Глава 25

Глава 25

АНДРЕЙ

Откинулся в кресле, потирая гудящие виски. Ещё полчаса, мысленно сказал себе, закрывая глаза, а затем резко выдохнул и наклонился над столом. Оставалась ещё чертова туча недоделанной работы, а я, словно мальчишка, думал о предстоящем вечере и не мог ни на чём сосредоточиться.

Сегодня Олеси не было на кафедре, у девушки законный выходной. А я поймал себя на мысли, что мне не хватает ее присутствия. Пусть даже там, за стеной моего кабинета. Мы не позволяли себе каких-либо эмоций и чувств на публике. Черт возьми, а я ведь даже привык к этой маскировке. Но вчера будто обухом по голове ударило. Какого черта? Почему мы должны скрываться, словно какие-то преступники? А что до мнения окружающих, так мне было на него глубоко плевать.

Потому и позвал Олесю в ресторан. Да, это мелочь, пока что. Но я знал, что с этого начнется нечто новое для нас обоих. Новый этап в наших отношениях.

А они становились с каждым днём все крепче. Мне казалось, что я знаю эту девушку, как самого себя. Но в то же время она могла удивлять. Порой я смотрел на нее и думал, до чего же она молода. Наивна. Она могла заплакать, увидев жалкого котёнка на экране телевизора, а потом, сидя на диване, поджав ноги, отчитывать меня за курение. Так, что теперь уже я чувствовал себя провинившимся юнцом. Она просто взяла и спокойно разломала все мои сигареты и выбросила их в ведро, а потом и вовсе перестала говорить со мной, устроив этот чертов бойкот. Сначала я даже разозлился, так непривычно было видеть Олесю в гневе, а она злилась, это точно. Стоял, как последний идиот над ней, а она упорно не смотрела в мою сторону, поджав губы. Забавно. Потому и не выдержал, засмеялся в голос, не в силах сохранять серьезность. Видел, как ее губы дернулись в попытке сдержать улыбку, и ей, черт возьми, это удалось. Встала спокойно, надменно вздернув свой носик, и направилась к кухне. А я так и остался стоять, думая о том, что веду себя как дурак. Кинулся за ней, догнав ещё в коридоре, и схватил за талию, закинул себе на плечо. Олеся визжала, лупила кулачками по спине, все ещё тая обиду на то, что не воспринимаю ее серьезно. А я воспринимал, черт, если бы она знала, как воспринимал! Но видя ее такой, не мог рассуждать здраво. Дойдя до постели, опустил на нее Олесю, которая все ещё пыталась спрятать улыбку, но теперь ей это слабо удавалось. Накрыл своим телом и начал исступлённо целовать. Всю ее, каждый дюйм тела, такого желанного, такого знакомого. И вот тогда-то и понял, что полюбил ее. Не знаю, как, но в тот момент, когда наши тела соединились, я осознал, что люблю эту девушку. Замер на секунду, оглушенный этим осознанием, и почувствовал касание ее рук на спине, словно немой вопрос. А я зарылся лицом в изгиб ее шеи, прикусывая нежную кожу и тут же исцеляя поцелуем...

Не сказал ей тогда ничего, но ещё успею. Потому и важен так этот вечер. Я ещё не знал, как скажу ей, но ждал этого с нетерпением.

А ещё я осознал, что окончательно отпустил Дину. Внутри себя. Если раньше порой накрывало тошнотворное чувство вины, то теперь оно ушло. Чувства к Олесе помогли справиться и с этим, и теперь я лишь надеялся, что Дина будет счастлива. Желал этого и искренне и всей душой...

Я взглянул на часы и понял, что слишком долго пребывал в своих мыслях. Пора выдвигаться. Собрав вещи, спустился к парковке и, сев в машину, поехал в магазин.

Ещё вчера увидел это колье. Шел по улице и какая-то девчонка всучила в руки листовку, и почему-то я не швырнул ее в ближайшую урну, как делаю обычно. Всунул в карман, не задумываясь, а потом случайно достал на обеде. Колье было идеально. Капля изумруда на изящной золотой цепочке. Заехал в магазин и, видимо, там наверху тоже решили, что это колье должно быть на моей Олесе. Купил, не раздумывая, представляя, как загорятся ее глаза, становясь похожими на этот самый изумруд. А ночью, когда на ней останется лишь это колье...

Когда выходил из магазина, раздался звонок мобильного. Достал телефон из кармана, направляясь к машине, и застыл как вкопанный, услышав голос дочери.

- Папа... - она явно плакала, - папочка... Маму забрала скорая.

Весь мир в этот момент словно потух. Жалящее чувство страха накрыло с головой, и я, пытаясь держать себя в руках, спросил.

- Что случилось? Где ты?

Соня всхлипывала в трубку, и я сжал телефон в руке, желая оказаться рядом с ней прямо сейчас.

- В коридоре... В больнице... меня не пускают к ней, папа, я боюсь.

Дочь плакала, не говорила ничего конкретного, а мне необходимо было знать, что с Диной. Сел в машину, шепча успокаивающие слова в трубку, чувствуя, как и сам медленно погружаюсь в панику.

- Малыш, успокойся. Все будет хорошо, я еду. Слышишь?

Соня шмыгнула носом, и в этот момент я услышал сигнал мобильного, возвещавший о низком заряде батареи. Дочь успела сообщить, в какой больнице она находится и после этого телефон окончательно сдох. Открыл бардачок, надеясь найти зарядку, но ее там не было. Со злостью захлопнул крышку, едва ее не сломав, и тронулся с места, думая лишь об одном. Все будет хорошо. С Диной не могло случиться ничего серьезного. Просто не могло, черт возьми! Сжал пальцы на руле так, что они побелели и втопил педаль газа, нарушая правила...

До больницы я добрался в кратчайшие сроки. Но даже они показались мне вечностью. Вбежал в приемный покой и стал судорожно оглядываться по сторонам, ища свою дочь. Черт, конечно же ее там не было. Подскочил к стойке регистратуры и, назвав имя жены, узнал, что она находится в отделении интенсивной терапии.

Шел туда, чувствуя как во мне все холодеет от страшного предчувствия. Когда нашел нужное мне отделение, зашел в коридор и тут же увидел Соню. Она сидела на скамейке, обхватив себя руками, словно в попытке согреться, и медленно раскачивалась.

Я ускорил шаг и в этот момент Соня подняла голову. Увидев меня, вскочила и бросилась мне навстречу. Поймал ее в свои объятия и прижал к себе, чувствуя, что дочь трясет, словно в лихорадке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я осторожно отодвинул Соню от себя и заглянул в ее влажные глаза.

- Что случилось? Расскажи мне.

- Я не знаю, - ответила она, едва не срываясь на крик.

- Тшшш.... успокойся, малыш, - погладил ее по голове, - просто начни сначала.

Соня кивнула и потянула меня к скамье. Сел рядом с ней, не выпуская ее ледяную ладошку из рук.

- Мы собирались пойти в кино, ну, знаешь, отвлечься, - дочь опустила глаза, но я итак знал, что увижу в них осуждение, - мама на звонки не отвечала, и я поехала к ней.

Она судорожно вздохнула, на грани истерики, но все равно продолжила.

- Я сначала даже не поняла, пап. Она просто лежала в постели, думала, спит. Стала будить ее, трясти.

По щекам дочери покатились слезы и она сжала губы.

- Я же знаю, что нельзя трясти, нам так говорили, мало ли что... но тогда я об этом даже не думала. Я даже кричала на нее, но она не просыпалась. Врачи сказали ждать, но их все нет.

Я запустил руку в волосы, взъерошив. Черт, как такое могло случиться? Что, черт возьми, вообще произошло? Мне нужно поговорить с врачом. Прямо сейчас.

Я встал со скамейки и сел перед Соней на корточки, чтобы видеть ее глаза. Взял ее руки и сжал, успокаивая.

- Все будет хорошо, - сказал ей, - верь мне, ладно? Я пойду к врачу, узнаю, что с мамой. Но скоро вернусь, малыш, постарайся успокоиться.

Соня кивнула, сжав губы. А я поднялся и уже собирался идти в ординаторскую, но в этот момент к нам подошел врач.

- Вы близкие Громовой? - спросил он.

Соня вскочила со своего места, и я, поднявшись следом, кивнул. Доктор тут же продолжил.

- Вы ее муж?

- Да, - ответил я, не раздумывая, - что с ней?

- Мы провели комплексное обследование, МРТ обнаружила у Вашей жены пинеальную кисту головного мозга.

Словно на автомате отметил судорожный всхлип Сони и замер, оглушенный от услышанного.

- Не волнуйтесь, нам повезло, что мы обнаружили ее сейчас. В большинстве случаев пациентов это новообразование не беспокоит и они могут прожить с ним всю жизнь, так и не узнав.

Он все говорил и говорил, а я ни хрена не понимал. Почему нас не пускают к Дине? Задал этот вопрос врачу, на что он ответил.

- Вы можете пройти к ней, а потом зайдите ко мне в кабинет.

Соня уже не слушала, схватив меня за руку, потянула к палате. Перед самой дверью она резко остановилась и обернулась ко мне. Ее глаза были расширены от страха, ладонь в моей руке дрожала, и я сжал ее крепче, вселяя в нее уверенность, которой сам был лишён.

Улыбнувшись дочери, открыл дверь и шагнул в палату. Дина лежала на постели и, увидев нас, сразу же попыталась сесть. Натянула на лицо бледное подобие улыбки, но я-то видел, как она напугана. Соня кинулась к ней, села на постель, взяв Дину за руку.

- Как ты нас напугала, мам, - сказала она.

Дина на меня даже не смотрела, я видел, что она усердно прячет свой взгляд, сосредоточившись на дочери. Я же стоял в стороне, не зная, как себя вести, что говорить. Напряжение так и витало в воздухе, мне казалось, его можно потрогать рукой. Стена отчуждения, что была между нами, не испарилась, не уменьшилась. Я видел, что Дина не желает моего присутствия, не хочет, чтобы я видел ее такой. Держалась, видимо, лишь ради дочери.

- Как ты себя чувствуешь?

Наконец-то нарушил своё молчание, поразившись тому, как хрипло и глухо звучит мой голос. Дина оторвала взгляд от Сони и посмотрела в мою сторону.

- Уже лучше, спасибо.

И тут же отвернулась, разрывая этот короткий зрительный контакт. Соня щебетала, не умолкая. Дочь всегда болтала без умолку, когда сильно нервничала. Дина слушала ее, улыбаясь и держа за руку. На меня не обращала внимания, но я был даже рад. Мне стало казаться, что мое присутствие здесь неуместно.

- Я схожу к врачу, - сказал я, а Дина от моего голоса на миг замерла, - тебе что-нибудь нужно?

Жена покачала головой, а Соня попросила принести ей кофе. Я кивнул и вышел из палаты в коридор. Пошел искать ординаторскую, сосредоточившись только на этой цели. Стараясь не думать, не анализировать все, что произошло. Ещё успею, не сейчас.

Когда нашел нужный мне кабинет, прошло добрых пятнадцать минут.

***

- Андрей, буду говорить прямо, - начал доктор, когда я сел напротив него, - любое новообразование в организме опасно само по себе. Как я уже и говорил, в большинстве случаев пациенты живут обычной жизнью, не подозревая о заболевании. Обычно кисту обнаруживают к сорока пяти годам, причем, совершенно случайно.

Я слушал его и думал о том, что у Дины и правда случались мигрени, несколько лет назад мы даже сходили в клинику, и в тот раз на томографии не было ничего обнаружено. О чем тут же сообщил доктору.

- Вполне возможно, что на тот момент киста была не видна из-за размера. Потому для нас сейчас крайне важно понять, будет ли она прогрессировать и расти. Когда это происходит, в мозгу пациента появляется излишнее количество жидкости, что начинает оказывать давление на серое вещество. Именно это и является причиной болей и неприятных ощущений.

С каждым его словом я чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Мерзкая, липкая, обволакивает страхом все мои внутренности. Он доносил до меня эту информацию совершенно беспристрастным тоном, и это помогало мне сохранять здравый рассудок.

- Ее будут оперировать?

Выпалил я, затаив дыхание.

- На данном этапе оперативное вмешательство не требуется, - ответил он, - в течение полугода Вашей супруге необходимо наблюдаться у врача, если киста начнет увеличиваться в размерах, тогда операции не избежать. Завтра мы сделаем биопсию, чтобы удостовериться в диагнозе, подержим Вашу жену в больнице несколько дней, а потом она может вернуться домой.

- И что теперь? Все это время она будет жить, как раньше? - спросил его, хотя и сам понимал, что как раньше уже не будет.

- Никакого стресса, никаких тяжёлых нагрузок, конечно, - начал он перечислять, - придерживаться правильного питания, но об этом мы еще поговорим с Вашей женой подробнее.

***

Я вышел из ординаторской и направился к палате. Но на середине пути резко остановился, развернулся и пошел в обратную сторону.

Нещадно хотелось курить, хоть как-то отвлечься от всего этого. Быстрым шагом я направился к лифту, спустился в вестибюль и вышел на улицу. Доставал пачку из кармана, и в этот момент из него выпало то самое колье.

Когда Соня позвонила, я просто смял его, засунул в карман, и только сейчас вспомнил. Замер, смотря на него, не шевелясь. Со всей этой суматохой я совершенно забыл про ужин. Дьявол!

Поморщился и провел ладонью по лицу. Взглянул на часы и обмер. Время давно перевалило за полночь, я даже предположить не мог, что сейчас думает Олеся и чувствует. Перед глазами появилась сцена, как она одиноко сидит в этом чертовом ресторане, ожидая меня. А я, черт возьми, даже не позвонил! Я мог лишь надеяться, что она поймет, когда все объясню ей.

Так и не достав сигарету из пачки, положил ее обратно в карман и вернулся обратно в здание больницы. Поднялся на лифте на нужный этаж и только тогда вспомнил, что обещал Соне кофе.

Когда подходил к палате, увидел дочь, одиноко стоявшую в коридоре. Она отрешённо посмотрела на меня, когда я отдал ей стакан с напитком и на мой вопросительный взгляд сказала.

- Мама уснула. Сказала, чтобы мы возвращались домой.

Я провел костяшками пальцев по щеке дочери, убирая выбившуюся прядь и ответил тихо.

- Поехали, малыш.

Конечно же, я поехал с ней. Голова раскалывалась от напряжения, я нервничал, переживая за Дину и пребывая в полном неведении, как там Олеся. В какой-то момент возникла безумная мысль взять телефон дочери и позвонить ей, но я не стал этого делать. Груз вины накрыл с головой. Я чувствовал ответственность за происходящее, что все это произошло из-за меня. С самого начала, как только Соня позвонила, гнал от себя эту мысль, но она пробивалась тяжёлой и удушающей правдой. Захотелось что-нибудь раскрушить, выместить ярость на самого себя. Но я смотрел на Соню, уснувшую на пассажирском сиденье, и только с силой стискивал руль.

Лишь спустя полчаса я оказался один на кухне своей бывшей квартиры. Сидел на стуле, положив локти на колени и вцепившись руками в волосы. Черт, я не знал, что делать. Просто, мать твою, не знал. Уехать не мог, этот вариант даже не рассматривался. Но и Олесе нужно было что-то сказать.

Час ночи. Держу телефон в руках, все ещё не нажимая кнопку вызова. Что сказать? Вдруг она уже спит? Может, дождаться утра? Но я чувствовал, что это не так. Она ждёт, паникует, не зная, где я и что со мной.

Нажал вызов и в трубке раздался звук гудка. А потом сразу же Олеся ответила, будто держала телефон в руках.

- Андрей?

Ее испуганный, совсем не сонный голос прокатился по мне зарядом электрического тока. И именно я был причиной ее переживаний, черт возьми!

- Прости, что не звонил, - кое-как выдавил слова из вмиг пересохшего горла, - я не смогу приехать сегодня.

- Что случилось? Где ты?

Я чувствовал ее напряжение, впитывал его и ненавидел себя за то, что заставляю ее пройти через это.

- Я потом все объясню. Случилось...

- Папа...?

В дверях стояла Соня, смотря на меня заплаканными и все понимающими глазами. Черт, а я ведь думал, что она спит. Спрятал от нее взгляд, чувствуя себя последним ублюдком и выпалил в трубку.

- Я перезвоню.

Нажал на отбой и понял, что этот день и правда стал началом новой жизни. Но даже самому себе боялся предположить, какой именно.