Глава 26

Глава 26

АНДРЕЙ

Соня не задавала вопросов, просто смотрела на меня таким взглядом, что мне хотелось испариться, лишь бы не видеть в глазах дочери эти чувства. Разочарование, упрек, понимание того, что мыслями и чувствами сейчас я нахожусь не здесь. Для меня, как для отца, видеть такое в глазах дочери, было сравнимо самой изощренной пытке. Никогда не думал, что Соня будет так неподдельно разочарована мной.

- Это была она?

Вопрос прозвучал обвиняюще, словно выстрел. Дочь обхватила себя руками, будто в ознобе, и устремила на меня взгляд. Голова раскалывалась на части, черт, неужели сейчас самое время и место говорить об этом?

- Иди спать, малыш, - устало ответил ей и отвернулся.

Но Соня не сдавалась. Пройдя ближе, встала передо мной, уперев руки в бока.

- Как ты можешь? - ее глаза увлажнились, и я выругался сквозь зубы, - даже в такой ситуации ты думаешь о своей... своей...

Дочь замялась, явно не находя нужных слов, и тогда я тоже не сдержался. Вскинул голову и жестко выпалил.

- Я не хочу обсуждать это сейчас. Нам обоим нужно поспать.

Соня сжала губы, было видно, что она собирается что-то ответить, но, так и не сказав ни слова, резко развернулась и скрылась, громко хлопнув дверью.

Я поморщился, усиленно стараясь успокоиться. В голове стоял шум, безумно хотелось что-нибудь разбить, выместить своё отчаяние и злость на чёртову судьбу. Запустил руки в волосы и резко потянул, до боли, сделал глубокий вдох, стараясь вернуть самообладание. Ни черта не помогало. Да и могло ли?

Чертовски хотелось напиться, забыть обо всех проблемах, хоть как-то вернуть себе спокойствие. Но я медленно встал, вскинул голову к потолку, закрывая глаза и делая очередной глубокий вдох, гася в себе весь пыл, чувствуя, как эмоции отпускают. А потом я пошел к дочери, зная, что сейчас должен быть с ней.

То, что она сказала... я понимал ее. Я был уверен, что это обычная реакция. Она боится, боится неизвестности и будущего. Черт, а я ведь тоже боялся. За Дину, боясь, что эта болезнь может привести к страшным последствиям, за Соню, которая сегодня была похожа на тень себя. И даже себе не мог признаться, что боюсь потерять Олесю.

Я не знал, поймет ли она мой поступок, сможет ли принять его. Ведь для себя уже решил, что не оставлю Дину. Просто не смогу. Нет, я не собирался возвращаться в семью, черт, да это и невозможно. Но был уверен, что ей нужна моя поддержка, хоть она сама ни за что не признается. Я чувствовал ответственность за нее, вину за все случившееся, которая будет лежать на моих плечах тяжким камнем. И самое малое, что мог сделать - быть рядом. Что бы ни было, мы не чужие друг другу люди. У нас с Диной своя история.

Прошел в комнату к дочери, Соня сидела в постели, уткнувшись в телефон. На мое появление никак не отреагировала, лишь губы сжались в тонкую линию. Я прихватил стул, стоявший около шкафа, и подошёл к кровати. Сел на него, устремив свой взгляд на Соню.

- Давай поговорим, Сонь, - начал я, но дочь продолжала меня игнорировать.

Сделал глубокий вдох, внушая себе, что в ней говорит обида, и продолжил. Понимал, что я должен с ней поговорить, постараться объяснить. Когда шел сюда, не знал, с чего начать это разговор и куда он приведет, но сейчас слова хлынули из меня быстрым потоком.

- Не думай, что я брошу вас, - Соня замерла, со стороны можно было подумать, что она не слышит меня, но я знал, что это не так, - я буду рядом. С тобой, с мамой. Какими бы ни были наши с ней отношения в последнее время, она все равно остаётся близким и родным мне человеком.

Соня хмыкнула и, отбросив телефон в сторону, посмотрела на меня раздражительно.

- И что, ты будешь воскресным папой? - бросила она хлестко, - приезжать к маме, а потом снова возвращаться к своей любовнице?

Я поморщился, понимая, что она права, но если несколько минут назад я не желал говорить с дочерью про Олесю, то сейчас мне казалось жизненно важным поделиться с ней своими чувствами, успокоить тем, что жизнь с Олесей никак не повлияет на мое отношение к ней.

- У нас с твоей мамой давно были проблемы, да ты и сама видела, как бы мы их не скрывали.

Соня отвела глаза в сторону и, подтянув колени к груди, обхватила их руками. А я продолжил, намереваясь довести этот разговор до конца. Возможно, мне не стоило заводить его именно сейчас, но и пути назад тоже не было.

- Мы с твоей мамой... это наша проблема, понимаешь? И нам самим ее решать. После всего, что было, уже не вернуть прежние отношения, да мы оба и не хотим этого. Все, чего я искренне желаю, чтобы она поправилась. Я хочу ей счастья и уверен, что все это будет. Но и обманывать ее не могу, она этого не заслужила.

Я замолк, словно все слова вмиг испарились, смотрел на Соню, подмечая каждый ее жест. Она устремила свой взгляд в пол, и я не мог понять, о чем она думает. И тут тихий шепот, сначала даже решил, что это игра моего воображения.

- Как ее зовут?

Ответил на автомате, даже не успев подумать, почему она спросила об этом именно сейчас.

- Олеся, - и тут же продолжил, - я не питаю надежд, что ты когда-нибудь примешь мой выбор. Но хочу, чтобы ты знала, она не виновата в нашем разрыве...

Соня перебила, поморщившись.

- Я не хочу ничего знать. Мне неприятно это слышать.

Кивнул, понимая и разделяя ее чувства. Я медленно поднялся и, ни слова не говоря, направился к выходу. Открыл дверь и остановился. Не поворачиваясь к дочери, сказал тихо, зная, что она услышит.

- Я уеду утром. Встретимся в больнице.

Я так и не смог заснуть, несколько раз заходил к дочери, удостоверяясь, что она спит. А потом снова возвращался на кухню. К своим противоречивым мыслям, которые разрывали голову на части. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Пытаясь загладить вину перед своей семьёй, я причиню боль Олесе, какие бы оправдания своим поступкам не находил. Потому и не мог заставить себя сейчас сорваться с места и поехать к ней, оттягивая этот момент и в то же время лишь глубже погружая себя в отчаяние.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда за окном начало светать, я спустился к парковке, понимая, что больше не могу оставаться здесь, желая увидеть Олесю, объяснить...

***

Зашёл в квартиру и сразу заметил, что в ней царит непривычная тишина. Направился в спальню и только тогда смог выдохнуть спокойно, когда увидел Олесю. Она спала поверх одеяла, и я будто наяву увидел, как она ворочается без сна, не собираясь спать, словно желая дождаться меня. Но все же засыпает под утро под грузом всех тех переживаний, причиной которых был я и тот тупик, в который сам себя загнал.

Она выглядела такой беззащитной, я боялся разбудить ее даже звуком своего дыхания. Осторожно, стараясь не шуметь, прошел к креслу, стоявшему в углу комнаты, и сел, упираясь локтями в колени. Закрыл глаза и с силой надавил на виски, пытаясь прогнать головную боль, которая не отпускала свои тиски со вчерашнего вечера.

Пока Олеся спала, сохранялась хотя бы мнимая видимость того, что все по-прежнему. Что сейчас она проснется и улыбнется заспанными глазами, как ни в чем не бывало. Я и сам понимал, насколько трусливо и мелочно звучат мои мысли, но и заглушить их не мог.

Снова открыл глаза и устремил горящий взгляд на свою девочку, надеясь, что она поймет. Не отвернется от меня после вчерашнего, хотя и имеет на это полное право. Ее волосы раскинулись на подушке мягким облаком, мне хотелось подойти, прижать Олесю к себе и зарыться в них, вдыхая такой знакомый и родной аромат. Но я не сдвинулся с места, продолжая наблюдать, словно вор, за спящей девушкой. Ее грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию, и я чувствовал, как меня успокаивает эта картина, снимает напряжение последних часов.

Понимал, что мы с ней вместе всего ничего, вот только я чувствовал, что это что-то настоящее. В моем возрасте не заведено говорить о любви и всей этой романтичной ереси. Казалось бы, прожил половину жизни, да и живи, как живется. Но получается все с точностью наоборот. Встретишь на своем пути зеленоглазую девчонку, и словно электрическим током шибануло, да так сильно, что мысли только о ней.

Я хотел ее, без остатка, без всяких чертовых условностей, загоняющих нас в рамки. Хотел долгих объятий, поцелуев украдкой, налета страсти и приступов безумия. Мне всего этого хотелось именно с ней, с Олесей. Я хотел стать для нее всем. Заполнить собой всю ее. Хотел, чтобы она все время смотрела на меня с этим немым обожанием и восторгом. Слушала мое дыхание и улыбалась так, как только она умеет. Может, мои чувства можно было сравнить со стихией. Она была моим штормом. От ее прикосновений и любви я терпел бедствие.

Но вот Олеся зашевелилась, ее ресницы дрогнули, и она медленно распахнула глаза. С горечью отметил, как ее взгляд метнулся на вторую половину кровати, явно выискивая меня, и потом она снова зажмурилась, словно увиденное причинило ей боль.

Я пошевелился, намереваясь встать, и Олеся тут же резко подскочила в постели, смотря на меня расширенными глазами. Сначала в них мелькнуло удивление, затем что-то похожее на облегчение, но спустя мгновение она уже смотрела на меня холодным взглядом. Я успел прочесть в нем обиду, хотя Олеся и пыталась ее скрыть.

- Привет, - хриплый шепот сорвался с ее губ, и она села, обхватив колени.

Я резко подорвался с кресла и быстрым шагом направился к постели. Сел на край и протянул руку, желая коснуться девушки, но она нахмурились и отодвинулась.

- Мне жаль, что так вышло, - начал я, а Олеся отвернулась в сторону, буравя взглядом стену, - когда я уже ехал в ресторан, мне позвонила Соня. Дина попала в больницу, и я поехал к ним, по-другому не мог.

Я видел, как Олеся замерла, ее спина выпрямилась, и она резко повернулась ко мне.

- Что случилось? - спросила она ошеломленно.

Я начал ей рассказывать все, что произошло, как мчал на всех порах к Соне, ещё не зная никаких подробностей. Как увидел ее всю в слезах в том пустом и безликом коридоре. Как услышал этот ужасный диагноз.

- И в довершение всего, чертов телефон разрядился, и я даже не смог позвонить тебе сразу, - сказал я тихо, даже не предполагая, что сейчас думает и чувствует Олеся.

Она слушала меня, не перебивая, замерла все в той же позе, смотря в стену. Замолк и я, не зная, что сказать, как загладить свою вину перед ней. А Олеся вдруг резко повернулась в мою сторону, спросила тихо.

- И что теперь?

Я и сам задавал себе этот вопрос тысячу раз со вчерашнего дня. Не находя на него ответа. Одно знал точно, я не могу отказаться от нее.

- Я не знаю, - ответил ей честно, отмечая, как потухли ее глаза, - хотел бы я сказать, что ничего не изменится. Но это не так. Я не могу оставить Дину наедине с ее болезнью.

Олеся кивнула, отводя глаза, а потом вскочила с постели, направляясь в сторону ванной комнаты. Чертыхнувшись про себя, какой я идиот, догнал ее в два шага и, схватив за руку, развернул к себе. Обнял, зарывшись в ее волосы, вдыхая их сладкий аромат, чувствуя, как Олеся замерла в моих объятиях и как сильно бьется ее сердце.

- Прости, - глухо прошептал ей на ухо, поглаживая по напряжённой спине, - прости, дай мне договорить. Я не вернусь к жене, просто буду помогать по мере своих сил.

Олеся медленно высвободилась из моих рук, обхватила себя руками и, опустив глаза, сделала шаг назад, будто пытаясь отгородиться от меня. От желания коснуться ее пальцы начало показывать, но я остался стоять на месте, не желая на нее давить. Просто не имел права.

- У нас было так мало времени, и уже сейчас начались проблемы, - глухо проговорил, злясь на самого себя, - ты не заслуживаешь всего этого, но мои чувства к тебе никак не изменились, Леся.

Я медленно сделал шаг ей навстречу, между нами оставались лишь миллиметры. Протянул руку и провел костяшками пальцев по ее щеке, видя, как девушка начинает дрожать. Второй рукой мягко коснулся ее подбородка, приподнимая его, желая видеть ее глаза. Их зелёная глубина, в которой плескалась боль, пронзила тупой болью в груди. Казалось, мы смотрели друг на друга вечность, не находя слов.

Боясь спугнуть, я медленно наклонил голову и коснулся губами ее губ. Ощутил, как они едва заметно дрогнули, но затем раскрылись так привычно. Это был странный поцелуй, впервые мы оба чувствовали, что между нами выросла невидимая стена, и вкус этого поцелуя осел горечью на наших губах. Мне безумно хотелось стереть его, избавиться от этого наваждения, неосознанно усилил напор, прижимая Олесю к себе. Но она неожиданно вырвалась из моих рук, отбежала к постели, скрывая лицо под распущенными волосами.

- Мне нужно побыть одной. Пожалуйста.

Я хотел кинуться к ней, вымаливать прощение за всю ту боль, что причинил. Хотелось прокричать, что ничего не изменилось, черт возьми. Но в этот момент раздался звонок моего мобильного. Поморщился, даже не доставая его из кармана, но Олеся повернулась ко мне со странной улыбкой, от которой стало ещё паршивее.

- Ответь, Андрей.

Развернувшись, она быстро вышла за дверь, прихватив свою сумочку. Телефон все разрывался, а я стоял посреди комнаты, оглушенный осознанием случившегося. Через мгновение услышал, как хлопнула входная дверь, одновременно с этим телефон перестал звонить, и воцарилась тишина. Мне казалось, что с уходом Олеси ушла и прежняя жизнь, которой было у нас с ней так ничтожно мало.

Телефон зазвонил снова, и теперь я все же ответил, едва ли не прорычав в трубку.

- Слушаю!

- Андрей Викторович? - узнал по голосу врача, с которым мы говорили вчера, - не могли бы вы приехать в больницу прямо сейчас?