заявил, что ему надоело следовать установленным мною идиотским правилам — это дословно, кстати. Прямо так взял и сказал:

— Ясноглазая, давай попробуем по серьезке. Ты и я. Пара. Я наразвлекался, теперь хочу тебя всю и только себе. Что думаешь?

Что я думала? Что я могла на такое ответить? Честно говоря, я вообще не сразу смогла выдать хоть что-то четкое и членораздельное. Растерялась, на мгновение испугалась, в стрессе вся жизнь и все мое вранье пронеслось перед глазами. Между нами висела еще одна слишком большая тайна, но сказать «нет» мой язык просто не повернулся. Мое «хочу» было совершенно зеркально желаниям Рената. А вдруг из этого выйдет что-то большее?

— Думаю — это безумие.

— Но?

— Я согласна…

С того дня что-то незримо изменилось. В нас, в нашем поведении, в наших словах. Будто улыбки стали чаще, слова тише, объятия мягче, взгляды теплее. Не знаю! Сложно сказать стопроцентно, «что», но градус нежности друг к другу стал явно выше. Мне нравится. Похоже, Роза все-таки была права: особенная — самое то определение отношения красавчика ко мне.

— Вик.

— М-м?

— Подай соль и перец.

Ренат стоит у плиты и, не оборачиваясь, тянет руку. Засмотревшись на этот мощный разворот плеч, зависаю. Че-е-ерт! Какая шикарная картинка и шикарная спина!

В одних домашних штанах, низко сидящих на бедрах, красавчик возится с нашим ужином. Если быть совсем точной — жарит стейки, от одного аромата которых у меня рот наполняется слюной. Или это не стейки виноваты? Мужик, который готовит, по умолчанию — чистый секс. А такой мужик, как Ренат, сразу эстетический оргазм.

С губ срывается тяжелый вздох. Что-то я и есть уже не хочу. По телу гуляет голод другого «формата». Ренат, не дождавшись соли и перца, оборачивается, разумеется, поймав меня на бесстыжем разглядывании своей фигуры. Улыбается.

— Ясноглазая.

— М-м?

Я сегодня прямо максимально многословна. Сообразив, что снова в ответ выдала невнятное «мычание», начинаю хохотать. Реня закатывает глаза, но и сам улыбается. Откладывает деревянную лопатку и подходит ко мне. Обнимая, достает у меня за спиной солонку с перечницей и щелкает пальцем по носу, интересуясь хитро:

— Нравится?

— Что?

— Да все в целом.

— Нравится. А мы точно хотим ужинать?

Красавчик чмокает меня в губы и смеется, возвращаясь к плите:

— Точно. Мы и так завтраки всю неделю игнорируем, топя до обеда. Если мы еще и ужинать перестанем, то однажды ты выйдешь на улицу, и твои сорок килограмм сдует ветром, ясноглазая.

— Неправда, я вешу пятьдесят! — соскакиваю со стола, обнимая парня со спины, утыкаясь носом ему между лопаток. Втягиваю запах его геля для душа — кайф. Сжимаю руки сильнее.

— Правда? Ну, значит, десять килограмм ушли в характер.

— Что это значит?

— Тяжелый он у тебя, — смеется негодяй.

— Эй! — возмущенно щипаю за бок. — Кто бы говорил.

Ужинаем в гостиной, накрыв на маленьком кофейном столике и включив фильм. Повар из красавчика первоклассный, хоть готовить он и не особый любитель. Однако таких вкусных стейков я в жизни не ела. Клянусь! Любой повар с Мишленовской звездой и рядом не стоял!

После ужина я заваливаюсь на кровать с ноутбуком, просматривая проекты, которые нужно разработать в первую очередь. Ренат здесь же. Рядом. Буквально у меня за спиной. Ровно дышит, тесно обнимает, притянув к своей груди, и внимательно досматривает начатый за ужином боевик. Так мило, уютно и по-семейному.

— Елку ставить будем? — неожиданно врывается в кучу чертежей в моей голове голос парня. — И какую? Если живую, то надо спросить у Костяна, где они покупают. У него Ритка вроде каждый год с настоящей возится. Если искусственную, то самое время начать приглядывать.

— Елку? — удивленно переспрашиваю. — Еще только шестое декабря, — оглядываюсь, — ты куда так торопишься?

— Это первый Новый год в моей жизни, который будет реально праздником, — отрывает взгляд от телевизора Ренат, — не хочу его просрать. Можешь смеяться, но мне важно, чтобы в это тридцать первое все было идеально, ясноглазая.

— В смысле «первый Новый год, который будет праздником»? А прошлые года?

— Да как-то было не до того. Два года назад на смене был. В том году дома. Парни звали, компанией собирались, но идти туда, где все будут по парочкам, со своими женами и подругами — не мое, короче. С семьей отца та же история — мимо. Ну, тут Роза тебе все выболтала.

— М, а что особенного в этом году? — спрашиваю, хитро щуря глаза.

— Ты у меня есть. Мы. Что-то более особенное сложно придумать.

Я улыбаюсь, руки на моих плечах сжимаются сильнее. Будто добавляя физической весомости словам, накрываю своими ладонями ладони Рената, кивая:

— Живую. Я хочу живую. У меня ее еще никогда не было.

— Принято.

— И да, для меня этот год тоже будет особенный. Я, конечно, все года до этого встречала чуть более «веселее», чем ты, но тоже не могу назвать те дни праздником мечты.

— С родителями?

— Ага, — слегка напрягаюсь, вступая на «скользкую» дорожку. — И их друзьями.

— Раз уж мы убрали правила, может расскажешь, что у вас случилось и из-за чего поругались?

— Все очень похоже на вашу с отцом историю, — бросаю, стараясь чтобы голос звучал как можно более безразлично. — Вика, не ходи туда, Вика, не делай то, Вика, не делай это… Отец очень строгий и упрямый. Тяжело с ним жить в двадцать четыре, потому что он до сих пор считает меня глупой пятилеткой, за которой глаз да глаз нужен.

— А если еще чуть больше конкретики? — ухмыляется Ренат. — Кто они, где они, давай же, Вик. Обо мне, стараниями Цветочка, ты уже всю подноготную знаешь.

— Ну-у-у… — тяну, кусая губы.

Вот он — момент, подходящий для честного признания. В стиле: хэй, красавчик, прикинь, ты встречаешься с дочкой мэра города, который если узнает о нас, устроит тебе не хилые проблемы на службе…

Нет. Исключено!

Но, на мое счастье, отвечать и не приходится. Меня отвлекается упавшее на телефон сообщение. Телефон, который я тут же хватаю и, разблокировав, сильно об этом сожалею. Потому что смс пришло от Ильи:

«Очень рад возвращению в строй лучшего сотрудника моей фирмы. Завтра обещают утром мороз. Давай я тебя подхвачу, как поеду в «Квадрат», Вик?»

Упс…

Смс, которое Ренат прекрасно видит. Читает. Отчего руки на моих плечах нехило так напрягаются, а голос, который я слышу на уровне макушки, обжигает своим наигранным спокойствием:

— Коллега, значит.

— М-м… ну, чисто теоретически, я тебе не соврала. Коллега, просто чуть-чуть выше по положению на фирме.

— Чуть-чуть? — только глухой не услышал бы раздражения в голосе парня. — Он, блть, твой начальник, Вика! — грозный рык. — Он к тебе шары подкатывает?

— Что? Да нет…

— Вот только не надо снова вешать мне на уши лапшу, ясноглазая! — дерганно поднимается с кровати Ренат. — У вас что-то было?

— Не было! — отставляю ноутбук, подскакивая на постели. — То есть было, но не было, — сооружаю в ответ какую-то чепушню, брови красавчика взлетают на лоб.

— Может определишься уже? Да или нет?

— В смысле мы сходили на одно свидание. И было это еще до того, как ты ответил на мое сообщение. Ну, если быть точнее, в тот день, когда ночью ты ответил на мое сообщение. Вот… после этого я прекратила все попытки Ильи ухаживать за мной. Честно!

— Завтра на работу тебя везу я. Этому Илье будет полезно узнать, что у тебя есть парень. Точка.

— Но…

— Без «но», Вика, — бросает Ренат зло, топая вон из гостиной.

Я за ним. Хвостом.

— Ну, не бесись, Рень…

— Я не бешусь.

— Врешь.

— Мне не нравится, что этот тип пытается за тобой ухлестывать, блть! Так мало того, он еще и твой директор, оказывается! Серьезно? Как я должен на это реагировать, Вик? Я каждый день отпускаю свою девушку в коллектив, где в начальстве сидит положивший на нее глаз мудила!

— Спокойно! Вообще-то мы всего неделю официально в статусе пары, а до этого просто жили вместе, не обещав друг другу совершенно ни-че-го! — напоминаю, упрямо складывая руки на груди. Если что, то я тоже дуться умею!

Ренат раздраженно открывает и тут же закрывает холодильник. От души долбанув дверцей. Оборачивается. Глаза мечут молнии. Челюсти от злости с хрустом туда-сюда гуляют. Весь такой колючий и злой, пыхтит, как разобидевшейся еж. Собственник, блин!

— Я же не спрашиваю тебя, со сколькими ты крутил романы до меня, красавчик.

— В том то и проблема, что «романы» я не «крутил» до тебя, ясноглазая!

— Еще хуже! Ладно, ну, было и было, какая теперь разница? Тем более я с ним не спала! Да даже и не целовалась, если тебя это успокоит. Мы просто погуляли и ничего больше. Не понимаю, чего так психовать?!

— То есть тебя совершенно бы не взбесило, если бы ты узнала, что я время от времени вижусь с какой-нибудь своей «бывшей»?

— Даже глазом не моргнула бы, если прямо в этот момент она вошла в эту дверь! — машу в сторону коридора. Где, как по заказу, раздается пиликанье дверного звонка.

Меня передергивает от неожиданности.

Мы с Ренатом переглядываемся. Роза сегодня в гостях у подруги. Родители Рени улетели в отпуск. Парни из отряда, насколько я поняла, не имеют привычки без приглашения заваливаться друг к другу в гости. Может, соседка Марфа?

Красавчик широким шагом летит открывать. Я вяло семеню следом.

Щелчок замка, нажатие на ручку, и мы дружно выпадаем в осадок от удивления. На пороге стоит миловидная блондиночка в светлом пуховичке с бутылкой вина. В упор смотрит на Рената с отвратительно довольной улыбочкой, выдавая тошнотворное:

— Привет, Ренат.

— Света?

Слышится хруст. Что это? Надеюсь не мои сведенные до боли челюсти.

Что, блин, еще за Света?!

Ренат

Сказать, что я охренел — не сказать ничего. Мало того, что из-за сообщений этого Ильи-пижона я был на взводе, а тут еще и «привет из прошлого» нагрянул в виде официантки из бара, с которой мы позажигали один вечер, и то неудачно. Я, блть, и имя-то ее вспомнил с трудом! Потому что в башке и тогда, и сейчас одна Вика.

— Пустишь? — спрашивает неожиданно нарисовавшаяся гостья, помахивая бутылкой вина. Я, мягко говоря, выпадаю в осадок от подобной наглости. Ясноглазая же замерла на пороге кухни, у меня за спиной. Ее Свете не видно. Но я физически ощущаю, как Вика медленно, но верно заводится. Как накаляется воздух и шарашит раздражение в узком коридоре.

Оглядываюсь, придерживая входную дверь. Вика сложила руки на груди и убивает меня взглядом, оперевшись плечом на косяк. Злится? Еще как! Бинго, мать твою! Внутри просыпается ехидный собственник, который потирает руки: то-то и оно, Виктория. Не нравится? Зато ты, Ренат, будь добр быть спокойным, когда меня мудаки-генеральные возят с работы и на работу! Пздц. Впервые в жизни меня аж потряхивает из-за гребаной ревности, которую я хочу, но совершенно не могу контролировать.

— Не думаю, что это хорошая идея. Откуда у тебя мой адрес?

— Друг твой подсказал.

— Какой друг «молодец». И зовут его…?

Видать, у меня слишком живописно отразилось на лице желание съездить «другу» в наглую рожу, потому что Света бледнеет, а улыбка ее сходит на нет.

— Я не помню. Егор, кажется. Он с тобой был в баре в тот вечер, когда мы… ну…

— Я понял, — перебиваю. — Так зачем ты пришла?

Ситуация — охереть, какая отвратительная. И Свету обидеть не хочется, она вроде как не виновата в проблемах с моей головой и личной жизнью. И Вика… я чувствую — ее терпение на пределе. Не хватало еще в довесок к Илье и из-за моей интрижки неудачной разругаться.

— В прошлый раз мы не очень хорошо расстались, — явно волнуясь, тараторит девушка.

— Ага, кажется, ты назвала меня козлом и молча смоталась.

— Признаю, — краснеет гостья, — было дело. Но и ты повел себя не как джентльмен…

— О нет! Джентльмен? Я вас умоляю! — слышу за спиной смешок.

Оборачиваюсь. Вика, оказывается, подкралась. Выглянула из-за двери и улыбается, глядя в упор на Свету. Взгляд такой, что до самого нутра обжигает. Если честно, я бы от такой улыбки уже давно бежал, теряя тапки.

— Ты не один, Ренат?

— Вообще-то…

— Он не один, — перебивает меня ясноглазая.

Ладно, понял. Гашу улыбку и умываю руки. Пусть «девочки» сами разберутся.

— Мне показалось, что между нами что-то проскочило, Ренат, и я подумала…

— Уверяю, Светлана, вам показалось!

Света окончательно теряется, бегая взглядом с меня на ясноглазую. Я же во все глаза таращусь на Вику, которая нырнула мне под руку и своей хрупкой сорокакилограммовой фигуркой перегородила вход в квартиру:

— Сочувствую вам искренне и от всего сердца, девушка, но у этого, — кивок ясноглазой в мою сторону, — вообще скакать ничего не умеет! Проще растопить и влюбить в себя ледяную глыбу, чем вызвать на эмоции этого парня.

Интересно, совсем будет стремно, если я сейчас начну победно лыбиться и хохотать, как последний дятел? Как она там сказала? И глазом не моргну, если твоя бывшая войдет в эту дверь? Маленькая, маленькая вруша Вика! Она в своем шоколадном взгляде уже утопила Светлану, предварительно мысленно свернув ей шею.

— Но твой друг сказал…

— Мой друг хорошенько за свою болтливость получит при случае, — как минимум, нос я Фомину сломаю за то, что раздает мой адрес направо и налево. — Извини, Свет, но тебе лучше уйти, — добавляю уже серьезно, без шуток.

— Выход там, — машет рукой в сторону лифта Вика. — Если поторопитесь, то успеете на маршрутку. Она как раз отходит через десять минут. Остановка за домом.

— Да я на м… нет, это просто абсурд какой-то! — шипит «гостья». — Ладно, прошу прощения за беспокойство, — психует блондиночка, крутанувшись. Активно цокая каблуками, сваливает в закат и лишь в последний момент оборачивается, в сердцах кидая:

— И все-таки я была права. Ты такой козел!

Уходит, оставляя нас с ясноглазой в угрюмой тишине. Ну, как угрюмой? Лично меня распирает от смеха. Вика же пыхтит недовольно. Фыркает, захлопывая входную дверь и, разворачиваясь ко мне лицом, заявляет обиженно:

— Я полностью с ней согласна! И нет, это не женская солидарность!

— Я могу хоть…

— Молчи! — вскидывает палец.

— Всего пару слов…

— Тс!

— Сказать в свое оправдание…

— Ни слова, красавчик! Я очень. Очень сильно злая!

Я улыбаюсь. Уголки губ сами по себе бессовестно широко разъезжаются в издевательски довольной улыбке. Ревнует. Обожаю. Просто, блин, обожаю эту девчонку! Всю ее — от невыносимого характера до последнего вздоха.

— Справедливости ради, Вик, ты реально не моргала. Мышцы от злости парализовало. Так бывает.

— Да ну тебя! — прилетает мне ладошкой в грудь. — Бесишь! — второй. — Как бы взяла, — еще удар, — и как бы зазвездила по твоей самодовольной улыбке! — тычок по ребрам. — Хорошую такую пощечину! — замахивается, я перехватываю тонкие запястья ясноглазой, заводя за спину. Уже не сдерживая смеха, видя, как подрагивают в улыбке губы девчонки.

Зажимаю между собой и стеной, срывая поцелуй за поцелуем с недовольно поджатых сладких губ. Напирая и напирая. Ни единого ей шанса к отступлению не оставляю.

— Ненавижу, когда ты прав! — пытается укусить ясноглазая, клацая зубами.

— Так что? Дошло, да, как это нереально бесит, Вик?

— Ладно. Сдаюсь, — бурчит.

— Теперь увожу на работу и с работы забираю тебя я. И только я.

— Принято.

— И никаких больше ванильных смс переписок с пижоном!

— Как ты его назвал? Пижон? — срывается смешок с губ Вики.

— Ясноглазая! — щиплю девчонку за ягодицу.

— Ай!

На руки подхватываю, таща обратно в спальню. Моя она. Может, еще не до конца это осознает, но только моя. Уже и так, и сяк думал. Все последние смены на работе в голове мысли только о ней. О нас. Не могу отпустить! Не хочу отпустить! Как без нее дальше, понятия не имею. Дома жизнью пахнуть стало с ее появлением. Я, блин, впервые за много лет вообще начал думать наперед о чем-либо. Не живу теперь моментом. Вечером. Днем. Планы, мысли, отпуск вот уже прикидываю, где проведем. Новый год как встретим. Ну, это ли не кайф, а?!

— Так что по поводу смс, — напоминаю, рухнув на кровать, подминая под себя девчонку.

— Оке-е-ей. Твоя взяла! — обвивает меня руками за шею. — Я, в свою очередь, очень надеюсь, что больше вот таких «Свет» на пороге квартиры не появится? Просто для информации: сколько их было еще?

— Я не считал.

— Врешь.

— А разве есть разница? Ключевое-то тут что? Правильно, — подмигиваю, стягивая футболку. — «было», Вика, «было».

— Тот ли это Ренат, который склеил меня в клубе?

— Ну, знаешь, тут еще надо разобраться: кто кого склеил.

— М-м, а сколько еще?

— Что «сколько еще»?

— Сколько еще будет? Есть какой-то план-минимум на следующие тридцать лет жизни? — ползут по моей груди ноготки, подбираясь к резинке штанов, губы ясноглазой утыкаются с поцелуем в мой подбородок и добираются до губ.

— Одна, — выдыхаю ей в губы, — единственная и неповторимая.

— Точно?

— Абсолютно! У меня нарисовалась проблемка, и мой «план-минимум» пошел по… кхм, наклонной.

— Да? — толкает меня в грудь ясноглазая, заваливая на лопатки, усаживаясь верхом. — И какая же проблемка? Рассказывай, будем решать!

Улыбаюсь. Ладони на ее ягодицах сжимаю, двигая ближе к себе и говорю то, что отчаянно вертелось на языке последние недели:

— Влюбился без памяти, Вик.

— М-м, я ее знаю? — продолжает мучить, а у самой-то румянец по щекам побежал и мурашки по коже. Обнимает, на меня наваливаясь, и улыбается. Смотрит своими шоколадными глазами, а в них целая, мать его, Вселенная! Необъятная. Неизведанная для меня. Любимая Вселенная, в которой не страшно потеряться раз и навсегда.

— Нет, не знаешь, но я обязательно вас познакомлю при случае.

— Пф-ф-ф… — гуляет ее указательный пальчик по моим щекам, очерчивая линию скул, ласково поглаживая контур губ.

— Я люблю тебя, ясноглазая. Серьезно. Я подобными словами разбрасываться не привык. Ты мне нужна. Без шуток.

— Все, остановись, — проседает голос девчонки до тихого хрипа, — а то я сейчас разревусь и испорчу весь момент… — смеется, а у самой глаза на мокром месте.

Обнимаю ее руками и ногами. Всеми частями тела, короче, к себе прижимаю. Сердце в груди беснуется и грохочет. Вика носом мне в шею утыкается, прижимаясь что есть сил. Так и лежим. Долго. Просто тупо обнявшись. Уютно так, как никогда еще «до». Ни с кем. Ни с одной.

— Просто чтобы ты знала, Вик, — говорю немного погодя. — Если ты однажды решишь меня бросить, мое сердце этого не переживет. Второй раз в жизни потерять дорогого мне человека — я не выдержу, ясноглазая…