12
Боже, куда я еду?! Что я ему скажу? Я думала об этом тысячу раз, готовилась к этой встрече несколько лет, но сейчас понимаю, что совершенно не готова.
— Ромка, привет!
— Лялька?! Ничего себе, какая ты стала!
— Какая?
Вот же бред!
— Роман, это ты?
— Евлалия?
О-о-о!
— Молодой человек, Вы Роман?
— Нет — Ферапонт!
А-а-а! Черт!
— Простите, Ваше лицо кажется мне знакомым…
— А мне Ваше нет. А хотя постойте, не Вы ли четыре года назад убили мою мать?
М-м-м… Не-ет!
— Рома, здравствуй…
— Куда ты прёшь, овцебык?! — верещит Котя, нажимая на клаксон, и отчаянно подрезает новенький Porsche.
— Вообще-то у него главная, — осторожно замечаю я.
— Кто это сказал? — рявкает подруга, а я в ответ пожимаю плечами и с трудом удерживаюсь от комментария, что её отец прав, не покупая дочке новую машину. Ей бы трактор, да в чисто поле.
Несмотря на то, что мощный Range Rover впереди прокладывает нам путь, с Котей ехать реально опасно. Она злится и ведёт автомобиль очень дерзко, создавая аварийную ситуацию едва ли не на каждой стометровке.
— Коть, мне страшно, — признаюсь подруге.
— Даже не знаю, чем тебя утешить, — ехидничает Катюха. — Этот твой Ян-обезьян прёт, как реактивный танк, я и так еле успеваю за ним.
— Да я не об этом, я с Ромкой встречаться боюсь.
— А-а! А чего мы тогда прёмся туда? — психует Катюха, но тут же исправляется. — Успокойся и доверься мне. Это же у меня с тачкой беда случилась, а ты просто типа случайно вместе со мной оказалась.
Я подавляю тяжёлый вздох и прикрываю глаза. Что я творю? Надо было одной к нему ехать. А с какой тогда целью? Хотя папа обещал купить мне машину, как только я вернусь. Но ведь она будет новая… Что же мне в ней ремонтировать?
— Коть, а какая у тебя беда с тачкой?
— В смысле?
— Ну, что мы ремонтировать будем?
— А-а, так нам ещё целый час ехать, пока доберёмся — найдётся, что отремонтировать, — Котя нервно хохотнула и ласково погладила оплётку руля, словно извиняясь перед… «Пусечкой». — И потом, Ев, не хочу тебя расстраивать, но, может, это вовсе и не твой Ромео…
— Обалдела? Ян ведь при тебе позвонил. Как думаешь, какова вероятность того, что мой отец инкогнито решил опекать какого-то другого Романа Темнова?
— Как раз это и стало решающим фактором для моей лояльности, а то бы хрена лысого я в эту Тмутаракань потащилась. Эх, и почему бы Тимуру Альбертовичу не взяться, к примеру, меня опекать?
— А твой папашка что — совсем соскочил? Он к вам не вернулся, кстати?
Неприятности в Катюхиной семье начались ещё до моего отъезда. Случилась очень противная и банальная вещь — Котин папа ушёл к молодой любовнице, а мама очень тяжело переживала разрыв. Ну и Котька, конечно, тоже переживала. И я вместе с ней.
— Шутишь? Мой батя теперь отец-героин! Они со своей Ниночкой уже второго заделали, ей рожать скоро. А старшей вот-вот четыре будет. Блин, всё время забываю, как зовут эту мелкую пигалицу… э-э… имечко такое долбанутое… А, Кассандра! Прикинь, да? Я оборжалась. А сначала хотели Харизмой назвать.
— Да ладно?
— Да говорю тебе! Отец еле уболтал эту придурочную передумать. А мальчика стопудово Эросом назовут. А чо?.. Эрос Дмитриевич Стёпкин — это звучит гордо. Теперь вся отцовская любовь и материальные блага принадлежат карапузам. А Катюхе — балалайка! Ни возрастом, ни имечком не вышла. Я удивляюсь, как он ещё мне тачку к совершеннолетию подогнал, да и то не новую. Ты-то сама с колёсами?
— Наверное, — я пожала плечами, неожиданно смутившись. — Я папу ещё не видела, но он обещал…
— Ну да — твой батя не такой жмот. Хорошо, что мой хоть учёбу оплачивает. Ты, кстати, поступать-то будешь? А то ты и так со своей заграницей целый год потеряла. Кто ты у нас там — физик-ядерщик?
— С ума сбрендила? — смеюсь я. — Не, я на языки налегала.
— На иняз рванёшь?
— Ой, Коть, это вообще больная тема…
Внезапно моё внимание привлекает световое табло с надписью «Город, в котором ты», и в голове словно тумблер щёлкает.
— Коть, а ты про Ромку говорила, что он точно в Москве… Ты его видела?
— Ой, да не видела, перепутала я. Но теперь-то ты, слава богу, и сама знаешь, что он здесь, а не там, где я думала.
Что-то Котя темнит, а это совсем не в её характере. Против воли мне в голову лезут нелицеприятные картинки, перелистывать которые не хватает моих нервов и терпения.
— Коть, а может, хватит этих тайн? Здесь, там… Что за фигня? Говори, а я уж сама решу, там он или здесь.
— Ой, да бред! Ты только не ржи, — хихикает подруга.
Час от часу не легче.
— Коть, не буди во мне злого бабая!
— Да как скажешь, но я предупредила. Короче, я зимой на крестинах была, ну а в церкви, сама знаешь, не слишком весело. Вот я и таращилась по сторонам, ожидая, когда они уже покончат с этим великим таинством, прости господи. Ну, и что ты думаешь? Разглядываю я попа и размышляю… А, неважно, короче, но в храме лучше об этом не думать. А он, прикинь, поворачивается — и я по уши в шоке! Твой Ромео! Ну, в смысле, один в один! Тогда-то я решила, что это он, разулыбалась, как идиотка, и даже кивнула ему — здрассьте, мол, давно не виделись. А он мне тоже кивнул, между прочим. Я, конечно, прифигела неслабо, но решила подойти поближе поздороваться.
— Во время крестин?
— А что такого? Не он же крестил, и не меня. А почему бы двум скучающим знакомым людям не пообщаться? Ты только ничего не подумай, я же не для себя, а для пользы дела.
— И как — пообщались?
— Не, он прихватил какую-то атрибутику и свалил. Не бежать же было за ним. Ну вот — как-то так…
— Коть, ты серьёзно? Ты в церковном батюшке увидела моего Ромку?
— А что мне было думать, когда он — вылитый Ромео? И чего это сразу батюшка! Там такой жеребец!.. — Котя внезапно осеклась. — Это я так подумала, пока его не узнала. Но, как видно, обозналась. Зато теперь с чистой душой могу туда наведаться. Мне, кстати, не мешало бы исповедаться. А там — как пойдёт…
— Ужас, Коть, ты о служителях божьих говоришь!
— И что? Они не люди, что ли? Им тоже не чужды земные слабости. Там они на работе, а дома у них жёны, дети, телеки, компьютеры… А дети, думаешь, у них откуда? Так что не надо притеснять русских попов!
Я не выдержала и рассмеялась. В чём-то Котя, несомненно, права…
— Теперь ясно, — выдыхаю я с облегчением. — Только, думаю, что на попа учиться надо очень долго, и даже если предположить, что ты не обозналась, то у Ромки всё равно было максимум года два после армии. Этого точно недостаточно для любого сана. Так что я склоняюсь к автосервису. Мой папа говорил, что Ромке в этом деле не будет равных.
— Да кто же спорит? Я так даже рада! Такой самец освободился! М-м-м… Попов у меня ещё не было.
— Коть, заткнись, не греши, — я даже перекрестилась. — Иначе, боюсь, твоя «Пусечка» не доедет до места.
— Думаешь, нас поразит молния? — басит Катюха, картинно хмуря брови.
— Надеюсь, только тебя. Я на святых отцов не претендую.
Ох, мамочки, какая же она отбитая! А, впрочем, почти, как и я. Неудивительно, что наша дружба не умерла — где бы ей было ещё найти соратницу по авантюрным проектам. Я изучаю Катюхин милый профиль — слегка вздернутый носик, сосредоточенно поджатые губки, достойная внимания грудь (не будем о грустном), и животик…
— Коть, так чей у тебя ребёнок-то?
— Ну-у, тут вариантов несколько…
Хорошенькое начало!
— А, точнее, всего два, — смеётся подруга.
Хм — всего! Уже легче.
— Ток в обморок не падай.
Она с ума меня сведёт своими загадками!
— Ну! — я почти рычу.
— Одного ты не знаешь, он из нашего универа. А второй… Короче, это Серый.
— Серый? — меня затопило облегчение, потому что ни один Серый на ум не пришёл.
— Так-то он не везде серый… — Котя поглядывает за моей реакцией и, наконец, разочарованно тянет: — Совсем заучилась, мать?
Я по-прежнему не понимаю, о ком речь, и злюсь, а ещё замечаю, как Ян прибивается к обочине и паркует свой танк.
— А чего он здесь встал? — задаю риторический вопрос, но у Коти есть ответ:
— Так ты же сама ему сказала не отсвечивать. Вон он, наш автосервис, — она тычет пальцем в лобовое стекло. — Ух, ты только погляди, какая тачка! А-а-а!
На парковку перед автосервисом въезжает… Нет — вплывает роскошный раритетный корабль чёрного матового цвета. Впечатляет. Очень.
— Это Cadillac? — интересуюсь я у Коти, которая по странной случайности в автомобилях куда продвинутей меня.
— Сама ты Cadillac, деревня! Это же Impala! Карбон! Мать честная! Я хочу в него!
До меня, наконец, доходит, какое перед нами чудо, но прямо сейчас я не готова разделить Котин восторг. Ведь где-то здесь мой Ромка…
Прямо сейчас я это точно знаю и каждой наэлектризованной клеточкой ощущаю его присутствие. Оно меня оглушает, а вокруг исчезают все звуки и краски, потому что в этот миг я вижу его…
Я покидаю салон авто и на неверных ногах иду навстречу своему наваждению. Меня не удивляет, что Ромка выходит из раритетного Сhevrolet… Кому же, как не ему быть капитаном этого корабля…
И совершенно не имеет значения, что этот парень в промасленной распахнутой спецовке, а в его руках пакет молока и городская булка… Он взъерошенный, как всегда, и красивый, как в моих снах… Меня лихорадит так, что приходится сцепить дрожащие руки в замок. Я хочу окликнуть Ромку, но голос неожиданно пропадает.
И я пропадаю тоже… когда его штормовой взгляд останавливается на мне… И задыхаюсь… когда Ромка отводит глаза…
Смотрю на его удаляющуюся фигуру и… бегу за ним… и кричу…
Ромка!
Какая-то девушка, выпорхнувшая из маленького авто, преграждает ему путь. Она очень близко к Ромке, почти вплотную. Улыбается, гладит его по щеке… дышит с ним одним воздухом…
А я совсем не дышу… Мне не догнать его… и не дозваться…
Ведь я, бездыханная, по-прежнему стою на том же месте и, как выброшенная на берег рыба, раскрываю губы в немом крике… глядя как ОН улыбается ей. И снова умираю… по-настоящему…