Глава 21

Наверное, они ждали возмущения, или истеричных слёз, или ещё чего-то подобного, иначе к чему три пару глаз готовы были дырку во мне прожечь? Но я осталась спокойной, не только внешне, но и в груди не было ничего, кроме мерного дыхания и усталости.

– Это всё? Или вам есть что ещё рассказать? – да, мой тихий голос их тоже удивил.

Шали крепче сжала мою ладонь, отчего мне вдруг показалось, что она ненароком переломает пальцы. Но нет, женщина тут же хватку ослабила, будто прочитала мои мысли.

Хранительница обернулась и улыбнулась, вот только теперь её улыбка казалась растерянной, а не довольной.

– Ты… – начала она, но прикусила губу и мотнула головой, будто то, что хотела сказать, показалось ей весьма неуместным. – Я научу тебя управлять силой, это не сложно, – всё же сказала она, и окинула меня таким невинным взглядом, что только глупый бы не понял – у этой дамочки во всём происходящем свой интерес.

– Сейчас? – вновь уточнила, как ни в чём не бывало.

– Нет-нет, – поспешно замахала руками. – Сейчас тебе нужно отдохнуть.

Что ж, от этого я тоже отказываться не собираюсь.

– Могу я поговорить с мужем… – тут я запнулась и нехотя исправилась: – с Брайеном?

И вернула Лиссанэе такой же невинный взгляд. Пусть знает, что в эту игру можно играть вдвоём.

– Конечно, – не дожидаясь реакции хранительницы, Шали первой дала согласие. Я встала вслед за бабушкой, и направилась к двери, которую заменяла цветастая штора, вот только у самого порога меня настиг голос главы клана:

– Ты слишком похожа на Эли…

Не знаю, был ли это комплимент, или, напротив, упрёк, но я не обернулась, чтобы прочитать ответ в его глазах. Олт Лиот был мне противен, так же, как и я ему.

Шали провела меня по ступенькам, откинула ещё одну цветную штору, и ещё, и только потом мы оказались в просторной комнате, где повсюду на полу лежали подушки и шкуры каких-то животных.

Женщина молчала, будто не знала, что сказать, или же подбирала правильные слова, но я опередила её:

– Она рассказывала обо мне?

Не нужно было уточнять, кто именно, Шали и так это поняла.

Бабушка попыталась подойти ко мне, будто намереваясь заключить в объятья, но я сделала шаг назад и отрицательно покачала головой. Хватит на сегодня этих родственных нежностей, меня от них уже мутит, если быть откровенной. От всего, что меня сейчас окружает – мутит.

– Эли писала мне, часто, – призналась, наконец, после затянувшегося молчания. – Каждое новолуние она отправляла гонца к границе, и он оставлял для меня послание в старом высохшем дубе.

– Твой муж не знал об этом?

– Ты можешь называть его дедушкой, он не так плох, каким хочет казаться, – с нежностью произнесла она, на что я криво усмехнулась:

– Давай не будем, – прошла к настеленным шкурам, которые, если я правильно понимаю, исполняли роль кровати, и присела. Напряжение не отпускало, несмотря на спокойствие, тело казалось деревянным и будто бы чужим. – Так он не знал?

Переубеждать меня Шали не стала, хоть за это спасибо.

– Не знал, они с Эли расстались не очень хорошо.

Я вновь усмехнулась. «Не очень хорошо», – это ещё мягко сказано. Она сбежала против его воли, а такие, как Олт Лиот (если я хоть что-то понимаю в людях), такого не прощают. Они вообще никому ничего не прощают. Для них существует лишь два мнения – своё и то, которое неправильное.

Но Шали, будто не заметив, как я скривилась, продолжила.

– Эли всегда была своевольной. Она любила свободу и поступала так, как считала нужным. Вся в отца. Но сбежав с Маригором, она сглупила и пожалела об этом поступке почти сразу. Только пути назад уже не было. Олт пообещал казнить её, если бы она вздумала вернуться на земли Пустоши.

И после этого она говорит, что он не так плох, каким хочет казаться. Да, я-таки поверила.

– Я пыталась его переубедить, – она горько усмехнулась и покачала головой, – будто это возможно…

– Сейчас что-то изменилось? – спросила без тени улыбки. Она же не может не понимать, что раз он не простил дочь, то разве сможет принять внучку?

– Сейчас изменилась я, – в тон мне отозвалась Шали. – И я скорее умру, чем позволю навредить тебе.

Геройство – это прекрасно, но…

– Хочешь сказать, что его это остановит?

Женщина долго смотрела мне в глаза, а потом лучисто улыбнулась, от чего морщины лучами рассыпались по уголкам губ.

– Я могу куда больше, чем ты думаешь.

Не стала говорить, что меня это не очень-то успокаивает, просто промолчала. Тишина длилась недолго. Женщина села рядом со мной, но обнимать меня не спешила.

– Ты любишь его? – вопрос, поистине, оказался для меня неожиданным.

Но ответила я на него спокойно, без лишних эмоций:

– Не знаю.

И это было чистой правдой.

Любовь… Такое странное слово… Раньше я была уверена, что понимаю его значение, а теперь… Когда уютно и спокойно рядом с человеком – это уже любовь, или всё же нет? Как разобраться в себе?

И, что немаловажно, нужна ли я ему? Вот такая – со множеством тайн и секретов, разгадки на которые мне самой неизвестны? С сомнительными родственниками, которые только и мечтают о том, чтобы убить его?

Шали улыбнулась каким-то своим мыслям и быстро встала:

– Я приведу его, вам нужно поговорить.

Что ж… За это я ей действительно благодарна.

– Спасибо, – прошептала, когда она уже скрылась за шторой.

* * *

Шали не было слишком долго, так долго, что я вдруг испугалась.

А что, если Брайен уехал? Оставил меня в руках вновь обретённых родственников и отправился искать помощь в другом месте? Неужели я его больше никогда не увижу? Ведь нас, помимо обручальных браслетов, которые никакой силы не имеют, ничего не связывает?

Я не выдержала, развернулась и вышла за «дверь», вот только дальше порога уйти у меня не получилось. По обе стороны от шторы стояли воины – высокие, поджарые, с бесстрастными лицами и пустым взглядом.

Они синхронно, совершенно не сговариваясь, перекрестили длинные копья, преграждая мне путь.

– Вернитесь в комнату, – пробасил один из них, всё так же глядя прямо перед собой.

Я застыла на мгновение, отмечая, что дальше по коридору стоят ещё четверо мужчин, и вернулась обратно. Что ж, кроме матушки с остальными родственниками у меня как-то не складывается.

Отец, брат, теперь вот… дед.

Удивительно, но я не злилась, усиленно думала, как выпутаться из сложившихся обстоятельств, и пыталась воскресить в мыслях хоть что-то полезное. Но, кто бы сомневался, нужной информацией меня никто не снабдил, им всем было выгодна моя неосведомлённость.

Догейра привёл нас к хранительнице не просто так? Он знал, что она захочет присвоить трофей в виде полукровки с какой-то там небывалой силой, которую я не чувствую и не понимаю? По всему выходит, что знал…

Деда, Олт Лиота, моё появление не обрадовало, значит его Лиссанэа не посвятила в свои планы? Или посвятила, а он лишь сыграл выделенную ему роль?

А Шали? Она с ней заодно, или ей можно верить? Судя по тому, что её до сих пор нет, верить всё же не стоит.

Стоило только об этом подумать, как я услышала шаги. Минута, другая, и, откинув штору, в комнату вошёл Брайен. Мрачный и злой.

Шали кивнула мне, и скрылась, зычным голосом скомандовав:

– Оставьте их наедине!

– У нас приказ, – словно заведённый пробасил воин.

– Теперь у вас другой приказ.

На несколько мгновений воцарилась тишина, а потом звякнули копья, и коридор опустел. Шали вновь заглянула к нам, и быстро прошептала:

– У вас не так много времени.

Кивнула.

Она ушла, и мы остались наедине.

Мужчина смотрел на меня исподлобья и молчал. Я тоже молчала, потому что не знала с чего начать. С оправданий? Но значат ли они для него хоть что-то…

Отвернулась, не в силах выносить его взгляд и обхватила себя руками, пытаясь хоть так защититься от колючего холода, что витал между нами.

– Я не хотела, – бросила тихо и безрадостно усмехнулась, – хотя нет – хотела. В ту ночь я безумно боялась, что всё повторится…

Вздрогнула, вспомнив вкус крови на губах, безумный взгляд опоённого какой-то гадостью мужчины, и собственное бесполезное сопротивление.

Это, будто бы, было в прошлой жизни. Даже кажется, что тем мужчиной был вовсе не Брайен, а кто-то другой.

– Я не знала, как сказать тебе об этом. Ты был в своём праве, ведь священник обвенчал нас. Но мне было страшно… И медальон «спас» меня. Своеобразно, конечно, но на тот момент я была благодарна и за это…

Наступила тишина – вязкая и обжигающе ледяная.

Хотелось развернуться к нему лицом и крикнуть, что это ничего не значит, что я больше не боюсь, что вновь хочу увидеть в его глазах неподдельное тепло… Но я стояла, и молчала, всё так же смотря в треклятое окно, занавешенное тошнотворной цветной тряпкой.

– Брачная ночь, – наконец, заговорил он, – как плод воображения – это… Сильно.

Я не поверила своим ушам. Брайен, что, насмехается?!

Обернулась так резко, что едва не упала, но он не позволил мне. Обнял и прижал так крепко, что невозможно было вдохнуть. Только мне хотелось, чтобы он сжал руки сильнее, мне хотелось поверить, что действительно обнимает меня, как прежде, и смотрит так, как я о том мечтала.

– Неужели ты думала, что я обижусь на это? – вопрос, от которого я растерялась, и лишь открывала и закрывала рот, не зная, что сказать.

– У тебя прекрасный медальон, и я рад, что он помог тебе…

– Я… – пробормотала растерянно, только Брайен не дал мне договорить – осторожно коснулся моих губ, смешивая наше дыхание и даря такую необходимую мне уверенность.

Поцелуй закончился слишком быстро – я даже разочарованно зашипела, но Ленгро склонился к уху и быстро заговорил.

– Никогда не думал, что у моей жены будет столько проблемных родственников, – фыркнул, будто сказал что-то смешное и продолжил: – Дом охраняют со всех сторон, ни через дверь, ни через окно проскользнуть незамеченными не получится. Шали сказала, что поможет, только если я пообещаю не обижать тебя.

– Ты пообещал? – прошептала так же тихо, цепляясь за его плечи.

– А ты сомневаешься?

Отстранился и посмотрел мне в глаза. Нет, в нём я не сомневаюсь, и никогда не буду сомневаться.

Я бы никогда не разомкнула рук, если бы не услышала приближающиеся шаги. Наше уединение закончилось. Нехотя отступив друг от друга, мы обернулись.

Откинув штору, в комнату вошёл воин. Взгляд его, хоть и обращён был на нас, никаких эмоций не выражал. Словно перед нами не живой человек, а какая-то кукла.

– Глава ждёт тебя, – пробасил коротко, и вышел, явно ожидая, что за ним последуют.

– Глава? – посмотрела на Брайена, и он выдавил что-то наподобие улыбки.

– Думаю, твой дед жаждет познакомиться со мной поближе, – хоть это было преподнесено, как шутка, я почувствовала, как сердце сжимается от страха.

– Не ходи, – схватила его за руку и стиснула ладонь с такой силой, на которую вообще была способна.

Зачем я только пришла сюда? Ответов мне захотелось… Глупая! Пора бы уже привыкнуть, что в этом мире нет такого места, где меня ждали бы с распростёртыми объятьями.

– Я бы с удовольствием остался, – супруг нежно коснулся свободной рукой моего лица. – Но не могу, ты же понимаешь.

Я понимала, конечно, понимала, но… Сердце отчаянно кричало об опасности.

– Мы скоро увидимся, – произнёс и быстро коснулся моих губ даже не поцелуем, а только дыханием.

Хотелось броситься вслед за ним, хотелось остановить, но я осталась стоять на месте. Мы не сможем сбежать вот так, на глазах у всех, нас просто не отпустят, а рисковать жизнью того, единственного, кто не видит во мне предмет для достижения каких-то своих целей, глупо.

Шали пришла вскоре после того, как шаги Брайена стихли. В её руках была стопка одежды, и я, сухо поблагодарив женщину, сменила рубаху на тонкую блузку с длинными рукавами и узкие штаны.

– Ты очень похожа на неё… – даже не пытаясь скрыть блестевшие слёзы в глазах, тихо обронила Шали, когда я огладила себя по бокам, не очень комфортно чувствуя себя в таком наряде.

Нет, штаны мне носить доводилось, но чаще, всё же, я надевала платья. В них было привычнее.

– Это мамины вещи? – мне захотелось поговорить о ней, узнать, какой она была до того, как отец привёл ей в замок Вайнер.

– Её, – с грустной улыбкой кивнула Шали.

– Откуда ты знаешь, что её больше нет?

Вряд ли матушка перед смертью успела написать ей письмо, хотя…

– Я почувствовала, – устремив взгляд в щель между тонкими шторами на окне. Потом посмотрела на меня и осторожно протянула руку, безмолвно моля подойти к ней.

Я не стала противиться. Да, я не спешила доверять ей, но, всё же, откуда-то появилась уверенность, что у неё нет злого умысла по отношению ко мне.

– Некоторые вещи вполне естественны для нас, – когда я подошла, она невесомо сжала мою ладонь своими тонкими холодными пальцами. – Тебе же они покажутся жуткими и бессмысленными.

Мне одновременно хотелось узнать о Пустоши и о тех, чья кровь текла в моих жилах, и я боялась. Чего? Сложно сказать… Наверное, всего и сразу.

– При рождении ребёнка, мать жертвует каплю его крови Пустоши. Она должна либо принять младенца, либо уничтожить его, если тот недостаточно силён, чтобы выжить. Кровь Эли была сильной, такой сильной, что Лиссанэя выбрала её своей преемницей. А это, чтобы ты понимала, великая честь…

Судя по тому, как тяжело ей давалось каждое слово, великой честь она не считала, или эту честь после не оценила матушка?

Она усмехнулась, будто прочитала мои мысли и подтвердила их:

– Да, Эли, повзрослев, совсем не обрадовалась этому. Она мечтала о свободе, о любви, о детях… А хранительница, приняв обет, лишалась всего это. Она обязана служить Пустоши, до того времени, пока та не выберет новую хранительницу.

Помолчали, я, наконец, нашла в себе силы, чтобы сжать пальцы Шали в ответ.

– Мама поэтому поверила отцу и сбежала с ним?

Собственно, отвечать ей и не нужно было. И так понятно, что леди Элизабет, звавшаяся когда-то просто Эли, так жаждала любви, что поверила лживым словам Маригора. Бросилась в омут с головой, забыв, как дышать, и попала прямиком в ловушку.

– Она так хотела быть любимой, что поверила этому проходимцу, – при упоминании лорда голос бабушки сделался злым и колючим.

– Что ему было от неё нужно?

Матушка рассказывала, что ошиблась в его чувствах, но для чего отец буквально выкрал её – нет.

– Ему? Да всё просто, – она тяжело вздохнула и посмотрела на меня, – он хочет власти. А дети с сильным даром разве не способ получить её? Вот только он просчитался – дар не проснулся ни у Алана, ни у тебя. Точнее, у тебя дар был всегда, но Эли подавляла его, чтобы Маригор не отобрал у неё хотя бы дочь.

Пожалуй, я удивилась сильнее, чем сама от себя ожидала.

– Что значит – дар у меня был всегда?

Шали отпустила ладонь и обняла меня, ласково, и нежно, так что в груди защемило от горечи. Мама так же обнимала меня.

– Дар даётся при рождении, а не появляется внезапно. Но разве Эли могла допустить, чтобы ты оказалась в руках этого помешанного? Она не смогла защитить сына, и он превратил его в своё подобие, потерять тебя она не могла.

Мы замолчали. Ненадолго, но эта гнетущая тишина была буквально пропитана ядом. Я первая не выдержала:

– Он хотел занять место короля? – иначе, о какой ещё власти может идти речь? Род Вайнер и так имел множество привилегий, отец входил в высший совет лордов и имел приличное состояние. Правда, для такого как он, сейчас-то я это понимаю, этого всегда будет мало. Не зря же он вознамерился ещё и земли Ленгро получить.

– Почему хотел? – немало удивилась Шали. – Он и сейчас этого хочет…

Разрозненные кусочки мозаики закружились, завертелись, и, наконец, сложись в цельную картину…

Я не могла понять, что такого ценного Маригор мог пообещать лордам, предавшим Брайена? Почему они с лёгкостью преступили данные прежде клятвы беречь мир на границе королевства? Теперь мне это стало ясно…

Целью, той, которая зовётся главной, был престол. Ленгро же мешал. Такой человек, как он, не смог бы предать короля, он бы не одобрил действий Вайнера. И его вряд ли прельстили бы обещания лучшей жизни где-нибудь поблизости от столицы, а не на окраине королевства.

Может быть, я и была далека от политических интриг, но под выразительным взглядом Шали одна догадка сменяла другую, раскрывая смысл поступков, которые казались до этого совершенно бессмысленными.

Моё внезапное замужество вовсе не было внезапным. Земли Ленгро, после смерти Брайена, отошли бы мне, и король не заподозрил бы неладное. А Вайнер тем временем спокойно бы продолжил собирать вокруг себя союзников.

– Нам нужно попасть в столицу, – горячо заговорила, почему-то перейдя на шёпот.

А потом ещё одна догадка озарила меня. Столь внезапно, что я пошатнулась, едва устояв на ногах.

– Вы с ним заодно? – Шали отшатнулась, а я продолжила, с каждым словом повышая тон: – Ваши воины тоже вторгались на земли королевства, но ушли… А догейры остались. Что он пообещал вам? Что?!

Как я сразу не поняла? Воссоединение с родственниками? Как бы ни так! Кругом одна лишь ложь.

– Дженис… – помертвевшими губами прошептала Шали.

Но я перебила её:

– Где Брайен?

Она промолчала, и я, не стесняясь, схватила её за плечи:

– Где он?!

Меня залихорадило… Затрясло так, что стало страшно – вдруг я осыплюсь горсткой песка? Осыплюсь и не смогу спасти его?

Я не просто глупая, я невероятно бестолковая и наивная. И жизнь, не раз хлеставшая меня по лицу, уже не раз мне это доказала.

Я рванула к двери, но Шали схватила меня за руку:

– Ты не сможешь спасти его, Дженис. Ты должна уходить, пока ещё можешь спастись от приготовленной для тебя участи.

Я улыбнулась, правда это улыбка, судя по ощущениям, была больше похожей на звериный оскал:

– Как давно ты узнала обо всём?

– Сегодня, – выдохнула мучительно, всё так же сжимая моё запястье. Сжимая до боли, которую я почти не чувствовала.

– Лжёшь! – вырвала руку и заскрежетала зубами. – Вы просто не умеете говорить правду…

Единственным, кто мог говорить со мной от души, был Брайен, и я, несмотря ни на что, не позволю ему погибнуть.

Шали ничего не возразила. Она смотрела на меня, и в её глазах закипали слёзы. Лживые слёзы лживого человека.

– Я вас ненавижу… – выдохнула тихо и направилась к выходу. На этот раз она не стала останавливать меня.

Коридор оказался пуст. Воинов не было, и на первом этаже, в той самой зале, где меня «тепло» принял Олт Лиот, тоже было тихо.

Стражи не оказалось и у выхода из дома, даже песок, шуршавший под ногами, был обычным, и ничем не напоминал о воинах-сугробах. Я шла туда, откуда слышались голоса, много голосов и все они что-то возбуждённо выкрикивали. Словно бы собрались на представление… Или публичную казнь…

Медальон, который Талиму якобы дал Маригор, был действом рук хранительницы, как и медальоны лордов, что сияли в праздничной зале замка Ленгро. Теперь я это понимала, и проклинала себя только за то, что раньше не подумала об этом.

Всё было простым и понятным, а мы искали не там, где нужно…

И догейра… С чего я вообще решила, что ему можно доверять? Не с того, что спасла ему жизнь? Ха! Да после смерти Брайена его всё равно бы отпустили, и он об этом знал.

Каменные дома резко закончились, и я уткнулась в толпу зевак. Все они смотрели в цент импровизированной площади и оживлённо между собой переговаривались.

Я сделала шаг вперёд, чтобы растолкать зевак и подобраться ближе, но так и застыла, услышав довольный голос лорда Маригора.

– Когда я взойду на трон, вам больше не придётся жить в изгнании. Я уничтожу границу между Пустошью и королевством.

Толпа заволновалась, заулюлюкала. То тут, то там, был слышен довольный смех.

– Мы казним этих людей, чтобы они не помешали нашим планам!

На этот раз толпа взревела куда радостнее. А я сжала кулаки с такой силой, что почувствовала, как ногти впиваются в кожу, грозясь вспороть её.

Я считала себя наивной, но их, стоящих и принимающих всерьёз слова Вайнера, можно смело считать куда наивнее меня. Когда ему больше не понадобится их помощь, он просто уничтожит Пустошь и не оставит о её обитателях даже воспоминаний. Как это сделает? Отчего-то я уверена, что Маригор продумал и эту часть плана. Он продумал всё, и лишь дёргал за нужные ниточки, как кукловод.

Вот только он не учёл меня, потому что я намерена порушить всё, к чему он так стремится.