Глава 17
Глава 17
ЛЕСЯ
Бум-бум-бум.
Я держалась за этот звук. За сумасшедший стук своего сердца.
Дыхание вырывалось из меня какими-то болезненными хрипами. Меня всю трясло, а низ живота горел огнем.
Бум-бум-бум.
Еще несколько ударов, и я с ужасающей ясностью понимаю, что только что едва не произошло.
Бум-бум-бум.
Андрей Викторович медленно поворачивается, отводя взгляд, и отходит к окну.
Бум-бум-бум.
Я крепко обнимаю себя руками, чтобы не рассыпаться на части прямо здесь в номере отеля.
Бум-бум-бум.
Медленно иду к двери и открываю ее. Громов оборачивается на этот звук и смотрит в упор на меня, продолжая тихо говорить по телефону. Я не слышу, что он говорит, но точно знаю, с кем. Может быть, это так называемая женская интуиция, но я на все сто процентов уверена, что он разговаривает со своей женой.
Держась за ручку двери, я киваю мужчине в сторону выхода, прося его уйти из моего номера. Вижу, как Андрей Викторович крепче стискивает сотовый в руке, и его взгляд начинает тяжелеть. Я нервно сглатываю и шепчу одними губами «уходи». Несколько мгновений, которые по ощущениям растянулись на часы, мы смотрим друг на друга, и только после этого Громов начинает пробираться к выходу. А у меня внутри все погибает, втайне я надеялась, что, может, он нажмет отбой и останется со мной.
Когда он равняется со мной, то пытается поймать мой взгляд, но я отворачиваюсь в другую сторону, а когда он попытался снова взять меня за руку, то с ловкостью циркача прячу их за спину.
Как только Андрей Викторович переступил порог номера, я закрыла за ним дверь и заперла на замок. Оперлась руками на стену, стараясь прийти в себя и разобраться в том, что творится сейчас внутри. Сильно зажмуриваю глаза и, словно в реальном времени, вижу все то, что происходило несколько минут назад в этой комнате. Здесь до сих пор витает запах нашего желания, нетерпения и полного падения запретов. Открыла глаза и посмотрела вниз на свою расстегнутую и помятую блузку, сердце сжалось от чувства стыда, сожаления и, как ни странно, желания продолжения.
Легла на кровать и накрылась с головой одеялом, не заботясь о том, чтобы раздеться или снять обувь. Сейчас я походила на оболочку для всех этих чувств, которые бушуют внутри меня. Они были намного сильнее, чем правила приличия, которые нам вдалбливали с детства, о том, что в обуви и уличной одежде нельзя ложиться на кровать.
Почему рядом с этим мужчиной я теряю себя? Бесследно растворяюсь в нем… Теряю все свои принципы, которыми я так горжусь? Я заряжаюсь рядом с ним жизнью, как севший аккумулятор от зарядного устройства. Не хочу ничего из этого чувствовать… Но не знаю, как приказать себе это.
Единственное, на что я могу рассчитывать – голос разума. Он и говорит мне о том, что Андрей Викторович - не мой мужчина. У него есть семья: жена и дочка. А я просто… просто мимолетное увлечение. Скорее всего очередная молодая, глупая студентка. Я , что глупо испытывать какие-либо чувства к человеку, которого практически не знаешь, с которым никогда не говорила по душам, да черт возьми, даже не знаешь, какой он любит чай! Все это просто выдумки, романтизация образа и проблемы с папочкой. Это все было бы правдой, если бы мои чувства не казались такими настоящими.
Почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Я не стала ее стирать, позволила скатиться вниз. Я знала, что не нужно было соглашаться на это поездку, но не смогла удержаться. Мне хотелось побыть рядом с Громовым... хоть так. Тишину нарушил стук в дверь, внутренне я вся сжалась. Знала, что это он за дверью. Одна часть меня, та, что верит в розовых единорогов, встрепенулась и расцвела. Он пришел, значит, я действительно ему нужна! А вторая часть, которая живет в реальном мире, возненавидела его за то, что поговорив с женой по телефону, он вернулся сюда! Ему хватило наглости и уверенности в том, что я его впущу.
Стук в дверь повторился, я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Пока два голоса внутри меня вели войну, я решила ничего не делать. Видимо поняв, что я не собираюсь открывать дверь, Громов ушел. И снова эти противоречивые чувства: радость и огорчение от его ухода.
Остаток ночи я взвешивала все варианты за и против так называемого «Романа с Громовым». Раньше, только одного пункта из колонки «против» мне было бы достаточно, чтобы отказаться раз и навсегда от идеи встречаться с человеком. Но теперь… Теперь я искала хоть какой-нибудь утвердительный довод «за». Я уговаривала себя, молилась, чтобы найти этот довод. Признаюсь, мне самой стало противно от себя. Но я не нашла ничего, абсолютно ничего. Первый и самый главный пункт – Андрей Викторович - женат. И ни один, ни два, ни десять доводов из противоположной колонки его не побьют.
Я верю в брачные узы, уважаю до глубины души. Я всегда мечтала о том, что когда-нибудь выйду замуж, но не потому, что это сейчас модно или все подружки уже замужем, нет. Я хочу выйти замуж за правильного человека. За того, с кем я смогу создать крепкую и здоровую семью. Хотя живя с такой матерью неудивительно, что я мечтаю о таком.
Что бы там ни говорили, брак - это таинство. Это моя жизненная позиция и нарушить ее - значит потерять себя. Андрей Викторович сделал свой выбор много лет назад… Теперь я должна уважать его. И я не готова терять себя ради неправильного человека.
Поэтому, не дожидаясь оговоренного времени для обратного перелета домой, я купила билет на автобус и самостоятельно еду обратно. Плевать на то, что деньги за билет не вернут. Со стороны кажется, что я струсила, испугалась встречи с Андреем Викторовичем… Конечно, это правда. Я не могу его сейчас видеть, просто не готова. Сейчас я на противогромовой диете, говорят, от вредных привычек можно избавиться за двадцать один день, вот и проверим эту теорию на практике.
Сев на свое место около окна, сразу же надела наушники, стараясь заглушить терзавшие меня вопросы. Спустя три песни, я не выдержала и решила подумать обо всей этой ситуации последний раз и потом точно «сесть на диету» без всяких нелепых отговорок.
В первую очередь меня безумно интересовал вопрос, почему Андрей Викторович обратил на меня внимание? Это странно. Я ни разу не слышала об историях Громова со студентками, которыми могут похвастаться другие преподаватели. Ведь, скажем прямо, я не самая красивая и умная девушка в университете. За ним следовал и другой вопрос, неужели за свою помощь с устройством на кафедру он взамен хочет от меня определенных услуг? Но я в это не верю. Это бред сумасшедшей. Всему виной тот злополучный поцелуй… Громов был прав, когда сказал, что мужчины воспримут это за сигнал, вот он и принял. Да, ведь?
А еще меня волновал вопрос, который я боялась сама себе задать, но раз это в последний раз…
Когда я начала испытывать к Андрею Викторовичу чувства? Почему я не вырвала их с корнем и не покромсала на мелкие кусочки?! И где-то глубоко внутри я знала ответ. У этих чувств не было начала, я просто упала в них с головой, будто с надувной горки в море, и начала захлебываться ими, впуская их внутрь, а как выбраться из-под толщи воды этих чувств я просто не знаю.
Автобус прибыл в место назначения и, очутившись на автовокзале, я поняла, что меня тянет домой. Не было еще и семи утра, но я знала, что бабуля с дедулей уже не спят. Достала ключи из сумки и почти вставила их в замок, да так и застыла. Я ведь уже здесь не живу, наверное, неправильно вот так открывать дверь ключом и заходить внутрь. Немного подумав, я вытащила ключ и постучалась в дверь. Вскоре за дверью можно было услышать шаги, я распознала в них бабушку. Дверь открылась, и, как я и думала, на пороге появилась Лидия Владимировна в халате и неизменном фартуке, который я сшила ей в девятом классе на уроках труда.
- Леся, девочка моя! – громко вскрикнула бабушка и крепко обняла меня. Мне пришлось немного согнуться, чтобы мы стали одного с ней роста. В ответ я тоже обняла ее и расцеловала в щеки.
- Привет, бабуля.
- А ну хватит холод в дом запускать, быстро заходи, - скомандовала Соловьева старшая, - Давай, иди мой руки, а я как раз булочки из духовки достану.
Она развернулась и пошла на кухню, я зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Сразу же уловила запах свежей выпечки. Бабушка замечательно печет, она из ничего может сделать просто объедение. Я сняла с себя куртку и шапку, расстегнув, поставила в сторону сапоги и прошла вглубь. Было странное ощущение… Вроде, здесь все такое родное и знакомое и в тоже время чужое.
Зашла на кухню и сразу же увидела дедушку. Искренне улыбнувшись, я подошла и поцеловала его.
- Лисенок, наконец-то пришла к старикам, - поддразнил дедуля, за что я показала ему язык и вымыла руки в раковине, воду по детской привычке стряхнула с рук на пол, за что тут же получила полотенцем по пятой точке от бабушки.
- Сколько раз говорить, не делать так? - проворчала она и поставила чайник на конфорку.
- А Наталья где? – задала я вопрос, который с самой первой секунды, как я переступила порог квартиры, пытался вырваться наружу.
- Наташенька спит. Она же устроилась работать в магазин, Люба помогла устроить ее, и вот уже третий день работает. Устает, бедненькая, с восьми утра на ногах и до девяти вечера, - раскладывая булочки на тарелку и ставя на стол, рассказала бабушка. Я посмотрела на часы, почти половина восьмого.
- А ей разве не пора вставать? - спросила я и отщипнула кусочек от свежей, горячей сдобы.
Бабушка только отмахнулась от меня и поставила напротив меня чашку с ароматным чаем.
- Ешь давай! А то смотреть больно, ходишь костями гремишь. У себя, небось, и не ешь ничего! – пожурила меня бабуля, а я лишь закатила глаза и взяла булочку с тарелки.
- Лида, отстань от дитя. Лучше потом с собой ей положи, - я посмотрела на деда, а он лишь пожал плечами, - Чтобы потом покушала.
- Отказываться не стану, – с набитым ртом ответила я.
- Как там Юра? Замуж еще не позвал? - как бы невзначай спросила бабушка, глядя на меня невинными глазами.
- Бабуль, ну какой замуж? Мы с ним расстались. Я просто живу у него, считай, снимаю комнату и все.
- Не понимаю, чего ты хвостом виляешь? Такой парень хороший, ладный…
- Ну прекращай уже, Лида. А то спугнешь Лисенка и опять приходить не будет, – дедуля оборвал монолог бабушки о том, какой Юра хороший, и шуткой немного разрядил обстановку.
Тут на кухню вплыла мать, и она явно была не в настроении. Видимо, она сходила в парикмахерскую, так как ее волосы стали заметно короче и смотрелись довольно-таки ухоженными. На лице макияж. Одета она была в коричневый свитер под горло и синие джинсы. Выглядела намного лучше, чем в прошлую нашу встречу, я бы даже сказала, она была привлекательной. Увидев меня, глаза женщины блеснули, и на губах появилась ухмылка.
- Смотрите, блудный попугай вернулся, – язвительно сказала она и начала наливать кипяток в термос.
- Наташа! – предупреждающе сказал дедушка.
- Я просто пошутила папочка, – невинно сказала она, а меня аж передернуло от такого обращения.
Я решила никак не реагировать на ее колкость, буду продолжать ее игнорировать. Мне даже и не хотелось ввязываться с Натальей в словесную перепалку. Мы с ней самые родные люди по крови и настолько незнакомые и равнодушные в реальности. После стольких лет мне даже не жаль, что все так вышло.
Наталья ушла из дома без пяти восемь, хотя магазин и находился в соседнем доме, не думаю, что это приемлемо, приходить на работу точно перед открытием, но бог с ней. Выкинув из головы все мысли про мать, вернулась к разговору с бабушкой с дедушкой.
Я пробыла в квартире Геннадия Петровича и Лидии Владимировны до самого вечера, пока бессонная ночь переживаний не дала о себе знать. Меня начало нещадно клонить в сон, и бабушка с дедушкой упрашивали, чтобы осталась, но я отказалась.
Когда приехала домой, Юры не было. Позвонила и спросила, когда он будет, он не знал, и я решила, что не буду его ждать, лягу спать. Достала из пакета булочки и оставила их на столе вместе с запиской «Привет от бабули». После того эпизода на кафедре никаких поползновений в мою сторону Пронин больше не предпринимал, а я в свою очередь делала вид, что ничего и не произошло, не хотелось ничего осложнять.
Приняла быстро душ и, надев пижаму, юркнула под одеяло. Вспомнила, что телефон бросила обратно в сумку, постаралась, не вставая с кровати, дотянуться до сумки и, на удивление, у меня это получилось, вот только все содержимое вывалилось на пол. Ругаясь себе под нос, начала собирать вещи и увидела среди них билет на автобус. Знаете, когда пытаешься о чем-то не думать, то думаешь только об этом. Вот и я, стараясь не думать об Андрее Викторовиче, думала только о нем. Точнее, я старалась обмануть сама себя, снова и снова. Вот я думаю о голубом небе, потому что хочу, чтобы скорее наступила весна, а не потому что глаза Громова этого же цвета. Думаю о том, чтобы чаще носить белые блузки в университет и это не из-за того, что Андрей Викторович носит белые рубашки. И говорить я стала тише не из-за того, что подражаю его правильно поставленному голосу.
Среди разбросанного содержимого сумки я нашла банковскую резинку и идея пришла сама с собой. Надела ее себе на запястье и, как только мысли начинали снова вертеться вокруг Громова, я оттянула резинку и отпустила, ударив себя по нежной коже запястья. Вспышка резкой боли заставила меня тихо вскрикнуть, я не ожидала, что будет настолько больно. Зато все мысли о Громове разлетелись в разные стороны, как стайка перепуганных воробьев. Но не успела я порадоваться победе, как снова начала думать об Андрее Викторовиче. Я снова ударила себя резинкой.
Лежа в кровати, я улыбалась. Это победа, пусть и крошечная, но победа! Если таким образом я хоть на немного смогу не думать о Громове, то спустя некоторое время я смогу не думать о нем вообще.
***
Время шло своим чередом, закончились каникулы и начался новый семестр учебы. Я продолжила работу в деканате, но только всеми силами старалась избегать Андрея Викторовича. Я тщательно следила за тем, чтобы не оставаться с ним наедине, говорить только краткими предложениями, не глазеть на него. Это было настолько тяжело, постоянно притворяться, что я каждый вечер приходила домой абсолютно обессиленная и ложилась спать. Хотя Громов себя вел себя так же, как и до инцидента в гостинице, холодно и уважительно. Будто ничего не было. Я уже даже думала, не померещилось ли мне все это, не восприняла ли я сон за реальность? Нет, я точно знаю, каково это, быть в его объятиях, сгорая от желания, и ощущать его учащенное дыхание на чувствительной коже.
А еще я была безмерна рада тому, что сейчас на улице зима и все кофты с длинными рукавами, которые прячут мои уродливые фиолетовые с синими разводами синяки на запястьях обоих рук. Одной резинки мне показалось мало…
***
Прошла первая учебная неделя, и я собиралась посидеть с Маней в кафе, как раз осталось распечатать Громову кое-какие документы, и Добби будет свободен. Все преподаватели уже давно разошлись, никто не хотел задерживаться ни секунды в стенах университета субботним вечером.
Взяв документы, смело вошла в кабинет к Громову, точно зная, что он ушел с работы около двух часов назад. Открыв дверь, я остановилась на пороге и по очереди шлепнула себя резинками, чтобы прийти в чувства. Кабинет настолько пропах Андреем Викторовичем, что мне резко захотелось потереться о все поверхности, чтобы тоже пахнуть, как он. От этой мысли я скривилась.
- Господи, не будь жалкой, Соловьева! - вслух проговорила, прошла внутрь и оставила на столе распечатки.
Пиликнул телефон, достала его из заднего кармана джинс и прочитала сообщение от Маши.
« Леська, я задержусь минут на 40. Мама на уши присела, капец =(( »
Прочитала сообщение и прикинула, ехать мне домой или нет? Оперлась бедром о стол Громова и решила все же не ехать.
« У тебя все как обычно)) Но куда деваться, буду ждать тебя в кафе, любовь моя))) »
Нажала кнопку отправить. Через пару минут пришло новое сообщение.
Маня: « О, поверь, я достойна того, чтобы меня подождать)) »
Я: « Ну это нам еще предстоит проверить!) »
Я была столь поглощена перепиской с Машей, что не сразу поняла, что в кабинете уже не одна.
- Олеся, - от звука голоса Громова я подпрыгнула на месте, и телефон выпал из рук.
Быстро наклонилась и подняла аппарат, сердце стучало, как ненормальное. Только с четвертого раза смогла засунуть телефон в задний карман, подняла глаза на преподавателя. Андрей Викторович стоял у стены, скрестив руки на груди. Я нервно вздохнула, жадно впитывая в себя его образ. Схватилась за правый рукав и неосознанно оттянула резинку для удара. В тишине кабинета раздался характерный звук, от которого я вздрогнула и наконец-то пришла в себя.
- Я принесла Вам распечатки на следующую неделю, Андрей Викторович. Они на столе. Распечатки на столе. Ну, которые на следующую неделю.
Пролепетала я и, больше не глядя на мужчину, начала проходить к выходу из кабинета. Путь к свободе был так близко, когда Андрей Викторович схватил меня за запястье и аккуратно, но уверенно прислонил к стене. Одной рукой он оперся о стену рядом с моим лицом, отрезая путь к отступлению. А вторую руку положил мне на бедро, начал медленно поглаживать через ткань джинс. От этой легкой ласки я была готова взорваться миллионами ярких искр. Что же он творит со мной.
Я перевела взгляд поверх его плеча, отказываясь смотреть на него, и услышала, как он хмыкнул.
- Попалась, Соловьева, - прошептал мужчина, вызывая по всему моему телу мурашки, словно он был их Господином и они вышли его поприветствовать.
- Нам надо поговорить.
Я кивнула.
- Распечатки я сделала, они лежат у Вас на столе… - он перебил меня, приложив палец к моим губам.
- Ты же знаешь, я не об этом, - взял меня за подбородок и заглянул в мои глаза, - Знаешь ведь?
Я, как завороженная, кивнула. Конечно, знаю, мне ли не знать? Но хочу ли я разговаривать сейчас? Нет, не хочу. Я не мазохистка, мне не нравится боль. Вырвала подбородок из его руки и твердо посмотрела на него.
- Знаю, но давайте не будем говорить об ошибках, Андрей Викторович.
Мужчина нахмурился.
- Так это все была ошибка для тебя?
Я кивнула.
- И для Вас. Вы же женаты и давали клятву верности. Я - ошибка.
- Тогда почему все это ощущается так правильно? - он обеими руками сжал мою талию, и я закрыла глаза от нахлынувших ощущений. Провел подбородком, царапая кожу на шее и прошептал, - Почему ты ощущаешься так правильно?
- Я не знаю… - хрипло ответила я, - Но у Вас жена…
Громов отклонился от меня ровно настолько, чтобы обхватить ладонями мое лицо. От его прежнего спокойного состояния не осталось и следа.
- Думаешь, я не знаю что у меня жена? Я двадцать лет не забывал обещания, которые дал ей. Ни разу. Но рядом с тобой…
Он глубоко вздохнул, а я часто-часто заморгала, пытаясь не упасть в обморок от этого непонятного признания.
- Это похоже на сумасшествие, я просто сошел с ума.
Он покачал головой, опустил руки, и на лице его лице появилась грустная улыбка. А я стояла и не могла пошевелиться, даже вдохнуть не могла. Именно сейчас я поняла, что вынырнула из-под толщи воды, я не задыхалась и не захлебывалась, как думала раньше, я просто изменилась и начала дышать. Условности нарушены. Я сделала свой выбор.
- Если ты сошел с ума, то и я с тобой. Будем оба сумасшедшими, - прошептала и прижалась к нему всем телом, чувствуя, как бешено стучит его сердце.
Мужчина секунду стоял и ничего не делал, а затем обнял меня в ответ.
Некоторое время мы стояли просто в тишине, пока ее не нарушил голос Громова.
- Проведешь сегодня со мной ночь, Олеся?