78

Моё ли это дело — совать нос в чужие семейные отношения? Я замедляю шаг и оглядываюсь на шумное сборище дорогих и очень дорогих гостей. Ромке бы здесь не понравилось… Мне тоже не слишком по душе. Многих я вижу впервые, и никому из этих людей нет дела ни до меня, ни до Ангелины. Даже папе. Сейчас его куда больше интересует Диана, нежели женщина, которую «он защищает». Папа словно чувствует мой взгляд и мгновенно находит меня в толпе веселящихся людей. Смотрит напряжённо, и я улыбаюсь ему и посылаю воздушный поцелуй.

Не беспокойся, папочка, с твоей Лали всё в порядке!

А что со мной может случится, когда вся охрана, рассредоточенная по периметру зала, сканирует каждый мой шаг? И почему-то никого не интересует, куда шагает Ангелина. Я снова разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода. Что я знаю о настоящих отношениях между братом и сестрой? Если ориентироваться на нас с Серым, то такого брата и врагу не пожелаешь. Однозначно, у Львовичей всё обстоит не настолько печально. Вот я и проверю. В конце концов, сейчас Ангелина больше наша, чем Маркушина. А ещё у меня к ней накопились вопросы.

«… Твой отец счастлив с Ангелиной?»

Кажется, он вполне счастлив без неё, Богдан.

— Скучаешь, сестрёнка? — Серый перехватил меня на выходе. Он уже в хлам и лыбится, как идиот.

— Не до такой степени, братишка, — пытаюсь его обойти, но Серый настроен на общение.

— Стоять, Лалитка! Я тут подумал…

— Думать — это не твоё, Серёж, ты и так симпатичный. А, кстати, ты почему не в эпицентре событий и не обхаживаешь вместе с остальными охотниками жемчужину нашей вечеринки? Молчи, дай угадаю! У тебя зуб на Диану? Ах, не-эт — у тебя ведь на неё вся челюсть! Эх, Серенький, никудышный ты пикапер, оказывается. Советую в другой раз попытать счастье в шлеме.

— Сука неудовлетворённая! — громко зарычал пьяный братец.

— Лошара! — я отскочила от него в сторону и, продемонстрировав два фака, рванула наутёк.

За пределами ресторанного зала обнаружились блуждающие звезды, в смысле, знаменитости, ну и не менее важные и значимые незнаменитости. И никаких следов Марка и Ангелины. Пальцы скрылись, не оставив даже отпечатков. А я тоже хороша — ещё бы до утра раздумывала!.. Куда же они подались?..

Ну и ладно! Этот вопрос уже почти потерял ценность, потому что мозг, не прекращая, сверлит другая, острая и болезненная мысль…

Куда же мог уехать мой Ромка?!

— Потерялась, Ев? — Руслан отлепился от симпатичной официантки с явным намерением не позволить мне потеряться.

— Русик, а… — я осмотрелась по сторонам, — а куда Пальцы делись?

— Чего? — он оглядел на всякий случай свои крупные ладони.

— Львовичи где, спрашиваю?

— А-а, да пошли покурить, наверное, — он кивнул в сторону лестницы. — Э, а ты куда?

Я прицыкнула на Руслана, сделав страшные глаза, и кивнула на мнущуюся в сторонке девушку. В её облике смущение боролось с нетерпением. Ну я ж не зверь какой — у наших парней и так скудно с личной жизнью, и я поспешила оставить парочку наедине.

— По делу я! На минуточку.

На лестничной площадке очень тихо. Здесь почти стерильная чистота и, конечно, нет даже намёка на сигаретный дым. Затаив дыхание, я на цыпочках спустилась вниз на один пролёт, когда до моего слуха донеслись неясные звуки сверху. Я остановилась и прислушалась. Спустя несколько секунд возня повторилась, а следом послышался непривычно жалобный и плаксивый голос Ангелины:

— Марик, хватит…. Ну, не надо, пожалуйста.

Она говорила очень тихо, но отличная акустика позволила расслышать каждое слово. И эти слова настораживали.

— Да что ты щемишься, как целка? У тебя есть альтернатива?

От воображаемой картины у меня глаза поползли на лоб.

А как это?.. Там что… ой!.. У них там инцест, что ли?

Захотелось немедленно сбежать, но вместо этого я замерла на месте, вжавшись в прохладную стену.

— Марик, не сейчас. Я клянусь, что всё сделаю, я постараюсь. Ну, пожалуйста!

— Да что ты теперь сделаешь, овца?! Ты уже в отставке! Ты даже эту мелкую шавку не смогла прикормить.

— Ну ты же вроде сам…

— Что сам? — Львович рявкнул так, что я вздрогнула. — Эта падла ерепенится, цену себе набивать вздумала! Да она умолять меня должна и сама доплачивать…

О, господи, о чём они? А можно имена, даты… пароли?..

— Марк, она же ещё маленькая и избалованная. К тому же у девочки любовь…

От неприятного подозрения противно засосало под ложечкой. Захотелось заткнуть уши…

— Какая любовь, умолкни уже с этой хренью! Кому она на хрен нужна без папашиного бабла! А Баев этого нищеброда и близко не подпустит к своей анорексичной тварюшке!

Что?..

На меня словно ледяной водопад обрушили, и все дальнейшие слова, превратившись в единый гул, перестали доходить до сознания. Внутри меня разрасталась чёрная вязкая клякса, стремительно поглощая тепло и свет, рассеивая звуки. И лишь один вопрос — почему же меня бросил Ромка? — балансирует на краю этой чёрной пропасти… И исчезнет в ней, как только я узнаю ответ. И что останется?

— Умоляю, только не трогайте его!.. — визгливые нотки в голосе Ангелины выводят меня из оцепенения.

Она повторяет эту фразу ещё и ещё, и слова обретают зловещий смысл.

Кого — его? Они хотят что-то сделать с папой? С моим папочкой?!

Ярость мгновенно отрезвляет, не позволяя мне сгинуть в чёрном провале. Я вся обратилась в слух, чтобы почти сразу услышать громкое:

— Минута вообще-то прошла.

У распахнутой двери, ведущей на наш этаж, на меня вопросительно взирает Руслан. Мне захотелось его немедленно придушить за добросовестную службу. Голоса наверху тут же смолкли.