84

А сегодня… Сегодня я, как вольный ветер! Куда хочу — туда и дую! Погода отличная, день в самом разгаре, и я могу побыть свободной и беззаботной парижанкой. Ну как свободной…

Я покосилась на мрачного мсье за столиком у самого выхода. Его напарника не видно, но я знаю, что он тоже где-то поблизости. Мужчины ко мне не приближаются и при желании я легко смогу абстрагироваться от их неусыпного наблюдения. Так что да — свободна! Этот вообще не смотрит в мою сторону. Бедняга — кажется, за сегодняшний день кофе он напился на полжизни вперёд. Но кто виноват? Такая у парней работа. И, надо сказать, хлеб свой они едят не зря…

Ещё полчаса назад я упивалась жалостью к себе и едва не роняла слёзы на фуа-гра. Неужели какой-то мерзкий жаб для мамочки значит больше, чем родная дочь? Я неустанно выдумывала для неё оправдания, которые тут же разбивались о мою обиду. Но звонить и жаловаться папе я даже не думала. Он же с ума сойдёт от беспокойства, да и маму ни за что не простит. А ведь она опомнится и пожалеет о своей выходке. Когда-нибудь.

Зато у меня появился повод поговорить с бабулей. Конечно, она не примчится за сотни миль спасать внучку, но немного сочувствия от родного человека мне не помешает. А возможно, она даже захочет образумить свою дочь.

Бабушка заделалась француженкой ещё до моего рождения, поэтому виделись мы с ней от силы раз пять за всю мою жизнь. Но каждый год она поздравляла меня с Рождеством и иногда присылала подарки. Про мой день рождения она вспоминала нечасто, но я не обижалась — всё же родная бабушка была слишком далёкой от меня.

— Алло, бабуль! — позвала я по-русски, услышав из динамика её голос.

— Евангелина? — обрадовалась она, как обычно перепутав моё имя. — Умница, что позвонила! Как ты там, моё солнышко, замуж ещё не вышла?

Этим бабуля всегда интересовалась в первую очередь с тех пор, как мне исполнилось лет пятнадцать, поэтому не удивила.

— Нет, бабуль, мне пока рано, — смеюсь, а в груди разливается тепло от её ласкового голоса.

— Главное, солнышко, чтобы не оказалось поздно! Тебе ведь уже двадцать?

— Мне в апреле только девятнадцать исполнилось, — еле слышно вздыхаю.

— Тем более! — припечатала бабушка своей несокрушимой логикой. — У тебя сейчас самый возраст для активного поиска!

— Хорошо, я поищу, — понимаю, что спорить бесполезно. — Бабуль, я сейчас в Париже…

— Да ты что?! Какая молодец! Давно пора, Евангелина! Кого ты там найдёшь, в своей Москве?

На второй линии прорывался чей-то звонок, но я ещё не сказала бабушке самого главного.

— Бабуль, я поговорить с тобой хотела…

— Конечно, поговорим, солнышко! Обязательно поговорим обо всём! Ты позвони мне завтра… Ой, нет… Давай послезавтра часиков в одиннадцать утра. Хорошо?

— Хорошо, — отозвалась я эхом, пропуская мимо ушей досвидашки, обнимашки и поцелуйчики.

И в очередной раз меня придавило осознанием собственной глупой наивности. Кажется, я безнадёжна.

От самоистязания меня спас очередной звонок. Диана — какой ожидаемый сюрприз! Я поискала глазами своих преследователей и хмыкнула — не удивлюсь, если Ди уже в курсе происходящего.

Обменявшись со мной взаимными приветствиями, обладательница бархатного голоса поинтересовалась:

— Ева, надеюсь, у тебя всё в порядке?

Однако странная постановка вопроса… А она сама разве не знает?

Да у меня тут… караул!

— У меня всё просто замечательно! — отвечаю язвительно, ожидая, когда, наконец, прозвучит план моего спасения.

Но не тут-то было — Диана словно и не слышит ядовитых ноток.

— Я так и думала. Как твоя мама, вам вместе весело?

Аж до слёз! Причём, обеим!

— Скучать нам точно некогда, я сейчас в ресторане. А мама… она как раз пошла проветриться.

— Да-а, погода у вас там изумительная! А я вернусь только через два дня, но как я уже соскучилась по Парижу! Знаешь, Ева, в юности я исследовала его вдоль и поперёк, обожала гулять одна и чувствовала себя героиней приключенческого фильма. Я тебе даже завидую, — мечтательно щебетала Ди, а мне вдруг стало стыдно за свои недавние растерянность и страх.

— Я тоже… себе завидую, — отвечаю почти искренне.

— Ева, когда захочешь сменить обстановку, набери мне, пожалуйста. Ты просто обязана погостить у меня, обещаю — будешь в восторге. Моё приглашение вступает в силу начиная с этой минуты. Надеюсь, твоя мамочка не будет против?

О, нет! Уверена, что бултыхнись я с моста в Сену — ни мамочка, ни бабуля не будут против. Они обо мне просто не вспомнят.

Уже пять минут я сканирую погасший экран мобильника и понимаю, что Ди предоставила мне свободу выбора. Она сбросила мне ещё парочку мобильных номеров для связи, уточнила, ношу ли я с собой документы и деньги (на всякий случай), а ещё и маме привет передала. Вот же хитрая бестия! Знал бы папа — был бы в шоке! Какое счастье, что я не расхныкалась, как маленькая потеряшка. Да и с чего бы мне вообще печалиться? Я взрослая туристка с кучей денег… Лафа!

***

Лёгкий свежий ветер ворвался в приоткрытую балконную дверь, наполняя комнату звуками проснувшегося города. Я распахнула глаза и почувствовала, что улыбаюсь. Солнечный свет щедро заливал просторный гостиничный номер, вовлекая меня в новый чудесный день. Третий день свободы и вседозволенности, очередной комфортный отель и потрясающие впечатления. А ещё риск, что от перманентной улыбки треснет лицо.

От ежедневных марш-бросков по городу мышцы ног болят нещадно, но это не повод валяться в постели, теряя драгоценное время. Двадцать минут на утренние процедуры — и в путь. Из личных вещей у меня лишь самое необходимое. Этот минимум пришлось приобрести, когда я осталась с одной дамской сумочкой. Но много мне и не надо. Из одежды на мне шорты, футболка и лёгкие конверсы — отличная экипировка для долгих пеших прогулок. Закинув на плечо лёгкий рюкзачок, я покинула номер.

Завтрак на открытой террасе маленькой кофейни — это особый ритуал, от которого я кайфую. Возможно, я заигралась, но ни дома, ни в Чикаго я не чувствовала себя такой свободной. Моя парижская эйфория проигрывала лишь ночи с Ромкой. А если осмелиться и представить Ромку и Париж в одном флаконе… Это ж меня тогда разорвёт от восторга!

Диана меня не доставала, но звонила каждый вечер, чтобы услышать мой счастливый голос. А ведь мой бедный папка безгранично доверяет этой авантюристке, он же ей не простит. Но, надеюсь, папа и не узнает о моих одиночных приключениях. Его бдительность я усыпляю ежедневно шквалом эмоций и фотографий.

Я даже Коте не раскрыла свой секрет. Правда, ей и не до меня — у подруги проснулось большое светлое чувство к большому и доброму Григорию, и теперь они шифруются от папы. К счастью, папе до них пока нет дела, ему даже Гришу уволить некогда. Я, конечно, без боя парня не отдам, но, надеюсь, до моего возвращения эта парочка будет осторожна и не даст папочке повода для жёстких и решительных мер.

Я откусила нежный блинчик с банановой начинкой и зажмурилась от удовольствия. Первый раз эту вкуснятину я попробовала вместе с мамой. Мамуля у меня сластёна, и просто удивительно, как она ухитряется сохранять стройность. Кстати, мама обо мне всё же вспомнила в тот же день, когда и покинула. Правда, уже был поздний вечер, но всё равно я обрадовалась, что она за меня переживала. А узнав, что со мной всё в порядке, мамочка очень быстро успокоилась. Ведь теперь в её жизни снова был щедрый Тео, а дочка…

Не волнуйся, мамуль, я навсегда останусь твоей дочкой.

Внезапный рёв мощного двигателя заставляет всех посетителей кофейни приклеить свои взгляды к спортивному чёрному Bentley, притормозившему метрах в десяти. Приклеить приклеили, а отлепить — никак. И виной тому не столько автомобиль, сколько его владелец. А посмотреть было на что! Высокий, с гибким рельефным телом и надменным красивым лицом, парень расслабленной походкой направился в сторону кофейни. Проголодался, котик. Вот! С котом он и ассоциировался. И столько гонора в его облике, словно на тачку он сам заработал. Ну прямо владыка мира! Однако молодеют нынче владыки — этому явно не больше двадцати.

А тем временем смазливый мажорчик ступил на террасу, оглядел посетителей поверх солнечных очков и остановил свой взгляд… на мне. Усмехнулся криво и пошёл… на меня!

— Ева… — это прозвучало, скорее, как утверждение, нежели вопрос. И красавчик навис надо мной всем своим великолепием.

— Круто! Я тоже Ева, — улыбнулась ему широко и окинула быстрым взглядом прилегающую территорию. Где там эти секьюрити?

— Ну, тогда подъём, тёзка. Поехали! — заявил этот чокнутый.

— Спасибо, но сегодня без меня как-нибудь, а у меня в планах пеший маршрут, — теперь я стараюсь звучать вежливо. От греха подальше.

Но парень и не думает меня уговаривать. Он тычет в экран мобильника и прикладывает телефон к уху.

— Алло, Мышка, я на месте. Скажи своей протеже, что я ем только взрослых девочек.