Глава 27

ГЛАВА 27

ОЛЕСЯ

Как только я оказалась на улице, не останавливаясь, пошла прочь от дома. Дальше, как можно дальше. Сейчас мне нужно быть как можно дальше от Андрея. Выбежала из квартиры, в чем была, в домашних штанах и растянутой футболке. К остановке я шла словно оглушенная, совершенно растерянная. Мысли разбегались в стороны, словно муравьи, которых потревожишь. Села в первую приехавшую маршрутку, даже не зная, куда мне сейчас ехать и что делать. Заняла сиденье у окна и прикоснулась лбом к холодной поверхности стекла. Мельком посмотрела на часы, было еще слишком рано. Но я знала куда поеду.

Машка открыла дверь практически сразу. Подруге стоило мельком взглянуть на меня, как вся сонливость испарилась. Мы прошли прямиком в ее комнату, стараясь не шуметь, ее мама еще спала. Я легла на кровать, а Маня рядом со мной. Мы лежали в тишине лицом друг к другу. Я чувствовала себя надувным шариком, состоящим из эмоций. Их было так много, что я должна была выпустить некоторые из них наружу, чтобы не взорваться и не ранить себя еще глубже.

Для остальных людей сегодня было обычное весеннее утро… Но не для меня. Сегодня утром я решила все рассказать. И я начала говорить. Тихо, монотонно, словно рассказывала пересказ какой-то книги или телепередачи. Маша была моей самой лучшей подругой в мире, но она и половины не знала обо мне, лишь те крохи, которые я сама ей показывала. Я начала рассказ с самого детства.

Рассказала про отца, который больше не искал со мной встреч. Просто отказался от старой семьи и завел новую. О матери, которая всегда ставила мужчин превыше меня. Об ее аресте. О том, как я переехала к дедушке и бабушке. О том, как нам не хватало денег на еду и мы могли неделю есть суп из самой дешевой консервы, о мясе мы не мечтали даже и на праздники. О том, как мы покупали вещи в секонд-хенде, но даже там они были слишком дороги для нас. Я не жаловалась на свою жизнь. Нет. Я люблю каждую секунду времени, проведенную с дедулей и бабулей. Все самые лучшие воспоминания связаны именно с ними. Я просто рассказывала свою историю. Маша лежала рядом с широко открытыми глазами и кажется, даже не дышала. Я видела, как она старается сдержать слезы на некоторых моментах, но у нее не получалось.

Я сделала глубокий вдох и приготовилась рассказать и о другой части своей жизни. Но я не могла открыто смотреть на подругу, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Надеясь, что буду говорить без эмоций… Господь свидетель, я на это рассчитывала.

Я начала говорить о Громове, Маша тихонько ахнула рядом, но я продолжила говорить. Эта часть моей жизни далась мне тяжелей всего. Я постоянно сбивалась, голос стал хриплым, а глаза постоянно наполнялись слезами. Мне самой непонятно, как я влюбилась в него… Но любовь же не логичное чувство, она никогда не бывает понятна. Она либо есть, либо ее нет. Она просто заполняет каждую клеточку тебя, словно какой-то вирус. Но организм даже и не думает с ней бороться. Нельзя вспомнить момент, когда именно ты полюбила. Просто в один миг ты понимаешь, что любишь. Словно так было всегда, а как иначе?

Когда я закончила свою импровизированную исповедь, то дыхание у меня сперло от рвущихся наружу рыданий, грудную клетку так разрывало, словно сердце хочет само выскочить наружу и показать, как оно истекает кровью. Маша рядом со мной не издавала ни звука, а мне… Мне было страшно посмотреть в ее сторону. Почему я не рассказала ей раньше об отношениях с Андреем? Может быть, она бы вовремя дала мне дельный совет или пинка под одно место. Слезы грозили вскоре затопить всю комнату и соседей снизу. Когда я уже начала думать, что прийти сюда была не такая уж и потрясающая идея, то услышала тихий голос подруги.

- Так это что, получается, мне не нужно было учить УП?

Я несколько секунд просто моргала, а потом начала смеяться. Этот тугой узел внутри немного развязался. Смеясь, я повернулась лицом к Мане и увидела, что она тоже плачет, но на ее лице не было обиды.

- Договорюсь о следующем экзамене, - ответила я и тут же улыбка спала с моего лица, я тихо добавила, - а может и нет.

Вербицкая посерьезнела, и я видела, как она обдумывает следующие слова.

- Влипла ты, Леська. Я конечно считаю, что это дико сексуально и все такое, замутить с преподом, - девушка сделала паузу и, протянув руку, начала играться с моим хвостом, - но у вас-то все серьезно.

Я пожала одним плечом.

- У меня серьезно, а у него семья. Знаешь, я и раньше знала, что у него семья. Настоящая. Жена, дочка. Но никогда не думала о них как о реальных. Понимаешь? В смысле они есть, но где-то там. Далеко от нас, где-то параллельно, - я замолчала и сделала судорожный вдох, - и вот мы пересеклись.

Маша прекратила теребить мои волосы и, приподнявшись, села к стене, а я перевернулась на живот, чтобы лучше ее видеть.

- А почему ты мне не рассказала о вас с Громовым? - тихо спросила подруга.

Я ждала этого вопроса.

- Сперва мне было стыдно, - честно призналась я, - мне казалось, что связь с женатым сделает меня точной копией своей матери. Сама эта мысль убивала меня. А потом… Потом как-то все само произошло. Не было у нас начала, я просто прыгнула в эту связь всецело и… все.

По моим щекам катились слезы, когда я все это говорила, глядя в глаза Маши.

- Я понимаю это. Но мне все равно обидно, что ты вот так вот…,  - сказала подруга и по ее щекам тоже катились слезы.

Я села на колени и подползла к ней, обвила ее руками.

- Прости, - прошептала я, слезы с новой силой покатились из глаз, - прости, прости…

Мы обе не сдерживали своих эмоций, так и сидели, обнявшись, плача друг у друга на плече.

Позже мы снова лежали на кровати лицом друг к другу, глядя на распухшие от слез лица.

- Я не знаю, что тебе делать Леся, не хотела бы я быть в твоей шкуре сейчас. Любой из вариантов, что бы ты ни выбрала, всегда будет шатким. Будешь постоянно думать, а правильно ли сделала…

Произнесла Маша. И я была с ней полностью согласна, поэтому кивнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Знаю, Маш. Но… Я люблю его. Правда, люблю. Никогда не думала, что это и есть любовь и что от нее бывает так больно, - отстраненно сказала я.

Все же любовь похожа на большой, красивый, хрупкий хрустальный шар. Смотришь на него и благоговеешь. Но стоит сделать одно неверное движение и шар этот разбивается на тысячу осколков, которые режут тебя до таких глубин души, о которых ты даже и не знал.

У Маши я просидела до вечера с отключенным телефоном. Она предлагала мне остаться на ночь и все еще раз обдумать, но я отказалась. Сколько можно думать, пора встретиться лицом к лицу с реальностью.

Как только такси привезло меня к нашей квартире, у меня начался мандраж. Еще с улицы я увидела, что в окнах горит свет. Я и так знала, что Андрей дома, ждет меня.

Это наша «трудная ситуация», как многие говорят. Они даются, чтобы проверить, нет ли нигде бреши, которая может порваться. Ведь такие болючие, мучительные и острые моменты в отношениях возникают не просто так. Я понимаю, что не могу требовать у него единоличного внимания только ко мне. У него есть семья, обязанность. Но я не хочу быть на втором месте, только не тогда, когда он стоит у меня на первом. Хочу к себе такого же отношения, я не согласна на меньшее.

С полной решимостью я поднялась по лестнице и ключом открыла дверь в квартиру. Я ничего еще не решила. Все зависело от нашего с ним разговора. А он будет не из приятных, я в этом точно уверена.

Прошла прямиком в нашу спальню, Андрей спал. Я стала наблюдать за ним, так же, как и он за мной утром. Видела, что он устал, у него были темные круги под глазами и такой измученный вид. У меня сердце сжалось. Захотелось наплевать на все и обнять его, приласкать, сказать, что все будет хорошо. С его женой, с Соней, с нами… Но я не могла. Нам нужно поговорить или все эти невысказанные слова будут ядом отравлять мое нутро.

Я прочистила горло и тихо позвала.

- Андрей.

Мужчина тут же открыл глаза и сел на кровати. Секунда понадобилась ему, чтобы прийти в себя. Он смотрел на меня, и на его губах появилась маленькая улыбка, как же мне хотелось улыбнуться в ответ, но я не стала, лишь сильнее сжала губы. Он хотел подняться и подойти ко мне, но я жестом показала, чтобы он оставался на том же месте, я так же осталась стоять в дверном проеме.

- Нам надо поговорить, - сказала я.

- Надо, Олеся, - согласился он хриплым ото сна голосом.

- Нам нужно решить кто мы друг другу? Я устала терзаться сомнениями, просто надоело.

- Лесь, может, ты подойдешь сюда и сядешь рядом? Все же мы взрослые люди и я люблю находиться на одном уровне глазами с оппонентом, когда говорю.

Я улыбнулась краешком губ.

- Не-а, Громов, на меня твои эти адвокатские штучки не действуют, - я старалась говорить как можно холоднее, но понимала, что у меня не получается.

- Кто мы? - задумчиво сказал тот, - мы мужчина и женщина. Я тот, кто смотрит на тебя восхищенным взглядом, а ты та, с кем я хочу разделить свою жизнь, - сказал Громов уверенно.

- Ты хочешь ответа на самый простой и самый сложный вопрос одновременно, Олеся.

-Да, хочу, для меня это важно, - сказала с дрожью в голосе, чувствуя, как слабеют колени.

- В жизни ничего не бывает просто. Я с тобой и это самое главное, понимаешь? - и я кивнула, как глупый котенок, под магией его слов и сделала несколько шагов к нему навстречу, веря всему, что он сказал.

Может, я многое просто надумала себе в силу своих лет и глупостей? А он сейчас объясняет мне терпеливо, как глупому ребенку. Мы же все сможем решить. Вместе. Я сделала еще несколько шагов к нему навстречу, он протянул мне руки и я приняла их, вложила свои ладони в его. Он поднял голову, глядя на меня снизу вверх.

- Ты все для меня, девочка моя. Я люблю тебя.

Я растаяла от этих слов и… как по мановению волшебной палочки зазвонил его телефон и вся эта идеальная жизнь с Громовым, которую я надумала себе за эту секунду пошла трещинами и царапинами. Я попыталась вырвать свои руки из его, но Андрей лишь усилил хватку. Я посмотрела на имя звонившего. Дина. Я горько усмехнулась, глядя в его глаза.

- Любишь, говоришь? - зло прошипела я, телефон так и продолжал надрывно звонить, - только где твоя любовь, Громов? Где?! Покажи мне поступки, а не слова.

Слезы начали катиться по щекам, я с силой вырвала руки и лихорадочно провела по щекам.

- Леся, хватит. Ты же знаешь, что у меня есть жена и дочь. С самого начала знала, что ты сейчас хочешь? - эмоционально проговорил Андрей, вставая с кровати и запуская руки в волосы.

- Ты хочешь, чтобы я не отвечал на звонки и прекратил с ними общаться? Да ты себя в первую очередь не простишь, знаю я тебя. У Дины рецидив, я не могу их оставить. Сейчас не могу. Просто, - он замолчал и сделал глубокий вдох, телефон снова начал звонить, он не смотрел на имя звонившего, - просто дай мне время. Пока Дина в больнице. Просто немного подожди.

У меня душа разрывалась от этой безысходности в его голосе, в глазах. Мне хотелось забрать весь этот груз, разделить с ним, сделать его счастливым… Я знала, что он разбит. Он не знает, что делать дальше, просто не знает. Так бывает. Даже взрослые без понятия, что делать с этой жизнью и с этими постоянными проблемами, которые льются без конца, как дождь осенью.

Мне хотелось капризно топнуть ножкой и сказать, чтобы он все решил. Но в жизни так не бывает. От этой мысли мне было так больно, что я хотела обнять себя руками, чтобы не рассыпаться на части. Я понимала его. Правда, понимала. Он не может оставить семью, я и не прошу об этом. Знаю, что его жена больна, и я по идее должна поддерживать его, как бы абсурдно это ни звучало. Ведь это и есть любовь. Поддерживать другого в беде… Как говорится, и в печали и в радости. Но я не могла переступить через себя. Любовь - это эгоистичное и единоличное чувство. Мне мало быть просто с ним рядом, поддерживать. Дина и Соня никогда не исчезнут из его жизни, а я никогда не буду на первом плане. Мы всегда будем делить это место. Сейчас я увидела это столь явно. Девочки Громова, вот как можно нас назвать. Знаю, это ужасные мысли…Но я так чувствую. Они разъедают меня изнутри, и я не могу от них избавиться, они прилипли ко мне словно суперклеем их не отодрать.

Теперь я знаю, что такое настоящая любовь, что она значит и не готова ее ни с кем делить. Лучше расстаться и от этого будет не так больно, чем вздрагивать от любого звонка и бояться, что в любой момент все может рухнуть.

- Подожди… - повторила я тихо, - я не хочу ждать.

- А чего ты хочешь?

А я … Я  хотела, чтобы он меня обнял, просто так. Ничего не спрашивая, не отвечая. Хотела найти успокоения, защиту и уверенность в его руках. Почувствовать, что нужна ему и он здесь со мной, только для меня. Мой. Я хотела просто обнять…

Но это несправедливо. Я покачала головой, отгоняя мысли.

- Я хочу, чтобы ты поднял трубку и ответил жене, Андрей. У тебя своя жизнь и я не хочу остаток своей провести на окраине твоей.

С этими словами я подошла к тумбочке, взяла телефон в руки и нажала на кнопку ответа, надеясь, что он не заметил, как трясутся мои пальцы. Передала телефон Андрею. Он смотрел на меня таким взглядом, от которого разрывалась душа, а затем…поднес телефон к уху и ответил. Я не слушала, что было дальше, просто вышла из квартиры.

Таксист так и не уехал, я попросила его подождать, наверное, тогда, в подсознании я знала, что ничем хорошим наш разговор не закончится. Я села в машину и включила телефон, на него тут же начали приходить уведомления, и среди них было сообщение от Маши

«Ну, ты как?»

Как сказать человеку, что ты только что умерла? Тихо, без надрыва, просто умерла.

Я набрала ей ответное сообщение

«Нормально».