99

Сердце Парижа… Именно здесь, на острове Сите, соединенном с городом девятью великолепными мостами, началось зарождение французской столицы. Даже ночью на острове не бывает тихо. Этот чудесный, утопающий в буйной растительности, зелёный уголок является самым привлекательным местом для туристов. И неудивительно, ведь на небольшом островке сосредоточено множество уникальных архитектурных сооружений. Чтобы посетить их все, недостаточно одного дня, однако сейчас нам нужен только прекрасный и величественный католический храм Нотр-Дам-де-Пари.

Но этой ночью мы явились к собору вовсе не молиться — это лишь наш ориентир. А в одном из ближайших домов нас ожидает стильный, уютный лофт, предоставленный нашей предусмотрительной француженкой.

— А разве здесь есть жилые дома? — Ромка с удивлением осматривается внутри квартиры. — Я думал, что на острове только архитектурные памятники.

— В некоторых памятниках ещё живут люди, — отвечаю немного нервно.

Оказавшись с Ромкой в замкнутом пространстве, я больше не могу думать о культуре и всемирном наследии. Я думаю о том, что мы здесь вдвоём, а за стеной есть кровать…

— А я смотрю, нас тут ждали, — Ромка кивает на кухонный остров, а я отчего-то заливаюсь краской.

Столешница барной стойки заставлена мясными и фруктовыми блюдами, а на бутылке вина поблёскивают влажные капельки.

— Ром, это не я, — бормочу и не понимаю, откуда вдруг взялись во мне робость и смущение.

— Конечно, не ты, Лялька, — с готовностью соглашается Ромка и рывком притягивает меня к себе, — мясо ещё горячее, а я тебя даже на минуту не отпускал от себя. Вот это сервис!

— Кажется, у нашей Ди везде глаза, уши и руки, — я целую Ромку в подбородок. — Значит, будем праздновать твой день рождения.

— Мне бы в душ сначала, — он нетерпеливо гладит руками мои бёдра. — Ты ведь поможешь смыть с меня дорожную пыль?

Кто бы мог подумать, что мы так запылились оба?..

Но этой ночью мы совершенно забываем о еде. Рядом с Ромкой всё вокруг перестаёт существовать, и я могу думать лишь о нём… Сплетаясь телами, желать и ощущать его каждой наэлектризованной клеточкой, целоваться до онемевших губ, вдыхать аромат его разгорячённой кожи и любить до одури, до электрических разрядов по нервам.

С восторгом ощущая на себе вес его тела, я захлебываюсь от любви, раскрываюсь ему навстречу… и дарю своему мужчине столько острого чувственного наслаждения, сколько он способен впитать и принять. Он берёт очень много — жадно и требовательно, проникая мне под кожу, заражая собой мою кровь, оплетая сердце и разум… И отдаёт ещё больше, лаская и сжигая, заставляя меня хныкать от нетерпения, трепетать от нежности, замирать и взрываться от восторга…

Я словно в самом центре солнечной радуги, а спустя мгновение, взлетаю к солнцу… и кубарем вниз — в прохладное мягкое облако.

Мой Ромка открывает меня заново… Невероятно красивую и желанную, нежную и дикую, беспощадную и беспомощную…

— Я так хочу тебя, Ромка… Но, кажется, не могу больше, — еле ворочаю языком, не в силах разомкнуть тяжёлые веки.

— Спи, моя неутомимая Ева, — Ромка крепче прижимает меня к себе и шепчет в макушку: — Надеюсь, тебе и завтра будет хотеться…

— И послезавтра… Всегда…