Глава 28

ГЛАВА 28

АНДРЕЙ

- Ты слышишь меня, Андрей?

Дина уже во второй раз повторила этот вопрос в трубку, а я не сразу смог сообразить, о чем она ведёт речь. Ответил на ее звонок на автомате, перед глазами стояла сцена, как Леся, разворачиваясь, уходит от меня, от нас. Черт, какого хрена я до сих пор сижу здесь, в то время как моя жизнь рушится?

- Да, слышу, - ответил жене, - я приеду позже.

Бросил мобильник в карман и сорвался с места. Было лишь одно желание, оно свербило в мозгу, заставляло бежать. Догнать Олесю во что бы то ни стало. Объяснить, показать, что все будет по-другому, она поймет, я знаю точно. Я был одержим этим желанием, не видя и не слыша ничего вокруг. Выбежал из квартиры, лифт никак не хотел приезжать. Терпение лопнуло, я чувствовал как секунды отбивают свой мерный ритм, но для меня они казались вечностью. Не стал дожидаться и побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Я надеялся, что успею. Что Олеся не скроется далеко. А что будет дальше, даже не думал. Знал точно, что схвачу ее, даже если будет сопротивляться. Затащу обратно в квартиру и заставлю передумать. Не буду молча стоять, а заставлю выслушать и услышать меня.

Но когда оказался на улице, Олеси, конечно же, уже не было. Я остановился, как вкопанный, не зная, что делать дальше. Доставая телефон из кармана, бросился к ближайшей остановке. Прохожие смотрели на меня, словно на идиота. Набрал номер девушки, но в трубке раздавались лишь одинокие гудки. Черт, черт, черт! Я продолжал набирать ее номер снова и снова, будто это могло сработать.

А потом разом словно весь воздух выкачали из лёгких, когда осознал что опоздал. Не глядя дошел до ближайшей скамейки и рухнул на нее, запуская руки в волосы. Все это время, с того самого момента, когда мне позвонила испуганная дочь, я был уверен, что мы справимся. Что пройдем через это вместе, сам себя успокаивал. Но только сейчас я осознал, что лишь ждал от Леси понимания, почти что требовал принять такую жизнь. А что дал взамен? Жалкие уверения, что все скоро закончится? Так я и сам этого не знал. Не раз и не два показывая ей, что дочь и жена для меня на первом месте. И после этого ждал, что она улыбнется и будет счастлива? Будет встречать меня дома, как ни в чем не бывало, с разогретым ужином на столе и улыбкой на лице? Я ведь даже самому себе не мог ответить на вопрос, кто мы друг другу. До сегодняшнего дня. И когда она спросила, ответил ей, не задумываясь. Но повторил бы слово в слово, задай этот вопрос Олеся ещё раз.

Сейчас после ее ухода я почувствовал будто отрубили часть меня. В груди поселилась пустота, которую хотелось излить на этот чертов мир яростным криком. Она пробралась ко мне под кожу, слишком глубоко, чтобы я мог дать ей уйти. Сидел на скамейке, отрешённо смотря на проходящих мимо людей, и думал о том, что понимаю Олесю. Понимаю, почему она поступила именно так, но и не собираюсь принимать ее выбор. И хотя первой мыслью было найти ее как можно скорее, сейчас я решил, что Олесе нужно время. Она просто не захочет меня слушать. И теперь мне ещё предстоял разговор с женой, который должен расставить по местам все приоритеты.

***

Когда зашёл в палату, Дина стояла у окна, обхватив себя руками. Дверь была открыта, потому мое появление она не заметила. И на мгновение я замер, не решаясь отвлекать ее, не в силах потревожить. Она смотрела во двор, и мне было видно ее лицо, на котором читалось спокойствие. Так и стоял, словно дурак, смотря на свою жену, пытаясь понять, что чувствую. На ум приходит слово - привычка. Именно так. Не знаю точно, когда я привык к жене, стал воспринимать ее как должное. Когда нас перестала трогать наша жизнь, когда мы перестали вдохновлять друг друга. Мне кажется, что мы оба относимся друг к другу, как к чему-то самому собой разумеющемуся. Да, мы есть друг у друга, так и должно быть. Как с чертовой кастрюлей, которую нам подарил кто-то на свадьбу. Вот она, стоит на полке, пылится. Но никто ее не замечает... а если она и пропадет, то никому не будет дела. Выкинуть жалко, но смысла в ней нет.

Также и наши отношения, они, по сути, и держатся на этом вот «выкинуть жалко». Ведь нам с детства и отовсюду твердят о вечной любви. О том, что муж и жена – одной веревкой связаны. Любовь либо есть, либо ее нет. Не может быть, что любовь прошла. Так говорят, не мои слова. Но иногда любовь просто проходит, так бывает и это нормально. Остаются лишь совместные воспоминания, отголоски тех ощущений, когда вам было хорошо. Когда вы были счастливы. Люди меняются. Мы с Диной изменились, за двадцать лет совместной жизни мы изменились до неузнаваемости.

Когда-то нам нравились одни и те же вещи. Были общие шутки, мы понимали друг друга. У нас светились глаза, а сердца радовались и бились в унисон. Раньше каждую минуту я думал о своей жене, не мог нарадоваться. Планировал идеальную жизнь, а потом… потом все пошло не по плану, ведь в жизни нет ничего идеального. Ты просто живешь, так, как можешь. Совершаешь поступки, за которые потом будешь расплачиваться до конца жизни.

Мне кажется, Дина давно поняла, что мы достигли того самого предела, за которым не остаётся ничего. Просто мы оба пока не приняли это.

Я беспокоился за нее, искренне желал, чтобы она поправилась, а как иначе. Я всегда буду желать для нее только самого лучшего. Чтобы была счастлива, ведь она достойна этого. Но и вместе нас больше не видел.

Вдруг, словно почувствовав мое присутствие, ее плечи вздрогнули и она резко развернулась ко мне.

- Привет.

Сказал ей, прикрыв за собой дверь, и подошел ближе. В прошлые мои визиты разговоры нам давались нелегко. Разрыв витал в воздухе, я чувствовал свою вину, которую не знал, как загладить. А Дина была отстранённой, и я не вправе ее винить.

Но вчера все было по-другому. Мы будто нашли ту грань, через которую не могли перейти оба. Каждый знал, чем все закончится, хоть и не говорил это вслух. И сегодня все изменится.

- Привет, - ответила она и подошла к постели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Села на нее, сложив руки на коленях, и устремила на меня твердый взгляд. Сейчас она казалась мне незнакомкой. Я сменил ее на месте у окна, прислонился спиной к подоконнику.

- Ты сказала, что пришли анализы.

Начал я и Дина кивнула, поправляя невидимую складку на пижаме.

- Да, все подтвердилось. Видимо, эта киста была врождённой, кто знает, почему именно сейчас она решила себя проявить. Мне предложили лечение в Питере. Соня поедет со мной и ждёт, что ты поедешь тоже.

Она замолчала, вглядываясь в мое лицо. Я уже знал про это. Перед приходом к ней успел поговорить с врачом. Хотя и не был уверен, что жена позовет с собой.

- Я не могу, - ответил глухо.

В горле образовался сухой комок, мешавший говорить. Я откашлялся, стараясь прогнать его, чтобы объяснить ей, но тут она заговорила.

- Помнишь юбилей у Сорокиных? - и не дожидаясь моего ответа, продолжила, смотря неотрывно в сторону, - ты тогда опоздал почти на час.

- В тот день на работе был дурдом, я еле вырвался.

- Да, как и всегда. Но я сейчас не об этом. Ты предложил пойти к Сорокиным, и я, конечно, согласилась. Почему бы и нет, ведь это лучше, чем сидеть одной в квартире, каждый занимаясь своими делами и не обращая внимания друг на друга.

Я нахмурился, смутно припоминая тот вечер, и пытаясь понять, к чему она клонит.

- Вот видишь, - Дина повернулась ко мне и улыбнулась, но в ее глазах я сразу же распознал отголосок той печали, что чувствовал минуту назад и сам, - ты и сейчас не понимаешь. А ведь раньше ты всегда помнил, Андрей. Мы оба помнили, что это был за день.

Сначала смотрел на нее, не понимая. В голове кружились сотни догадок, я стал перебирать возможные варианты этой даты. И тут до меня дошло. Годовщина нашей свадьбы. Когда мы отмечали ее последний раз? Пять лет назад, может, семь? Я просто не мог этого вспомнить.

Дина кивнула удовлетворённо, видя, что я понял. Она направила свой взгляд в окно и сжала губы.

- Мне кажется, уже тогда наш брак умер. Нет, это произошло не сразу, не от этого. Мы сходили на ужин, и когда вернулись домой, просто легли спать. И лишь спустя два дня меня озарило. Я поняла, что мы оба, понимаешь, оба даже не вспомнили про эту дату.

Она замолчала, в палате повисла тишина. Я знал, что сейчас мы оба мыслями не здесь. Мы вспоминали годы, проведенные вместе. И пытались понять, почему все вышло именно так.

- Знаешь, я где-то вычитала, что брак умирает, когда люди перестают стараться, - Дина резко повернулась ко мне, - а мы давно перестали.

Я слушал ее, не перебивая. Слушал и понимал, что она права. Мы оба виноваты в том, что все так вышло. Никто из нас не пытался остановить этот крах, хотя каждый видел и в глубине души понимал.

- Мне жаль, - сказал я, на самом деле чувствуя сожаление, - у нас было столько счастливых моментов. И я не хочу их забывать, Дин. Это часть нашей жизни. Не хочу, чтобы мы расстались врагами.

- Мы не чужие люди, Громов. Ты всегда будешь для меня Андрюшкой, - сказала она, улыбнувшись.

Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как все становится по своим местам, как наши ниточки, связывающие Дину и меня, только что разорвались. Мы еще долго говорили, решая, как сообщить все дочери. Дина сказала, что сделает это сама, меня Соня не захочет слушать.

А потом я вернулся в квартиру, где меня встретила пустота и глухая тишина. И хотя я даже себе не признавался, но все же ждал и надеялся, что Олеся будет здесь. Что она вернулась, и все снова будет как раньше. Но ее не было, я с самого начала это знал.

На следующий день ее не было и на работе. Дошел до отдела кадров, где мне сообщили, что девушка взяла три дня отпуска. Я еле дотерпел до вечера, надеясь, что хотя бы на занятиях увижу Олесю. Но ее и на них не было. Понимал, что ей нужно время все обдумать. И я пытался ей его дать, не давить, не мешать… но я не мог без нее. Настолько привык, что нормально функционировать без нее не мог.

До конца пар ещё оставалось около часа, но я не мог думать ни о чем, кроме Олеси. Отпустил студентов с занятий и тут же кинулся к парковке. Сорвался с места и помчал к ее дому. И только в тот момент, когда заехал во двор, осознал, что даже не знаю номера ее квартиры. Черт, возвращаться в институт я не хотел, решил ждать. Просидел в машине весь вечер, несколько раз набирал номер девушки, но теперь ее мобильный был выключен. Страх и самые худшие опасения накрыли с головой, и я продолжал сидеть в машине, неотрывно следя за дверью в подъезд. Несколько раз из него выходили люди, но Олеси среди них не было. Я хотел зайти в подъезд и стучаться в каждую квартиру, на каждом этаже, пока не найду ее. Так бы и сделал, если бы не Олесины рассказы о соседях, не хотел ставить девушку в неудобное положение.

Уже наступила ночь, а я не собирался уезжать. Было лишь желание напиться, заглушить все чёртовы мысли, что вертелись в голове. Но я знал, что это будет лишь шагом на поводу своей слабости, который не принесет облегчения. Так и провел всю ночь в машине, то проваливаясь в сон, то подскакивая, словно от толчка, чувствуя боль в затекших мышцах.

Когда начало светать, во дворе стали появляться первые жильцы, спешащие на работу. Прошло не меньше часа, когда я все же увидел девушку.

Олеся вышла из подъезда, не смотря по сторонам, и сразу же направилась к арке. Руки затряслись при виде ее, дико захотелось прижать к себе и не отпускать. Я тут же выскочил из машины, нагнал ее, схватив за руку. Видимо, напугал ее, но в тот момент мне уже было плевать. Развернул к себе и впился в нее взглядом, отмечая опухшие и покрасневшие глаза. Внутри все заныло от того, что это я довел ее до этого состояния.

Олеся уже пришла в себя, в глазах удивление сменилось на отчуждение, она будто отгородилась от меня. Попыталась вырваться, но я держал крепко.

- Что тебе нужно, Андрей?

Ее голос дрожал, я видел, что она напугана. Черт, только сейчас осознал, как все это выглядит со стороны. Отпустил ее, готовый в любой момент нагнать, если убежит. Но она осталась. Сжала губы в тонкую линию и тихо сказала.

- Мы все сказали. Нам не о чем говорить.

Снова думает, что за ней последнее слово.

- Я тебя выслушал, а теперь ты послушай меня.

Из подъезда стало выходить все больше и больше людей, и Леся беспокойно вглядывалась в их лица.

- Хорошо, но не здесь.

И не говоря больше ни слова, она направилась к моей машине, я последовал за ней. Как только мы оказались в салоне, я повернулся к ней, а девушка отвернулась к окну, прислонившись головой к стеклу. Она казалась сейчас такой юной, маленькой и беззащитной. Я тронул ее за руку и она вздрогнула от моего прикосновения, но спустя пару мгновений повернулась ко мне лицом.

- Я понимаю тебя, - сказал ей, - у тебя есть все права ненавидеть меня сейчас, но просто послушай меня, хорошо?

Сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, обличить в слова все свои чувства, раздирающие нутро.

- Несколько лет назад Дина сделала аборт. Она мне ничего не сказала, я даже не знал, что она была беременна, пока случайно не увидел ее медицинскую карту. Тогда я чуть с ума не сошел, так злился на нее. Мы сильно поругались, впервые за много лет. Я был зол, Боже, как же я был зол. Я не мог понять как она, мать, совершила такой поступок. Я даже возненавидел ее, смотреть не мог в ее сторону.

Замолчал и смотрел на Олесю, на ее лице было написано недоумение, смешанное с жалостью, словно она не могла понять, зачем я все это ей рассказываю.

- Было легко ненавидеть ее, понимаешь? Винить во всем. Мне нравилось это… потому что именно тогда я почувствовал, что еще не сгорел изнутри, что есть еще тлеющая искра. Потому что в браке я начал угасать. Мне казалось, что я пустой внутри. Ничего нет. Эмоций нет. Радости нет. Любви нет. А ненависть – это хорошо, это эмоция. Все лучше, чем эта пустота, которая затягивает и поглощает тебя все глубже.

Никогда не думал, что будет так трудно раскрыть перед кем-то душу. Высказать всю голую правду, все свои запретные мысли, в которых сам себе признаться страшишься.

- А потом встретил тебя. Я много студенток повидал на своем пути, будь уверена, но ты... ты чем-то зацепила меня. Не мог тогда понять, что в тебе такого особенного, но мне было хорошо рядом с тобой. А видя твой интерес к себе, решил, почему бы и нет? Признаюсь, я не хотел каких-то отношений, так, интрижка на стороне.

Видел, как на этих словах лицо девушки искривилось. Но я не остановился, правда ранит, это факт.

- Мне нравилось, как я начал оживать рядом с тобой, чувствовать жизнь заново, словно ты делилась своей энергией и теплом. Я начал ждать наших встреч, фантазировал о тебе днем и ночью, ты вызвала во мне зависимость. Мне всегда было тебя мало, не мог насытиться. Видел, что ты влюбилась в меня, но не мог себя остановить, хотя до этого обещал, что так далеко не зайду. А вчера, когда ты прямо спросила, я понял, что люблю. Но не просто люблю, живу тобой, ты не даешь мне угаснуть. Все, что было с Диной - история, часть меня самого, и ты полюбила меня вместе с ней.

У Соловьевой в глазах стояли слезы, которые она пыталась всячески сморгнуть. Я взял ее трясущиеся ладошки в свои и поцеловал каждую по очереди.

- Ты для меня на первом месте. Я хочу быть с тобой, жить с тобой и любить тебя.

Олеся уже плакала, не пытаясь скрыть слезы. Она начала качать головой и выдернула свои руки из моих.

- Я не.. я не могу, Андрей. Дай… дай мне время, - срывающимся голосом сказала девушка, открыв дверь и выпрыгнув из машины.

В одну секунду я держу ее ладони в своих, а в другую она бежит от меня в сторону подъезда. Я с силой провел руками по лицу и, достав сигарету из пачки, закурил. Я подожду, Олеся, тебя стоит подождать.